ИНТЕРНЕТ-КОНФЕРЕНЦИЯ ПЕРВОГО ПРЕЗИДЕНТА ТАТАРСТАНА С ЧИТАТЕЛЯМИ "БИЗНЕС ONLINE". ЧАСТЬ 2-Я
Сегодня мы продолжаем публикацию текста интернет-конференции с первым президентом Татарстана. Во второй части Минтимер Шаймиев ответил на вопросы читателей, связанные с одной из главных проблем этого года – засухой, а также изложил свой взгляд на возрождение системы мелиорации (министром которой он был в ТАССР), развитие сельского хозяйства, долги компаний Айрата Хайруллина и Вагиза Мингазова.
МЫ ПОДЗАБЫЛИ ОПЫТ ЗАСУШЛИВЫХ ЛЕТ
- Не из-за того, что мы живем в Татарстане, но я не ошибусь, если скажу, – засуха в центральной части России охватила в основном нашу республику. Такие жесточайшие засухи время от времени повторяются в Среднем Поволжье, и мы всегда оказываемся в эпицентре. Есть данные за 80 лет от кафедры Казанского государственного университета, которая занимается этими проблемами. Примерно каждый третий год в Среднем Поволжье получается засушливым. Засухи бывали разные, и за период моей деятельности тоже. Я помню, я же человек от земли, от сохи. Похожая, которая очень запомнилась, была в 72-м году. Я ее по датам, по дням помню, ведь через себя тогда все пропускал. Весной дождя не было, 8 июня прошел небольшой дождь. А потом уже дождь снова прошел только в третьей декаде августа. Все лето не было дождей. Но чтобы при этом была такая высокая температура все лето, как нынче, вот такого не было. Температуры тоже были высокие, где-то 30, 35 градусов бывало. Но нынче уже и до сорока доходило, и такой длительный период стояла губительная жара.
Нынешняя засуха чем-то напоминает 1921 год. Хотя мы его не застали, но я всегда интересовался – как в 21-м году такое случилось? Ведь фактор засухи складывается, как было и в 21-м, не по погоде одного только года. Тогда с осени было сухо. В какой-то степени и в этом году то же самое случилось – у нас в метровом слое почвы с осени 2009 года влаги было мало.
В том голодном 21-м году люди же сеяли в основном рожь. Это жито. Не случайно рожь называют жито – это сама жизнь. Без жита невозможно было выживать крестьянину, особенно в нашей зоне. Пшеница – это хорошо, если весна хорошая. А озимая культура тогда была только рожь, не было озимых сортов пшеницы, и технологий нынешних не было. Все держалось на ржи, на черном хлебе. А для того, чтобы рожь выдержала засуху, – например, как в этом году, начиная с весны 2010-го, ей нужна уже с осени прошедшего года хорошая заправка. Корневая система ржи может брать влагу с глубины метровой и более. Но если она, эта влага, там есть. Тогда любую засуху озимая культура в какой-то степени выдерживает. Маленький урожай будет, но и семена будут, и, как говорится, крестьянину будет, чем кормить семью...
За последние годы мы привыкли к большим урожаям. И, действительно, они были – пять миллионов, шесть миллионов тонн хлеба. Этот небывалые урожаи – благодаря тому, что у нас в республике внедрены влагосберегающие технологии. И удобрения, конечно. Раньше удобрений не было, кроме органических, а их не хватало.
- То есть на вашей памяти это самая жестокая засуха?
- Самая жестокая. Засуха была в 81-м году, да и раньше, 75-й год тоже был неудачный. Но нынче… Представьте себе – в нашей зоне и вдруг не формируются клубни картофеля. Это тоже показатель, который говорит, что засуха невероятная. Почему на юге картофель не растет? Только из-за того, что на определенной глубине почвы температура очень высокая, не могут там клубни формироваться. Растение хочет жить, процесс фотосинтеза идет, и оно уходит за поиском влаги вглубь. Картошку нынешнего года посмотрите – где полива не было, образовалась белая, как веревочка, корневая система – так называемые столоны. Это потому что растение пошло искать влагу вглубь. Растению надо было спастись, ему некогда было клубни формировать.
