Дина Мустафина и Илья Новиков, «Крафт-Айр»: «Если останавливается компрессор – встает весь завод»

Илья Новиков: «Мы следим не только за наличием комплектующих, но и за тем, чтобы они были действительно оригинальными» Фото предоставлено компанией «Крафт-Айр»

«Рынок контрафакта огромный. В Китае бывает так, что в хорошую партию могут «подмешать» несколько деталей хуже качеством»

— Дина Рафаиловна, Илья Андреевич, ваша компания производит компрессоры в Казани и при этом имеет контрактное производство в Китае. Как удается работать на две страны, но, главное, удерживать стабильное качество? Китайцы известны как не самые большие его фанаты…

Мустафина: Начну с того, что мы производим компрессорное и промышленное оборудование под брендом KraftMachine, а также расходные материалы, занимаемся сервисным обслуживанием и ремонтом оборудования. Я являюсь директором и учредителем ООО «Крафт-Айр», а Илья Новиков — наш партнер из Китая. Нам хотелось создать не просто торговое направление, а полноценный промышленный бренд, который будет ассоциироваться с качеством, сервисом и инженерными решениями.

Новиков: Интерес к Китаю у меня появился очень давно. Еще в середине 2010-х было понятно, насколько быстро развивается китайская промышленность. Многие тогда относились к китайскому оборудованию скептически, но я уже видел, какими темпами они растут и насколько серьезно инвестируют в технологии.

Сначала были поездки, знакомства, изучение рынка, попытки понять, как устроено производство. Ближе к 2020 году появились первые тестовые поставки. Мы закупали оборудование, анализировали качество, смотрели, как оно показывает себя в эксплуатации. Но очень быстро стало понятно: просто найти завод в Китае недостаточно. Настоящая работа начинается уже после этого.

Чтобы выстроить действительно надежную цепочку производства, уходят годы. По формальным характеристикам могут подходить 50–70 заводов, но реально достойных окажется три-четыре. И даже среди них не все готовы поставлять продукцию в Россию. Кто-то опасается санкций, кто-то не хочет рисковать отношениями с европейскими рынками, у кого-то есть ограничения со стороны собственников. Это огромная работа — переговоры, аудиты, поездки, проверки, потери денег, ошибки. Потому что ответственность перед клиентом в России несешь уже ты.

— Сколько заводов участвует в производстве вашего оборудования сегодня?

Новиков: Сейчас у нас порядка 22 заводов-партнеров. Два из них — основные контрактные производства, остальные делают комплектующие, отдельные узлы, аксессуары. Но здесь важно понимать: мы не покупаем готовую машину «как есть». Мы адаптируем оборудование под российский рынок. Меняем технические решения, подбираем компоненты, обсуждаем требования с инженерами.

Иногда приходится буквально спорить с заводами. Ты говоришь: «Этот узел должен быть отсюда». Тебе отвечают: «Так нельзя». Тогда подключаются другие инженеры, разрабатывается отдельная документация, меняются технические решения. Именно поэтому наше оборудование отличается от стандартного рынка — толщиной металла, качеством покраски, производительностью, ресурсом, надежностью комплектующих.

Причем мы следим не только за наличием комплектующих, но и за тем, чтобы они были действительно оригинальными. Это колоссальная работа, потому что рынок контрафакта огромный. Седые волосы у меня во многом именно из-за этого направления (смеется). Но благодаря такому подходу мы понимаем: мы не подведем партнера.

— Как выявляете контрафакт?

Новиков: Очень просто — через поломки и разбор оборудования. В Китае бывает так: в хорошую партию могут «подмешать» несколько деталей хуже качеством. Иногда это всплывает даже сейчас. Но за годы работы мы практически до нуля отшлифовали эту цепочку контроля. Мы очень хорошо понимаем, как устроен рынок, какие комплектующие действительно работают, а какие являются «одноразовыми».

— Вы владеете этими заводами в Китае?

Новиков: В одном из заводов я выступаю соучредителем, там у меня есть доля, но все остальное — контрактное производство и стратегическое сотрудничество. В Китае многое строится не столько на юридических конструкциях, сколько на доверии и репутации. У нас есть конфиденциальные соглашения, стратегические договоренности.

— Как налаживали отношения с китайцами? Говорят, с ними тяжело.

Новиков: Было сложно, я многое не понимал в их манерах общения, поскольку большинство китайцев очень безэмоциональные. Но я понимаю, что это я пришел к ним, в их «храм», а значит, надо подстраиваться под их правила. Тем более что среди китайцев есть очень адекватные ребята, хоть их и мало. Бывают проблемы в коммуникации. Тяжело донести свою мысль, что-либо объяснить, потому что два китайца из одного подъезда могут не понять диалект друг друга. Поэтому у нас в штате есть профессиональные переводчики — россияне, которые жили в Китае, учились там.

— Как вы с Диной Рафаиловной познакомились и почему решили работать вместе?

