«Если бы ТФБ уведомил отделение Нацбанка РТ о наличии соглашения, согласно которому обязательства НКНХ переходят на «Новую нефтехимию», банку было бы отказано в кредите», — заявил на допросе в СКР новый шеф минэкономики Татарстана. Подробности его беседы со следователями о делах Роберта Мусина огласила вчера прокуратура. Сам Шагиахметов в суд не пришел, чем возмущены вкладчики. Впрочем, ведомство обещает: ключевых свидетелей все равно допросят вживую.
«ТФБ обязан был сообщить ПРО ОБРЕМЕНЕНИЕ ЗАЛОГА…»
Спустя две недели перерыва бывший председатель правления Татфондбанка Роберт Мусин вернулся на скамью подсудимых. И очередным свидетелем по его делу во вторник должен был стать новый-старый министр экономики РТ Мидхат Шагиахметов. О его назначении в министерское кресло стало известно в минувшую пятницу. До этого Шагиахметов возглавлял Центризбирком Татарстана. А еще раньше — с 2014-го по 2017 годы — управлял Нацбанком РТ (волго-вятским управлением ЦБ). Именно этот период его работы интересовал участников процесса.
Вот только в суд новый глава минэкономики РТ не явился, поэтому гособвинитель Руслан Губаев предложил зачитать показания Шагиахметова, которые он давал еще в стенах следственного комитета 18 января 2018 года. Тогда Ильсур Сабирзянов просил Шагиахметова пояснить обстоятельства привлечения ТФБ кредита Центробанка на 3,1 млрд рублей. Кредит был обеспечен активами — кредитными обязательствами ПАО «Нижнекамскнефтехим» на 4 млрд рублей и параллельным размещением ПАО «Казаньоргсинтез» субординированного депозита в ТФБ также на 4 миллиарда. Напомним, что эти соглашения, по версии обвинения, заключили в июле 2016-го. И в тот же день были заключены допсоглашения. О переводе долга с НКНХ на близкую к Мусину «Новую нефтехимию» и «Сувар Девелопмент». Кстати, долг «Сувара» в итоге тоже ложился на плечи «НН». Договор цессии вступал в силу в случае, если норматив достаточности базового капитала ТФБ падал до критически низкой отметки в 4,5%. Это произошло в декабре 2016 года, в дни агонии банка.
Шагиахметов заявил, что о выдаче ТФБ кредита НКНХ ему стало известно только в сентябре 2016-го. Тогда ТФБ обратился в Нацбанк и попросил включить это соглашение в состав активов «с премиальным обеспечением по кредитам Банка России». Следователь спросил, требовалось ли одобрение вышеуказанных сделок группой компаний ТАИФ на совете директоров НКНХ и КОС. Шагиахметов ответил: «Насколько мне известно, не требовалось. Однако точно утверждать не могу». Неизвестно было Шагиахметову и о допсоглашениях по переуступке кредитных обязательств НКНХ. Про договор цессии бывшему управляющему Нацбанка РТ он узнал лишь в декабре.
«ТФБ обязан был сообщить о наличии обременения по залоговому обеспечению, — объяснял следователю Шагиахметов. — Если бы ТФБ уведомил отделение Нацбанка по РТ о наличии соглашения, согласно которому обязательства НКНХ по кредитным договорам с ТФБ переходят на „Новую нефтехимию“, им было бы отказано в принятии данного актива. „Новая нефтехимия“ является аффилированной к ТФБ, это недопустимо, согласно положению Банка России». При этом Шагиахметов заявил следователю, что — по факту — своей осечки не признает: так как его коллеги по Нацбанку активы честно проверяли.
Несмотря на это, напомним, кредит ЦБ все же был выдан в сентябре 2016 года. А 30-го числа того же месяца регулятор ввел в ТФБ ограничение на привлечение денежных средств физических лиц и индивидуальных предпринимателей. Это привело к тому, что ТФБ отнесли к третьей квалификационной группе — «громкий звоночек» для мусинского банка. Это означало, что капитал, активы и ликвидность банка оценивались уже как сомнительные. В тот же день руководство ЦБ приостановило операции предоставления кредитов Банка России.
Принимал ли Мусин непосредственное участие в получении кредита ЦБ? Шагиахметов затруднился ответить на этот вопрос. Но лично к нему, говорит он, точно никто не обращался. Лишь в общих чертах добавил: «Надзорным подразделением отделения целевое использование кредитов проверено».
А напоследок следователь спросил Шагиахметова, что, по его мнению, стало причиной краха ТФБ. «Причина возникновения трудностей — рискованная кредитная политика Татфондбанка, неисполнение требований нормативных актов Банка России», — сухо ответил свидетель.