Да, засушливые годы бывали у нас в республике и раньше. Бывало, что организовывали примитивный полив, мобилизовывали городские организации. Ну, это от беспомощности – что-то же надо делать. Бензовозами, водовозами воду возили, пускали их по бороздам картофельных полей. В какой-то степени это помогало. Но спасаться от засухи всегда сложно. Как мы говорим, картофель у нас – второй хлеб. В этом году скажется отсутствие картофеля. Мы привыкли, а тут вдруг картофеля будет мало. Подзабыли этот опыт засушливых лет, а нынешний год нам напомнил, что у нас зона рискованного земледелия, включая даже картофель.
НЕ ЗРЯ ЗЕРНО СРАВНИВАЮТ С ЗОЛОТОМ
- Татарстан и в целом Россия справятся с последствиями засухи? Какие цены на продукты питания будут?
- Я должен сказать, что президентом республики Рустамом Нургалиевичем Миннихановым, правительством, министерством сельского хозяйства Татарстана все, что только возможно, сделано, все меры приняты. Больше ни в каком регионе в такой степени поддержки сельхозпроизводителя нет. И не только за счет федерального бюджета – а правительство Российской Федерации, безусловно, помогает, – но и за счет нашего республиканского бюджета. Меры приняты и принимаются. Но, безусловно, засуха скажется на многом.
Главное – сохранить поголовье скота. Наша республика – один из немногих регионов Российской Федерации, где большое поголовье скота. В нормальное время мы реализуем более восьми процентов молока Российской Федерации. А для этого надо иметь крупный рогатый скот. И на одну корову еще две головы прибавьте, потому что шлейф же идет – телята, нетели… Вот это нельзя терять. А для того, чтобы не потерять крупный рогатый скот, недостаточно только наличие хлеба. Хлеб можно купить, я думаю, он есть на рынке и будет. Да и интервенционный фонд Российской Федерации есть. А где взять, например, солому, силос, сено? Коровы – это же жвачные животные, им наполнять желудок надо, им нужны так называемые грубые и сочные корма. Их же не хватает. Вот до чего мы, как говорится, "засушились"…
Но меры принимаются. Республика заготавливает корма, закупает в соседних республиках. Это, к слову, также говорит о том, что Татарстан оказался в эпицентре засухи. Недалеко – даже в Марий Эл, в Кировской области – есть корма. Конечно, там и поголовье скота небольшое, им столько кормов не нужно. Но, тем не менее, там что-то выросло, значит, какие-то осадки были. Я не скажу, что по культуре земледелия они лучше работают. Если только отдельные хозяйства, но в целом у нас оснащенность и технология намного сильнее.
Хочу напомнить, что у нас в республике делался запас зерна каждый год. И пока я работал, тоже. Хотя меня иногда и критиковали за такой консервативный подход, но переходящий запас, миллион тонн зерна, мы все равно всегда оставляли. Это у меня от крестьянской жизни, что ли. Не мог я допустить, чтобы запаса не было. У хорошего хозяина в амбаре запас должен быть. Тем более зерно же не портится. Не зря его сравнивают с золотом. И цена – сегодня такая, завтра другая, выше. Еще раз напомню, что и дальше надо так поступать. Рынок – это хорошо, но иметь определенный переходящий запас – это очень важно.
Ведь почему крестьянин консервативен по своей натуре, почему больше верующих тоже среди крестьян? Да, сегодня страны в любой точке земного шара открыты, и, если надо, продукты привезут к нам оттуда, где их производят. Пусть продукты будут дорогими, но их завезут, в наличии-то они будут. Но ведь были времена, когда человек оставался один на один со Всевышним. Гадал: будет дождь – не будет, будет хлеб – не будет? А детей-то мало не бывало в семьях, их было в несколько раз больше, чем сегодня. И надо было их кормить. Скот надо было держать. Дальше надо было сеять, то есть семена нужны. Поэтому крестьянин всегда молился, у него единственная надежда была на Всевышнего.
