ПРОШЛОГОДНИЙ СКАНДАЛ С ПУБЛИКАЦИЕЙ АВТОБИОГРАФИЧЕСКОГО РОМАНА ВАСИЛИЯ АКСЕНОВА РИКОШЕТОМ ЗАДЕЛ И НЫНЕШНИЙ ЛИТЕРАТУРНЫЙ ФЕСТИВАЛЬ В КАЗАНИ

Повышенное внимание, которое было уделено на «Аксенов-фест-2010» представлению незавершенного романа Аксенова «Lend-leasing. Дети ленд-лиза» трудно объяснить лишь тем, что это неизвестное, последнее произведение Василия Павловича, и что одна из «героинь» повествования - Казань. Сложилось такое впечатление, что участники презентации, прошедшей 6 ноября в Доме Аксенова, хотели как можно более твердо зафиксировать «истинность» романа. Учитывая историю с публикацией предыдущей книги Аксенова – «Таинственная страсть. Роман о шестидесятниках», - предосторожность нелишняя. На презентации побывал корреспондент «БИЗНЕС Online».

НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НЕ ПОЛИТИКА

Вышедшая год назад в издательстве «Семь Дней» «Таинственная страсть», благодаря почти прямому отсылу к реальным героям литературно-политического процесса 60-х-80-х годов, вызвала бурю в московских литературных кругах. Также «шифровальщику» Аксенову попеняли, что, дескать, нехорошо повторять катаевский «Алмазный мой венец». Но это были только цветочки. Почти сразу поползли слухи, что книга вышла в исковерканном виде. «Редактуру» делала семья главного героя произведения – Роберта Эра (Рождественский). Дело в том, что глава «Семи Дней» Дмитрий Бирюков - зять вдовы поэта Аллы Киреевой. Говорили, что из романа оказались изъятыми от двух до четырех глав, а вместо них в текст вставлен большой кусок.

Подмену подтвердил другой герой романа - Гладиолус Подгурский (Анатолий Гладилин), которому Аксенов когда-то передал подписанную рукопись (во всяком случае, один из вариантов). Гладилин написал для «Российской газеты» возмущенную статью, но потом сам отозвал ее из редакции (предположительно, по просьбе родственников Аксенова): «Это не политика, ни в коем случае, это не политика. В этом деле живые люди, которые не хотели, в общем, как-то чтобы их эта история… понимаете?» - говорил Гладилин в эфире «Эха Москвы». В смягченном самим Гладилиным варианте статью опубликовал журнал «Казань».

 ПИСАЛ И ПЛЕВАЛСЯ

Суть скандальных правок заключалась в том, что «Семи Дням» захотелось подкорректировать образ главного героя так, чтобы «остался он в памяти потомков фигурой мощной, героической, не запятнанной ни вредными привычками, ни предрассудками, ни малодушными поступками». В итоге, если в изначальном варианте Рождественский был выведен максимально доброжелательно, но «фривольно», то после правок получился ходульным «сухарем».

По сведениям Гладилина, на «правки» согласился сам Аксёнов, и вот каким образом: «Есть договор, подписанный Аксеновым, понимаете? Вот Вася когда подписывал, он… ну, в голову не приходило… или он не читал, или он просто, так сказать, пропустил эти вещи, потому что, ну, он же подписывает с издательством, с семьей старого своего друга… Изменилась психология, к которой Вася не был готов, понимаете? Так сказать, он… это же старые друзья, ну, как это такое? А повели себя по-другому. Нет, мы тебе деньги заплатили, вот, будь добр. Вот это нам нравится, а вот это нам не нравится. Понимаете, это… для Васи это было просто… это, понимаете, это был конец света».

Гладилин со слов некоего своего источника продолжает: «Вася писал, плевался и, в конце концов, он… решил, что нет, он будет забирать книгу из издательства, будет что-то такое придумывать». На конец января 2008 года у Аксенова была назначена встреча с другим издателем, где все должно было решиться: «Он же не знал, садясь в машину 15 января, что через пять минут все…»

 КОГДА МЫ ВСЕ СДОХНЕМ

Пока Аксенов находился между жизнью и смертью, издательство еще колебалось, но смерть писателя «все списала». Гладилин подытоживает:

«Таинственная страсть» вышла после смерти автора. В искореженном виде. Если все это, действительно, так, и близкие друзья Василия Палыча, воспользовавшись его недееспособностью, сами исполнили то, чего он исполнить не успел (или не захотел) - то это самая подлая подлость из всех возможных подлостей. Думаю, и сам Роберт Эр сгорает от стыда…

Нельзя править и редактировать книгу русского классика, когда он на смертном одре и не может ничего возразить…

Из нашего поколения шестидесятников, родившихся в пещерном втором тысячелетии, остались считанные десятки. Старички-боровички, которые ещё верят в идеалы своей юности. А мир изменился, мир живёт по другим законам. Но старички-боровички своими слабыми глотками продолжают кричать, напоминая о моральных человеческих ценностях тысячелетней давности. Боюсь, что когда мы все сдохнем, кричать будет некому».

