И, наконец, самое главное, мы же знаем, что далеко не все, кто поступает, в конечном счете, способен учиться. Поэтому это-то как раз и есть главный тест – не важно, в какой университет ты поступил, самое главное – в нем удержаться. Помните, как раньше говорили? Сдал первую сессию – уже все, прописался, стал нормальным студентом. Вот и сейчас будет то же самое, только еще в более серьезном масштабе.

Е.РЕВЕНКО: Ну а вот еще одна проблема, например, - достаточно большое количество льготников, вдруг появились десятки тысяч, об этом писали, липовых справок о льготах, также, победители каких-то различных олимпиад. Там, шутка ли дело, 13 тыс. человек.

Д.МЕДВЕДЕВ: Да, с этим нужно разобраться. Липовые справки – это дело подсудное, как, опять же, говорят в народе. Поэтому нужно просто с привлечением правоохранительных органов посмотреть, кто и чего предъявлял, и дать по рукам. Тот, кто притащил такую справку, тот должен быть отчислен. А тот, кто выдавал, допустим, справку без основания, должен быть привлечен к ответственности.

Что же касается олимпиад, то это дело более сложное, и здесь это в значительной мере ответственность самих ректоров и регионов. Если они проводят олимпиады, будьте добры, проводите их на нормальном уровне, потому что у нас действительно далеко не все олимпиады показывают самый высокий уровень.

Но, с другой стороны, то, что у нас их много, само по себе это неплохо. Это все-таки заставляет наших детей принимать участие в таких соревнованиях. Нужно просто провести жесткую градацию, какая олимпиада на что дает право. И вот в этом случае это будет работать.

Е.РЕВЕНКО: Но может ли действительно цеховая олимпиада, например, если так можно выразиться, распространяться как льгота на поступление в любой вуз?

Д.МЕДВЕДЕВ: Вот это абсолютно правильно. Я думаю, что, может быть, не всякая олимпиада должна давать карт-бланш на поступление в любой вуз. Но в то же время есть олимпиады такого уровня, которые уже так давно себя хорошо зарекомендовали, что участие в них предопределяет самый высокий уровень подготовки абитуриента, самый высокий уровень подготовки школьника. Но еще раз повторяю, это вопрос саморегуляции, ректоры должны здесь встретиться и в рамках своего союза принять решение, какая олимпиада на что дает право, а мы после этого утвердим это соответствующими актами Правительства.

Е.РЕВЕНКО: То есть если я правильно понимаю, новая система ЕГЭ, она все-таки еще новая, она будет еще корректироваться?

Д.МЕДВЕДЕВ: Конечно, она будет корректироваться, но в целом я, возвращаясь к тому вопросу, который Вы задали, отвечу достаточно оптимистично: я считаю, что эта система показала свои лучшие черты. И если мы обратимся к такой упрямой вещи, как статистика, хотя в нее не все верят, тем не менее у нас практически все абитуриенты, кто поступал в высшие учебные заведения, считают эту системой хорошей и справедливой, и 70 процентов их родителей. Это не мало. Ну, посмотрим.

Е.РЕВЕНКО: Это оправданное испытание для молодых людей, ЕГЭ?

Д.МЕДВЕДЕВ:  Конечно, оправданное. Я считаю, что каждый человек должен проходить в своей жизни какие-то испытания, иначе он не сформируется как личность, он не сможет продемонстрировать свои лучшие качества. Поэтому и финальный ЕГЭ,  и те государственные экзамены, которые проходят до того, они формируют характер. Я считаю, что это правильно.

Е.РЕВЕНКО: Дмитрий Анатольевич, а что с системой профессионального технического образования, ПТУ? Это почти уже на самом деле забытая аббревиатура. Эта система будет жить, как-то развиваться или она тихо как-то умрет, исчезнет?

Д.МЕДВЕДЕВ: Среднее специальное образование нужно обязательно, потому что мы нуждаемся в высококвалифицированных рабочих, в тех, кто связал свою жизнь с нормальным производительным трудом, но образование это должно быть современным, полноценным, на базе действительно хороших, функциональных средних учебных заведений. Туда нужно деньги вкладывать. Мы когда-то этим занимались и в рамках нацпроекта и договорились тогда о том, что будем финансировать средние специальные учебные заведения, те же самые ПТУ, в пропорциях: часть - федеральный бюджет, часть - регионы. Получилось очень неплохо, особенно, когда мы добавили туда еще третью составляющую, бизнес тоже должен вкладывать туда деньги, потому что именно для бизнеса это как раз, может быть, самое важное. И я считаю, что даже процесс приобретения вот таких средних учебных заведений крупными бизнес-структурами или их соучастие в финансировании – это вполне позитивный процесс. Если, допустим, среднее специальное учебное заведение, профессиональное учебное заведение существует при, крупном комбинате, ничего в этом плохого нет. Оно готовит для себя кадры. И я посещал такие учебные заведения. Они очень хорошего уровня. В некоторых из них, хотя это совершенно неправильно, учатся даже люди с высшим образованием.

Е.РЕВЕНКО: Но, как я понимаю, модернизация, о чем говорили в начале, без качественного образования вряд ли возможна?