БЕЛОРУСЫ ПОДСОБЯТ С КАРТОФЕЛЕМ
- Думаю, что в целом предпринятые в Татарстане меры сумеют смягчить фактор засухи. Да, сейчас много беспокойства, люди обращаются по ценам на продукты – что же будет, как будет? Полагаю, большого увеличения цен на хлеб не должно быть в республике. Возможно, конечно, влияние соседних территорий, как это бывало, часто бывало. Но в соседних регионах тоже принимают меры, и в целом по Российской Федерации соответствующие службы сейчас занимаются этим и на федеральном уровне. Если власти сумеют взять в руки эти процессы, думаю, большого скачка цен на основные
Кроме того, сейчас договорились завезти в нашу республику картофель из Белоруссии – а его нигде больше не возьмешь. Эти договоренности, думаю, будут выполнены. Будет решена проблема семян картофеля, их доступности для населения, а это очень важно. Ведь что такое картофель? Хотя бы три тонны на гектар надо иметь семена. Когда речь о других культурах – просо или гречиха, например, там надо 25 –
МОЛОКА ТАТАРСТАНЦАМ ХВАТИТ
- Засуха, к сожалению, сказалась на ценах и на молочные продукты. Потому что в целом по России надои уже начинают уменьшаться. Поэтому беспокойство есть. Но для нашего населения, в нашей республике молока всегда будет достаточно. Поэтому большого скачка цен я, в общем-то, не ожидаю. Но это при действенном механизме регулирования, в данном случае, "ручного вмешательства". Надо регулировать вручную – без этого не обойтись.
Ведь какая опасность еще нависла? Сегодня уже конец августа. По сути дела, мы уже должны были отсеяться. Рожь надо было уже посеять в агрономические сроки. А сеять же не могли – сухо! Всходов бы не было, просто выбросили бы семена. Конечно, такой риск всегда есть. Но дожди все-таки прошли, недостаточные пока, но, тем не менее, прошли. Так что успеем посеять рожь, хоть и поздновато. Время еще есть, тем более для озимой пшеницы. Сейчас надо закладывать основы будущего урожая.
Дожди, которые сейчас прошли, – это неплохо, но в десятки раз больше нужно дождей. В десятки раз больше! Я бы только радовался, если бы, когда отсеемся, до глубокой осени каждый день шли дожди. Потому что, еще раз хочу сказать, метровый слой почвы нужно насытить влагой. Сундук должен быть полным. В прямом и переносном смысле слова: земля – сундук. Очень и очень важно, чтобы не повторилось ситуация нынешнего лета. Но никто же не может гарантировать – а вдруг снова будет засуха…
Последние годы нас как-то немного успокоили. Все же погода способствовала хорошему урожаю. Конечно, еще и технологии, очень сильное оснащение нашего сельского хозяйства. Но сейчас природа напоминает о себе… Никакой же гарантии нет, что на будущий год такое не повторится. Не думаю, что снова в такой же степени, такая же экстремальная жара будет. Но это от нас с вами не зависит, и надо быть готовыми ко всему.
МЕЛИОРАЦИЯ: У РАЗБИТОГО КОРЫТА
- Вот мне задают очень часто вопрос про мелиорацию, тем более что я проработал 13 лет министром мелиорации и водного хозяйства…
- От читателей поступила целая группа вопросов на эту тему.
- Раньше, в СССР, мелиорация была политикой государства. Во времена Леонида Ильича Брежнева на государственном уровне страна взялась за орошение, а где надо, и за осушение. Безусловно, это сыграло огромную роль в обеспечении продовольственной безопасности страны. И когда меня спрашивают – почему же сейчас мы оказались, как у разбитого корыта…
- Система мелиорации вся разрушена.
- Да, этот вопрос объективно у людей возникает. Действительно, законный вопрос.
- Тем более к вам.
- Ко мне, да – тут никуда не денешься, голову в песок не засунешь. Но ведь без государственной поддержки организовать крупные ирригационные системы, да и осушительные системы, просто невозможно. В те годы было много сделано, очень много построено – плотины строили, водоемы… Порядка пятисот, капитально. Если с самолета или вертолета посмотреть, видно, что ими охвачена вся территория республики. Ведь не везде же Волга и Кама, отойдешь от берегов – и там уже надо создавать водоемы. В основном они сохранились, к счастью. Но не само оборудование, конечно, не трубы, тем более что они в последнее время не использовались.
У нас интересная зона. Бывает, что иной год искусственное орошение практически не нужно. Вот такая череда лет прошла, и, конечно, оборудование оказалось заброшенным. За исключением специализированных совхозов – Нармонский, Ворошиловский, где на открытом грунте выращивают прежде всего капусту, свеклу, морковь. Там техника, ирригационные системы и сегодня работают, потому что каждый год люди их используют, там без них невозможно. Что такое капуста? Капуста – это от латинского слова "трещать". Капуста трещит, набирает силу, если на каждый корень приходится ведро воды в день. Тогда она вкусная бывает. А если не трещит, это уже не капуста, я имею в виду, не качественная капуста, ей воды не хватало.