 ИЕРОГЛИФЫ ПАМЯТИ

На презентации главный редактор журнала «Октябрь», где и были опубликованы «Дети ленд-лиза», Ирина Барметова, думается, намеренно подчеркнула, что незаконченный текст Аксенова оставлен как есть. Намеренно не были тронуты места, которые Аксенов, без сомнения, если бы и не убрал, то переработал. Поэтому возникла необходимость «откомментировать» текст, с этой просьбой и обратились к друзьям Аксенова - писателям, литературоведам, критикам: «Ни в коей мере не подменяя автора, - подчеркнула Барметова, - каждый из тех, кого мы пригласили отозваться, написал и о языке, и о том, как он увидел этот роман, и просто как помнит те вещи, которые известны были только ему или Аксенову. Сказать это надо потому, что все мы заинтересованы в том, чтобы произведение было достойно представлено». Главред «Октября» посетовала, что вышедшему на днях книгой в издательстве «Эксмо» «Ленд-лизу» не хватает серьезного комментария.

Примерно о том же говорил и писатель Евгений Попов, назвавший «Детей ленд-лиза» «замечательным памятником Казани»: «Это именно казанский текст. Аксенов помнит все запахи, шорохи, улицы, хотя он может и путаться. Мы часто с ним спорили, например, я ему говорил, что в романе «Редкие земли» неправильно изложена комсомольская песня… В зале сидят друзья Василия Павловича, и, думаю, эта книга должна их радовать - они-то знают, как все было на самом деле… Вот бы молодые люди с диктофонами поговорили с теми, кто могли бы дать «автографию» книге».

Поэтесса Светлана Васильева считает, что «Дети ленд-лиза» и вовсе – «система быстрых иероглифов, которые требуют отгадок»: «Акт памяти – дело чрезвычайно трудное. Это не просто люди встретились и что-то вспомнили. Память - это также трудно, как и все наиболее значительные акты жизни – рождение, роды, любовь, смерть. Мне кажется, когда Аксенов писал эту вещь, ему было очень трудно, и поэтому от нас прочтение романа потребует определенного труда».

 ЛИТЕРАТУРНЫЙ БАНДИТИЗМ

Наиболее точно суть происходившего, на мой взгляд, выразил Александр Кабаков: «Дети ленд-лиза», по моему глубокому убеждению, это весь Аксенов. Здесь много не только того, что он писал в последние годы, но и вполне советских «Коллег», «Звездного билета», «Пора, мой друг, пора». Неоценимо важный текст для понимания того, что принес в русскую литературу и что оставил после себя Василий Аксенов. Это литература по самым высочайшим меркам, - отвечаю за базар!

Нам невероятно повезло, что Василий Павлович успел подвести почти к завершению это произведение. Еще надо учесть, на каком фоне повезло. На фоне отвратительной, скандальной, непристойной истории с «Таинственной страстью». Истории, в которой, на мой взгляд, Аксенов проявил совершенно понятную, - по крайней мере, для меня, -  слабость. Из того рода слабостей, которые свойственны мужественным людям. Для таких всегда есть точка, которую они очень охраняют, и если в нее попадаешь… Эти люди попали в уязвимую точку. И там много всего произошло. Воспользовавшись этим, издатели совершили акт совершеннейшего мародерства, потому что человек был беспомощен, никак не мог влиять на ситуацию. И если бы «Таинственная страсть» осталась последним текстом Аксенова, это было бы ужасно. Слава богу, что нашлись «Дети ленд-лиза», и «Таинственная Страсть» отошла в разряд литературного бандитизма, а «Ленд-лиз» остался настоящим памятником Аксенову.

А то, что это незаконченный текст… Грустно, но он не закончен так, как и вся наша жизнь. Если бы «Детей ленд-лиза» можно было закончить, то это было бы также нелепо, как приделать руки Венере Милосской. Это текст, который готов и незаконченным».