Д.МЕДВЕДЕВ: Но это очевидно абсолютно.

У нас здесь неплохие шансы. Не нужно "посыпать голову пеплом", считать, что у нас в 90-е годы все развалилось. И сейчас есть финансовые трудности. Мы все-таки костяк образовательной системы сохранили.

Вы знаете, когда я разговариваю с иностранными коллегами, они все абсолютно говорят: "Да, у вас много проблем: у вас в экономике есть свои  сложности; у вас производственная база устарела. Но у вас какое образование! Вам обязательно нужно все это сохранить".

Е.РЕВЕНКО: Дмитрий Анатольевич, ну а теперь о самом высшем образовании.

По Вашей оценке, как здесь обстоят дела? Я имею в виду и количество вузов, и качество образования, и коммерциализацию в этой сфере.

Д.МЕДВЕДЕВ: Выскажу свой взгляд на этот вопрос, это не только взгляд Президента, но и взгляд человека, который достаточно долгое время учился, потом преподавал. Я считаю, что у нас такая система высшего образования, которая находится в движении, скажем так аккуратно. Если в 60-е годы у нас было около 500, наверное, высших учебных заведений, то сейчас их значительно больше, под две тысячи. О чем это говорит? О том, что, во-первых, появились новые частные учебные заведения и, во-вторых, о том, что пока мы еще не создали оптимальной системы, которая, должна быть создана в ближайшие, может быть, несколько десятков лет, если серьезно говорить. Это первое.

Второе. Далеко не во всех высших учебных заведениях одинаковое качество образования. Если за такие традиционные государственные учебные заведения, вузы, я уверен, несмотря на сложности, которые существуют всегда, то за некоторые частные учебные заведения я бы не поручился. И если в 90-е годы на работу принимали человека просто по "корочке", вот написано там: красный диплом, специальность, допустим, та же самая юриспруденция, одни пятерки стоят, ну и, пожалуйста, вперед.

Е.РЕВЕНКО: Совершенно верно, обязаны принять, да?

Д.МЕДВЕДЕВ: Не только обязаны принять, они к этому довольно спокойно относились, потому что была вера в то, что любое учебное заведение, которое называется университет, дает хоть какой-то базовый набор знаний, то сейчас все уже разобрались: важно не то, что написано, а что человек получил в университете. Поэтому я считаю, что нельзя ситуацию напрягать и форсировать, искусственным образом ликвидировать, допустим, эти учебные заведения, которые не вполне готовы к тому, чтобы давать образование, но какая-то реорганизация должна происходить, и естественным путем слабые учебные заведения должны присоединяться к сильным учебным заведениям, и это, в общем, нормальный, абсолютно позитивный процесс. Кстати сказать, мы использовали такого рода прием и при создании новых образовательных центров, когда к более сильным университетам присоединялись вузы, где, может быть, более сложная ситуация.

Бытует мнение, что у нас самое большое в мире количество студентов. Это не совсем так. Есть ряд наших соседей, где плотность студентов значительно выше, чем у нас, хотя мы кое-кого и опережаем. Например, Соединенные Штаты Америки имеют меньше студентов, чем мы, если рассчитывать, исходя из пропорции на 10 тысяч населения.

Е.РЕВЕНКО: Ну а что касается окружных университетов, Вы еще будучи в Правительстве, сами курировали эту идею. Как здесь обстоят дела, идет ли строительство, готовятся ли кадры, как идет оснащение?

Д.МЕДВЕДЕВ: Да, там на самом деле кое-что удалось сделать, это действительно была часть национального проекта. Мы создали два крупных окружных университета: Сибирский и Южный. Они готовят сейчас кадры. У них в целом, несмотря на трудности, многое уже получается. Мы дали туда довольно значительное финансирование. Сейчас они занимаются созданием как бы новых контуров университета, занимаются созданием таких кампусов, где будет проходить и учеба, и отдых, и так далее. Но самое главное, что мы все-таки постарались улучшить само качество образования. Потому что смысл был в чем? Конечно, важно, где учится студент. Но еще важнее, кто его учит. Поэтому мы старались собрать там наиболее сильных профессоров, старались сделать так, чтобы возникла так называемая образовательная мобильность, чтобы лекции приезжали читать из других высших учебных заведений, по-хорошему, и из-за границы тоже. И вот здесь в целом, я считаю, кое-что удалось. Это неплохой пример. Сейчас мы его развиваем. Помимо вот этих федеральных университетов, создаются национальные исследовательские университеты, которые, прежде всего, направлены на инновации, на то, чтобы создавать новые технологии, изобретения, делать открытия. И на это предусмотрены деньги в нашем бюджете.

Е.РЕВЕНКО: Еще о деньгах и образовании. Совсем недавно по Вашей инициативе был принят закон о малых предприятиях при вузах. Какие ожидания с этим связаны? Смогут ли вузы зарабатывать сами?

Д.МЕДВЕДЕВ: Я надеюсь, что смогут. Этот закон давался не без труда. Мне даже пришлось власть употребить для того, чтобы его быстро приняли. Поэтому я надеюсь, что уже осенью начнется создание такого рода специальных предприятий при вузах. Для этого теперь есть вся нормативная база.