КТО ЗА ЭТО ОТВЕТИТ?
Это понимают и крупные инвесторы. Я с ними разговаривал, и с Айратом Хайруллиным, и с руководителями Агросила-групп, других компаний… Тем более, что засуха всегда наносит сельскому хозяйству большой ущерб – и ущербность может сказаться на несколько лет вперед. В сельском хозяйстве, если год засухи, последствия этим годом не ограничиваются, переходят еще минимум на пару лет, долго сказываются в той или иной мере. С учетом всех этих факторов, инвесторы говорят – да, мелиорацией все равно надо заниматься. Они уже все подсчитали, это рыночный подход. Конечно, речь идет о мелиорации в посильных объемах – невозможно все поля орошать. Это же миллионы и миллионы гектаров. Мы и в лучшие годы имели порядка 240 тысяч гектаров орошаемых земель. Травы нужно орошать, чтобы был корм, – сено и сочный корм, сенаж. Это реально. Еще овощи. И гарантированные площади картофеля, хотя с картофелем редко такое случается, чтобы клубни не формировались, очень редко. Вот эти направления, где без орошения не обойтись. А организовать орошение зерновых в условиях Татарстана на больших площадях – это нереально. Главное – кормовые культуры.
- Может быть, спрашивают наши читатели, возрождать мелиорацию экономически невыгодно?
- Без государственной поддержки возродить, построить ирригационные системы очень сложно.
- То есть должны быть федеральные деньги, федеральная программа?
- Во всяком случае, или кредиты, или еще какие-то механизмы должны быть, чтобы эти системы строить. Почему? Потому что ирригационные системы имеют определенный, довольно длинный срок амортизации. Надо создавать основные фонды ирригационных систем, оросительных систем.
Но я еще раз хочу сказать – состоятельные крупные компании уже так и так хотят начать такую работу за счет собственных средств. Что значит – собственные средства? Будут находить источники инвестиций, тоже не без помощи государства. Должны быть доступные кредиты для решения этих задач, целевые кредиты… И так далее.
- А это объективная ситуация, что ирригационные системы оказались разрушенными? Читатель Ринат Гайнуллин спрашивает: вы долго были министром мелиорации и водного хозяйства Татарской АССР. Помню из своего детства, на полях, повсеместно, стояли установки для полива растений, сейчас их нет, всё разворовано, это сказалось на урожайности во время засухи нынешним летом. Живем в месте слияния двух великих рек – Волги и Камы и страдаем при этом от засухи. Как же можно было проглядеть столь плачевную ситуацию, зревшую годами, в родной для вас отрасли? Кто ответит за это, кто понесёт наказание?
- Каждый волен задавать вопрос так, как он его сформулировал... Конечно, воды у нас достаточно. Да, поблизости от рек оросительную систему построить легче. Но как уйдешь вглубь, где основные сельскохозяйственные земли, там надо создавать водоемы, или надо туда протягивать крупные водоводы? Нельзя забывать – поднять воду, например, с Волги или с Камы, у которых берега высокие, и дальше ее подавать, а еще и в самих дождевальных машинах тоже должен быть определенный напор, – это огромные траты электрической энергии. Ведь каждый куб воды, один кубометр, весит тонну. А надо поднять миллионы тонн воды, чтобы подавать их на поля. Без электроэнергии это не сделаешь. А тарифы на нее из-за стоимости газа тоже не дешевые. Мы говорим о том, что рост тарифов на электроэнергию и на газ для жильцов очень чувствителен. А тут надо перемещать столько тонн воды на поля с помощью электроэнергии, при такой ее стоимости. Поэтому – только с участием государства реально возможно эти дела делать. Да, вроде всем понятно: есть же вода в Татарстане. Но попробуйте ее поднять и подать на поля. Вся проблема в этом.
И потом – как меняется у нас уровень воды на Каме, на Волге? Вот сейчас, после такого лета, местами можно перейти реку вброд, с острова на остров, воды не больше, чем по пояс, будет. А ведь насосные станции – это такие гидросооружения, на работу которых не должен влиять уровень воды, они должны гарантированно действовать при любом уровне воды, и тогда, когда в засушливых условиях воды в реках меньше становится. Поэтому это очень серьезные сооружения. Электрические подстанции в системе мелиорации – мощностью тысячи и тысячи киловатт. Их тоже надо строить. Это очень капиталоемкая отрасль. Но при ней у хорошего хозяина, при соответствующей культуре земледелия, большой урожай, конечно, гарантирован.