 С 1917 ГОДА ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ НИЧЕМУ НЕ НАУЧИЛАСЬ

Газета «БИЗНЕС Online» попросила Александра Абрамовича прокомментировать слова о «литературном бандитизме».

- Не буду конкретизировать. Издательский дом «Семь Дней» поступил с рукописью непорядочно. Сначала на автора оказывалось давление, а когда Аксенов лежал в коме, с текстом сделали что хотели.

- Может, не случайно в одной из своих последних книг – «Беглец» вы очень желчно высказались о творческой интеллигенции, правда, 1917 года…

- Творческая интеллигенция сыграла в катастрофе 1917 года существенную роль, неплохо бы и покаяться… Нет, никаких аналогий с нашим временем я не провожу. Какие тут аналогии? Сейчас слабо, неумело, после семидесяти лет ужаса пытаются Россию возродить. Хотя возродить ничего невозможно, но пытаются, чтобы Россия была. Впрочем, аналогия есть. Интеллигенция ничему не научилась и по-прежнему считает своим единственным и главным занятием борьбу с любой существующей властью. Не с дурной властью, коммунистической, с которой она как раз почти не боролась, а с любой. Это плохо закончилось один раз, может плохо закончиться и в другой. Но прямых аналогий нет, потому что власть другая, интеллигенция другая, время другое.

- А вам не кажется, что интеллигенция демонстрирует чудеса конформизма?

- Нет, не кажется. И кого вы считаете интеллигенцией? Михалкова?! Любимое чтение нынешней интеллигенции – «Новая газета» и журнал «Нью Таймс». Какой же тут конформизм? Да нет, интеллигенция никакого конформизма не проявляет. К сожалению».

 КАЗАНЬ, КОТОРАЯ ЗНАЧИТ ДЛЯ МЕНЯ БОЛЬШЕ ДРУГИХ ГОРОДОВ

Возможно, последнее замечание относилось к режиссеру Вадиму Абдрашитову, который на презентации взял с места в карьер:

- Как бы хотелось, чтобы власти – городские, районные, республиканские, федеральные – помогли этому дому, а не мешали ему! И если есть возможность выйти на эти власти, надо это сделать!

- Хотела бы вам сказать Вадим: все, что здесь за три года сделано, сделано как раз городом, - позже возразила Барметова. - А дальше мы сами должны делать, а не ждать чего-то от властей. Чаще всего это кончается сами знаете как.

В этот день Абдрашитову вообще явно нравилось идти «против течения», послушав комментарии выступавших, он возмутился:

- Я узнал только сейчас, что роман вышел без этих комментариев!

- Роман вышел с этими комментариями. Вы имеете в виду поспешность издания другим издательством книги, - направила гнев режиссера в нужное русло Барметова.

- Да, я это имею в виду. Это поразительно, это такая глупость, варварство! Ведь эти комментарии блестящи! Это даже не комментарии, это какой-то любопытнейший контрапункт, дающий даже не стереоскопию, а наложение волн. Серьезнейшее слагаемое романа!

И так далее. Под занавес Барметова отметила, что у Казани есть должок перед Аксеновым: «Собирайте воспоминания, проводите исследования, не нам ведь для этого приезжать. Любовь должна быть взаимной. Надо нацеливать студентов на работу с текстами Аксенова. Вы хотите, чтобы я этим занималась в Московском университете? Это вопрос вашего престижа. Я не читаю нотации, но должно быть движение навстречу двух городов, которые Аксенов любил».

Мне же больше всего понравилось выступление нашего земляка, ленинградского-петербургского писателя Валерия Попова. Валерий Георгиевич без всякого пафоса поделился чувствами от свидания с родным городом: «Прочитав казанскую часть «Детей ленд-лиза», я был взбудоражен. Сегодня разволновался еще больше, поскольку казанские коллеги повезли меня по тем местам, где прошло мое детство. Я все это словно заново пережил… Как убежал из детского сада и не мог прийти домой, потому что беглый. И сегодня, стоя у того же дома, я опять все это прочувствовал. И сейчас не могу успокоиться, хочу опять повидать увиденную сегодня комнату, где я в люльке лежал. Это главное событие для меня, что я, спустя столько лет, говорю перед казанцами, Казанью, которая значит для меня больше других городов».

 Тимур Латыпов
Фото Ильи Лавриненко