Гособвинитель Руслан Губаев предложил зачитать показания Мидхата Шагиахметова, которые он давал еще в стенах следственного комитета 18 января 2018 года
«Я просто выполнил указание своего руководства»
Не пришел в суд и бывший зам Шагиахметова по Нацбанку Раис Усманов. Его показания также огласил прокурор. Свидетель сказал, что к кредитным организациям он никакого отношения не имел. Это не входило в его компетенции, он занимался только руководством отделом, который отвечал за финансово-хозяйственную деятельность аппарата Нацбанка РТ. В комиссии по принятию активов он участия не принимал, как и в процессе выдачи кредита ТФБ на 3,1 миллиарда. Зато четко ответил: когда кредит НКНХ включали в список активов ЦБ, никаких допсоглашений в Нацбанке не видели.
Гендиректор АО «Казанский хлебозавод №3» Джавидин Кафаров тоже дал показания только следователю, в суд он не явился. Кафаров возглавил предприятие в 2005 году. В 2007-м завод вошел в холдинговую компанию «Ак Барс Холдинг».
Следователь спросил про договор о залоге прав требований по депозиту юрлица между заводом и ТФБ. Согласно нему, хлебозавод поручался по кредиту, выданному близкой к Мусину компании ООО «Галактионова». Она, по версии обвинения, входила в ГК DOMO. Кафаров сказал, что в 2014 году завод получил в банке кредит на 300 млн рублей на пополнение оборотных средств. Получение кредита было одобрено собранием акционеров завода. На эти средства «Казанский хлебозавод №3» приобрел сырье для выпускаемой продукции. Примерно через полгода, говорит свидетель, денежные средства были внесены на расчетный счет завода в Татфондбанке, а затем — на депозитный счет под 10,5% годовых. «Данная операция также была одобрена собранием акционеров», — уверял свидетель следователя.
«Через некоторое время мне позвонила Сотова Светлана Викторовна, заместитель генерального директора по финансам и экономики АО „Ак Барс Холдинг“, дала указание выступить поручителем по депозиту с суммой 300 миллионов рублей за ООО „Галактионова“. Через некоторое время ко мне приехал сотрудник банка по имени Надежда с документами. С собой [она] принесла договор о залоге прав требований по депозиту юридического лица, соглашение о предоставлении залога, договоры поручительства, на которых уже имелась подпись [Розы] Якушкиной, которая являлась вроде начальником корпоративного отдела банка. Указанные документы я посмотрел вместе с финансовым директором завода Натальей Марченковой. После чего указанные документы были подписаны с моей стороны», — заявил Кафаров. Но, для чего было необходимо подписание данных документов, он не знал, инструкции с руководством не обсуждал. «Я просто выполнил указание своего руководства», — дополнил он.
Договор о расторжении договора поручительства и предоставления залога тоже подписывал Кафаров. Но где, как и в присутствии кого — не помнит. «Указанные соглашения были подписаны в связи с тем, что ранее полученный кредит в банке заводом погасили. Денежные средства с депозитного счета возвратили банку полностью. На счету завода в банке не было денежных средств обеспечивать обязательства ООО „Галактионова“», — добавил Кафаров. Он заметил, что есть решение Арбитражного суда РТ о признании недействительным договора поручительства, заключенного между заводом и банком по иску «Татхлебпродукта».
КТО ИЗ СВИДЕТЕЛЕЙ ТОЧНО НЕ ПРОГУЛЯЕТ ДОПРОС
Единственный, кто пришел во вторник, это Рустам Хакимов. Раньше он был замом председателя правления ТФБ — официально с июня 2016-го до марта 2017 года. В его должностные обязанности было включено развитие малого и среднего бизнеса. Хакимов входил в малый и большой кредитные комитеты. При этом, по своим же словам, Хакимову не было ничего известно о группе компаний DOMO. На кредитных комитетах, где присутствовал он, вопросы выдачи кредитов DOMO никогда не обсуждались.
Не знал, что пояснить, свидетель и об обстоятельствах уступки права требований, согласно которой за 2 млрд 713 млн рублей кредитные обязательства ООО «Автомакияж», ООО «Сувар-Отель», «Сувар Девелопмент», ООО «Краснодар Девелопмент» и ООО «Тандем-Д» вместе с залогами были переданы «Московской инжиниринговой группой». Как и об эпизоде с залогом векселя на 200 млн рублей между «Интерстаром» и ТФБ в качестве обеспечения обязательств между банком и ООО «Урман». «Такие компании мне незнакомы», — сказал Хакимов.
Судья Наиль Камалетдинов объявил перерыв, следующее заседание состоится сегодня. После стука судейского молотка к прокурору обратилась слушатель процесса — руководитель общественной организации «Союз кредиторов банков-банкротов» Елена Косоурова. Она спросила: почему прокуроры не прибегают к принудительному приводу ключевых свидетелей, которые прогуливают процесс?
«А который из них ключевой-то? Ключевые — работники банка. Это Якушкина, Ионова, Долотин, Тагирова… Халиков тоже будет», — ответил ей Губаев.