Я полагаю, что, в общем, туда может быть трудоустроено до 30 тыс. новых выпускников, то есть тех, кто оканчивает высшие учебные заведения. Может быть, не сразу. Но, самое главное, у этих предприятий, должны появиться возможности для того, чтобы зарабатывать деньги. При этом человек не выбывает из самого учебного заведения. Он может продолжить свою научную карьеру. Здесь нужно будет, конечно, следить за порядком, но идея мне кажется весьма и весьма благоприятной. Посмотрим, что получится.

Е.РЕВЕНКО: Дмитрий Анатольевич, в своем первом Послании Вы сказали, что система образования влияет не только на личность – формирует сам образ жизни народа, передает новым поколениям ценности нации. Вот в таком случае особая роль появляется в преподавании и в развитии такой науки, как история. А у нас, как известно, взгляд на историю часто менялся. Что у нас сейчас с историей?

Д.МЕДВЕДЕВ: Что касается преподавания истории, действительно было очень много нареканий, особенно в 90-е годы, но и сейчас все-таки вопросы задаются. С чем это связано? Есть абсолютно объективные тому причины. Мы когда-то учились по учебникам истории, которые были утверждены определенным образом, проходили жесткую идеологическую обкатку, утверждались, что называется, на самом верху и давали некие целостные представления о том, что было в прежней жизни, что было в истории России, да и всего мира. Сейчас учебников много, и от этого в какой-то момент закружилась голова, возникло ощущение того, что история смотрится абсолютно по-разному. Это объективная часть.

Есть и субъективная. Она заключается в том, что далеко не все новые учебники истории, которые, допустим, были созданы, оказались равного качества. Просто разные люди их писали, с разными возможностями, разными, извините, способностями и разными представлениями. Зачастую это были учебники, если хотите, написанные назло: "Вот был такой взгляд на историю, а на самом деле история была другой, и я вам ее расскажу".

Это плохо, потому что в голове у школьников в результате этого возникла каша. Я считаю, что мы должны в этом вопросе навести порядок. Для этого решения, в общем-то, приняты. Сейчас такого рода учебники проходят экспертную оценку, причем это не экспертиза одного ученого, пусть даже самого выдающегося, а экспертиза крупных научных центров, таких, как Академия наук. И только после этого этот учебник или учебное пособие может быть рекомендовано для использования в школе. Ну а то, что в школе можно использовать разные учебники, я считаю, в конечном счете, это неплохо, но это и создает особую ответственность для преподавателя истории за то, какой учебник он выберет и рекомендует для изучения нашим маленьким гражданам, нашим детям.

Вопрос, скорее, в том, чтобы абсолютно очевидные вещи все-таки одинаково толковались в этих учебниках. Нельзя называть черное белым. Нельзя называть, допустим, агрессором того, кто оборонялся.

Е.РЕВЕНКО: Мы как раз с Вами беседуем в канун крупной исторической даты - 1 сентября 70-летие начала Второй мировой войны.

Дмитрий Анатольевич, вот сейчас в Европе существует невероятно широкий диапазон оценок причин начала этой ужасной трагедии. А какие мысли у Вас на этот счет?

Д.МЕДВЕДЕВ: Эти события являются величайшей трагедией XX века, трагедией, которая унесла, около 70 млн. человек, по разным подсчетам, эта цифра пока не определена до конца. Поэтому никакой другой оценки этим событиям быть не может. Вопрос опять же в том, какую интерпретацию получают эти события в различных странах. И вот здесь, к сожалению, наблюдается явный регресс. Еще 20-30 лет назад, даже при наличии так называемых блоков, которые находились в противостоянии, я имею в виду западный мир и восток, Варшавский договор и, соответственно, НАТО, все были едины в том, что фашизм получил справедливую оценку, а фашистские преступники, которые были осуждены Нюрнбергским трибуналом, понесли заслуженное наказание. Это даже несмотря на разницу в идеологических подходах, почему я об этом специально сказал.

Сейчас у нас всех вроде бы общие ценности, мы не спорим по поводу того, что является важнейшими ценностями, на чем должны быть основаны государства, как должны строиться экономики. Тем не менее случаются поразительные вещи. То государства Балтии и даже Украина объявляют, по сути, бывших нацистских приспешников своими национальными героями, которые боролись за освобождение их государств. Хотя все прекрасно понимают, что было, стыдливо опускают глаза, для того чтобы не портить отношения.

Другая ситуация: парламентская ассамблея стран Европы буквально совсем недавно поставила на одну доску и сделала равно ответственными за Вторую мировую войну фашистскую Германию и Советский Союз. Но это, простите, уже просто циничная ложь. Можно по-разному относиться к Советскому Союзу, можно очень критично относиться к политическому режиму, который был в Советском Союзе, и к лидерам этого, нашего с вами, государства в тот период. Но это вот как раз то, о чем я сейчас говорил, вопрос в том, кто войну начал, вопрос в том, кто убивал людей и кто спасал людей, миллионы жизней, кто, в конечном счете, спас Европу.