Так что восстанавливать и строить ирригационные системы надо. Тем более уже тридцать лет прошло, как мы перестали этим активно заниматься. Такое строительство и входит в задачу государства – это оно или осушает болотистые места, или, построив оросительные системы, создает условия для развития той или иной отрасли. Вот мы говорим, что государство должно что-то делать в поддержку бизнеса. А земля – это же основное богатство. Хотим мы с вами заняться, например, производством какой-либо сельскохозяйственной культуры – пожалуйста, с участием государства условия созданы. А сам начинающий бизнесмен никогда не в состоянии, – если не созданы на государственном уровне условия, – начать работу с покупки дождевальной системы. Ему хотя бы семена купить…
Так что мелиорация – процесс сложный, и упростить его невозможно, даже при большом желании. Но возрождать нужно, я еще раз говорю, там, где надо гарантировать урожай на орошаемых площадях – применительно к тем или иным климатическим условиям, к определенной зоне, в данном случае к Татарстану.
КРЕСТЬЯНИН У НАС ОЧЕНЬ НАХОДЧИВЫЙ
- Еще один вопрос от читателя Сергея: за годы, которые вы находились у власти, были реализованы мегапроекты развития села в Татарстане - газификация, транспортная инфраструктура… Сегодня президент Минниханов завершает информатизацию на селе. Но по-прежнему сельчане практически поголовно зависимы от одной единственной отрасли – сельского хозяйства. Как вы считаете, что надо изменить в экономике села в Татарстане, чтобы люди перестали переезжать в города и бедствовать при малейших колебаниях инвесторов или природных катаклизмах? Может быть, пора переводить головные офисы некоторых компаний в сельские центры и усиливать социальные гарантии республики сельчанам? Или что-то другое…
- Лет 15 – 20 тому назад был сильный отток сельского населения в города. В последние годы такого значительного оттока из сельской местности нет. Конечно, и резервов мало осталось – вся молодежь в основном уехала. Сельское население стареет, там больше людей старшего возраста, да и сравнительно не так много остается населения. Но и в целом, учитывая, что в городах потребность в рабочей силе уменьшилась в строительстве и промышленности, из сельской местности сейчас большого оттока нет. Тем не менее, в нашей республике селян еще порядка 25 процентов. В ряде регионов, промышленных, как и Татарстан, на селе народу намного меньше.
Отвечая на вопрос читателя, я хотел бы также сказать, – крестьянин, он на то и крестьянин, он должен заниматься сельским хозяйством. Это человек, который живет на земле. Земля – это основное средство производства. Если землей заниматься не будем - тогда земля будет заброшена. Нельзя забрасывать землю. Сила Татарстана, татарстанского агропромышленного комплекса, в отличие от большинства субъектов Российской Федерации, в том, что за все эти сложные годы мы не забрасывали, продолжали обрабатывать пашню. Пашня нам достались от наших дедов и прадедов. И еще с более древних времен, когда землю осваивали, распахивали за счет лесов. Надо же было кормиться. И создавали пашню. Каким еще трудом это давалось! Пашню нельзя забрасывать. Человек, живущий на селе, должен, прежде всего, заниматься землей – это главное.
И самое примечательное, что с удовлетворением можно отметить, как только государство в порядке поддержки предпринимателей стало тем, кто начинает бизнес в сельской местности, выделять ссуды и давать доступные кредиты, – крестьянин оказался очень находчивым. Крестьяне сейчас пользуются этими кредитами, начинают свое дело, увеличивают поголовье скота, у кого-то до десяти коров уже доходит, где-то маленькие фермы, в которых чуть больше поголовья.
Мы никогда селу, прямиком крестьянину ничего не давали – больше брали у него. Во все времена, сколько я себя помню. Так, к сожалению, получалось, денег у государства всегда не хватает, и на село выделялось как бы во вторую очередь. А тут государство поддержало селян. И они оказались более предприимчивыми.
К сожалению, помешала засуха. Люди начали свое дело, им создали неплохие условия, – селянам же выдавали для начала бизнеса бесплатно порядка 50 тысяч рублей и чуть выше. И вдруг – засуха. Она все осложнила. Мне жалко тех селян, которым засуха помешала. Но, думаю, это преходящее.