Недоброжелатели объясняли решение пленума интригами главы аппарата совмина ТАССР Халяфа Низамова. Сторонники — тем, что Булатов успел напугать номенклатуру жесткостью подходов, а Галеев сам не слишком рвался в партийные лидеры, мечтая вернуться из горкома в Татнефть (ее гендиректором он и был назначен спустя несколько месяцев). Низамов же стал правой рукой Шаймиева — а потом организовал патрону главное моральное потрясение жизни. Ну а Шаймиев, пожалуй, впервые продемонстрировал ошеломляющее разнообразие мягкого прохождения любых дистанций и препятствий.
БАБАЙ
Примерно со второго срока Шаймиева стали всенародно называть Бабаем (Дедом). Прозвище вызывало недоумение у незнакомых с тюркскими языками россиян, искренне не понимавших, чего такого страшного в улыбчивом президенте. А это недоумение, в свою очередь, наводило оторопь на знакомых с тюркскими языками россиян, которые не могли понять, чего такого страшного или, допустим, екарного, в любом деде.
Удивляться-то и правда нечему. Дедами в России называют едва ли не всех пожилых губернаторов и президентов, а, например, Муртаза Рахимов в Башкирии тоже известен как Бабай. Происхождение фольклорного Бабайки, несмотря на обилие версий, тоже очевидно в патриархальной татарской семье дед был самым главным, им мать и пугала раздухарившихся детишек. Остальные трактовки (что екарный значит якорный, потому что так именовали страшилище, откусывавшее якоря у лодок; или что так звали опытных дедков, которые выставляли длину якорных тросов для плавсостава и бакенов) — народные домыслы.
Впрочем, сегодня у термина якорный есть и другие значения. А роль патриарха, мудро наблюдающего за событиями чуть сверху и вмешивающегося только для того, чтобы быстро навести порядок и вернуться к мудрому наблюдению, Шаймиевым досконально освоена еще в начале 80-х. Именно под таким наблюдением Татария занималась поиском особого пути, мягким вхождением в рынок и реальным наполнением суверенитета.
Наполнение происходило из удивительно разнообразных источников. Республика провела двойную приватизацию, выпустив собственные ваучеры и при этом сохранив большинство предприятий под своим контролем (затем эти бумаги переходили в управление суперхолдингов, которые должны были вдохнуть в заводы новую жизнь и привлечь инвестиции). Решила стать центром всех татар и по просьбе иностранной их части объявила о введении латинской графики. Нарастила число уроков татарского в школах до объемов, сопоставимых с числом занятий русским языком. Протаптывала дорогу на Запад и Восток, пытаясь напрямую продавать нефть и скупать НПЗ в Турции и на Украине. Несколько лет хранила бренд КГБ, отказываясь переименовывать местное управление ФСК-ФСБ. Ввела обязательные сборы с выручки предприятий в спецфонд, из которого финансировалась программа переселения из ветхого жилья. Подкармливала голодающую оборонку, в том числе натурально — мешками с крупой и сахаром, а потом указывала Москве, что кто кормит, тот и хозяин. На 100% газифицировала сельскую местность, потому что так ведь решили в 1984 году. Наладила ежегодное товарное кредитование села в обмен на изъятие большей части урожая, что позволило поднять урожайность до рекордного уровня, но минимизировало выделение из колхозов самостоятельных фермеров. Закрывала границы республики для соседской водки, которая, конечно, вся некачественная и паленая.
Определенное обаяние в этом находили не только местные чиновники, сплошь записывавшиеся в уроженцы деревни Аняково или хотя бы Актанышского района, строившие ипподромы в каждом районе (потому что президент любит лошадей) и обогатившие активный лексикон любимой вводной конструкцией Шаймиева почему — потому что. Многие находки Казани быстро перенимались и Москвой. Через год после того, как Шаймиев велел собрать все ЛВЗ в единую суперкомпанию Татспиртпром (с формулировкой пока вы все там друг друга не перестреляли), в Москве появился аналогичный Росспиртпром. Госкорпорации, забирающие ныне под крыло все, что шевелится, вряд ли создавались без оглядки на татарские холдинги. Да и реформа власти с отказом от прямых выборов губернаторов дала результат, странно напоминающий вычурную схему появления татарских мэров они назначались президентом, а потом, чтобы подтвердить народное доверие, должны были избраться в парламент.
ПРЕЗИДЕНТ
Официальная биография президента Шаймиева состоит всего из нескольких дат избирался в 1991, 1996 и 2001 годах, переназначен в 2005-м, отказался от переназначения в 2010-м. Можно сопроводить каждую из них предысторией выборы 1990-х обошлись без конкуренции, в 2001 году кампанию предваряла затяжная дискуссия о необходимости удаления старой гвардии и допустимости третьего срока (при этом крепко перестукались несколько башен Московского Кремля), а в 2005-м Путину пришлось долго уговаривать Шаймиева, просившегося на покой. Но это все детали. Куда существеннее этапы большого пути, пройденного республикой под руководством первого президента.
В марте 1992 года большинство населения на референдуме согласилось с тем, что Республика Татарстан — суверенное государство, субъект международного права, строящее свои отношения с РФ и другими республиками, государствами на основе равноправных договоров. Через десять дней Татария (как и Чечня) отказалась подписать Федеративный договор, а в ноябре приняла суверенную конституцию, повторяющую формулировки референдума. В течение всего 1993 года жители республики уже опробованным ранее способом уклонялись от участия в федеральной жизни оба референдума и выборы в Госдуму в Татарии по традиции провалились. Наконец в феврале 1994-го Казань заключила с Москвой договор о разграничении полномочий. Он стал лебединой песней татарской особости, с которой центр покончил весьма изощренным способом — просто подписав аналогичные договоры с большинством регионов. Правда, эти документы в отличие от самого первого не подкреплялись пакетами экономических соглашений, даровавших Татарии особый порядок распределения собираемых налогов и распоряжения собственностью. Тем не менее несколько лет республика вовсю пользовалась особым статусом, оставаясь при этом недотационным регионом и обеспечивая стабильную победу любых партий власти, поддержанных Кремлем.
Отношения испортились на закате ельцинской эпохи, что привело к сдаче позиций уже при Путине. В 2000 году Татария под давлением Генпрокуратуры отрихтовала конституцию, оговорив суверенитет пределами, на которые не распространяются федеральные полномочия. Но этого не хватило в 2002 году суверенитет был вычеркнут из конституции, а в 2003-м поправки в федеральное законодательство потребовали упразднения и договоров центра с регионами. Впрочем, к тому времени Шаймиев с Путиным обнаружили, что могут разговаривать и договариваться, и вышли на устраивающий обоих уровень Татария перестает подавать дурной пример сепаратизма и отказывается от достижений, взятых своей мозолистой рукой, а взамен получает статус первой среди равных и компенсацию большей части потерь. Так, вместо преференций по межправительственным соглашениям Казань поглотила изрядные суммы в рамках федеральных целевых программ, а взамен договора 1994 года заключила утвержденный федеральным законом договор-2007. Правда, там уже никаких намеков на особый статус республики не было, зато уникальным оказался сам документ, с трудом проведенный через Совет федерации его члены сразу пообещали, что больше ни один регион страны на такой успех рассчитывать не сможет.
МЕХАНИЗАТОР
Переломов, явно выбивавшихся из этой в целом успешной линии, в биографии президента Шаймиева было, наверное, три. Два из них принято трактовать как крупнейшие ошибки, третий — как единственную и довольно камерную попытку переворота, нанесшую моральную травму самому Шаймиеву и принесшую множество разнообразных неприятностей его бывшему окружению.
Первой ошибкой считается поддержка ГКЧП, второй — создание антиельцинского движения Вся Россия, которое в 1999 году блокировалось с Отечеством Юрия Лужкова, вступило в неравный бой с кремлевским Единством и было им успешно проглочено (воспроизведя потом — вполне по Гумилеву — все родовые признаки КПСС). Но эти ошибки были почти неизбежными и весьма поучительными первая даровала Шаймиеву привычку по возможности не лезть в чужие свары и держать паузу перед ответственными заявлениями, а вторая усилила скептическое отношение к любым партиям и веру в то, что серьезные задачи решаются личными переговорами, а не сколачиванием коалиций.
Третий перелом повлек за собой куда более серьезные последствия. В мае 1998 года несколько высокопоставленных чиновников выступили против воли Шаймиева и попытались избрать спикером госсовета мэра Набережных Челнов Рафгата Алтынбаева, до тех пор считавшегося одним из самых перспективных политиков республики. Во главе заговора стоял руководитель президентского аппарата Халяф Низамов. Шаймиев сделал из этого далекоидущие выводы (в частности, обратился к народу с заявлением о том, что за спиной Алтынбаева стоят челнинские националисты, пытающиеся свергнуть законную власть в республике) и резко сменил кадровые подходы.
До этого он ориентировался на ровесников и земляков, к огрехам которых относился снисходительно. Скажем, тому же Низамову Шаймиев простил изъятие ряда критических пассажей в адрес аппарата из своего телевыступления, а двух подравшихся на банкете министров просто тихо перевел на другую работу. Но после заговора работу потеряли все задействованные в нем чиновники, а во власть и контролируемый государством бизнес пошла молодежь — в первую очередь, как считается, родственники президента и приятели его сыновей. Они служили Шаймиеву верой и правдой и пользовались его безоговорочной поддержкой — как, например, Рустам Минниханов, который стал премьером по итогам майского инцидента (см. справку). По слухам, президент упорно игнорировал требования Белого дома не приводить сюда больше этого быка — и спустя 14 лет дождался все-таки от Медведева совсем другой оценки своего преемника.
Тактике вытаскивать своих и добивать переметнувшихся татарский лидер больше не изменял — и никогда не забывал, кто есть кто. В памятливости Шаймиева убедился даже автор этих строк, в свое время кратко рассказавший президенту о своем происхождении и тут же с изумлением выслушавший историю о том, как его, корреспондента, дед пытался исключить юного строптивца Шаймиева из партии. А я ж беспартийный еще был,— с ликующим смехом подытожил татарский лидер. По ходу той же беседы Шаймиев вспомнил о заметном республиканском начальнике, с которым в молодости соседствовал по даче Ему на старости лет Запорожец дали. Он приехал на дачу и машину на поле оставил. И мне тихонечко так Пошли, поможешь. Я понять не могу, в чем дело. А он говорит Научи меня заднюю скорость включать. Он, оказывается, второй раз в жизни за рулем и ни разу не подключал заднюю скорость. Я ему показал, научил, машину во двор завел — вот счастья-то было...
Иногда для счастья не хватает самой малости знать матчасть, видеть дорогу и уметь включать заднюю скорость.
Также читайте другие материалы о Шаймиеве и его заявлении об уходе с поста президента Татарстана
Железный Бабай. "Русский репортер".
Шах в один уход. "Русский Newsweek".