Новиков: Все произошло достаточно случайно. «Крафт-Айр» выбирал поставщиков оборудования. Мы встретились, начали общаться, и стало понятно, что можем быть полезны друг другу. У Дины Рафаиловны большой управленческий опыт, очень сильный характер, умение организовывать процессы и людей. Я тогда сказал: «Я готов максимально помогать вам в части производства и Китая, а вы развивайте российский рынок». И получилось так, что мы оба друг другу поверили.

— В какой момент вы поняли, что хотите строить именно собственный бренд?

Мустафина: Когда стало понятно, что простая перепродажа чужих брендов — это тупиковая история. До этого я работала в компании, которая занималась поставками компрессорного оборудования, но фактически занималась перепродажей чужих брендов. Начинала бухгалтером, потом постепенно глубже погружалась в процессы, продажи, работу с клиентами.

Когда собственник решил продать бизнес, я выкупила компанию. Я видела перспективу рынка, понимала цифры, маржинальность и потенциал направления. Но мне хотелось создать что-то свое. Когда мы познакомились с Ильей Андреевичем и начали обсуждать идею собственного бренда и собственного подхода, стало понятно, что мы можем построить собственную систему — со своим подходом, сервисом и философией.

Дина Мустафина: «Мы стараемся реагировать в течение 48 часов. Потому что, если у клиента стоит производство, каждая потерянная смена — это огромные убытки» Фото: Сергей Елагин

«Со временем часть сервисных инженеров вообще станет не нужна»

— Для человека, далекого от промышленности, компрессор — это просто большая железяка. Для чего их покупают?

Новиков: Я всегда говорю, что компрессор — это сердце любого предприятия. Если компрессор останавливается — останавливается вообще все производство. Деревообработка, швейные производства, пищевая промышленность, металлургия, нефтехимия, военно-промышленный комплекс (ВПК) — везде используется компрессорное оборудование. Причем это касается не только заводов. Компрессоры используются в медицине, банках, пищевой промышленности, фармацевтике. В рыбных хозяйствах компрессоры обеспечивают аэрацию воды, а в больницах с компрессорным оборудованием связаны кислородные системы. Есть и центробежные машины — это уже крупные проекты для металлургии и больших производств, где нужен огромный объем воздуха. Компрессор сжимает воздух, разделяет его, позволяет получать кислород и азот. Это вроде бы не самый заметный элемент предприятия, но от него зависит весь технологический цикл.

— Какие объемы продаж у компании?

Мустафина: Минимум четыре контейнера комплектующих в месяц мы завозим стабильно. Но считать оборудование «в штуках» здесь сложно. Один контейнер может содержать запчасти на две большие машины, а может — на более сотни небольших установок или комплектов. В месяц можем продать и около 500 маленьких компрессоров.

— Какие компрессоры сегодня наиболее востребованы?

Мустафина: Все зависит от отрасли. Фармацевтика использует безмасляные машины, потому что воздух соприкасается с продукцией. Автосервисы берут небольшие винтовые компрессоры. Металлургия и нефтехимия работают уже с более серьезными промышленными системами. Есть центробежные машины для крупных производств, где нужны большие объемы воздуха.

— Насколько рынок изменился после 2022 года?

Мустафина: Очень сильно. Многие европейские бренды ушли или перестали нормально обслуживать оборудование. Для предприятий это стало серьезной проблемой. Сейчас клиенту уже недостаточно просто купить компрессор. Ему важно понимать, кто будет обслуживать оборудование, где брать запчасти, как быстро решится проблема в случае остановки. Доверие появляется через опыт. Сначала предприятие покупает одну машину, тестирует ее. Потом возвращается и говорит: «Нас все устроило, хотим работать дальше только с вами».

— То есть сервис становится ключевым фактором?

Мустафина: Абсолютно. Мы стараемся реагировать в течение 48 часов. Потому что, если у клиента стоит производство, каждая потерянная смена — это огромные убытки. Люди начали смотреть не только на цену, но и на надежность поставщика. Очень часто предприятия возвращаются и говорят: «Нам нужен именно ваш сервис».

— Как устроена сервисная поддержка?

Мустафина: Если возникает проблема — мы отправляем сервисного инженера, проводим диагностику, выясняем причину и решаем вопрос. Плюс у нас есть системы удаленного мониторинга. Мы можем видеть наработку часов, ошибки, параметры работы оборудования.

Новиков: Мы даже разработали отдельную программу, которая позволяет отслеживать энергопотребление, давление, системные ошибки, перепады напряжения. Эта система может интегрироваться с CRM и IT-инфраструктурой предприятия. И я уверен, что за этим будущее. Думаю, со временем часть сервисных инженеров вообще станет не нужна. На оборудовании будут встроенные инструкции, видеоролики, автоматические уведомления, система сама будет отправлять заявки поставщику. Это неизбежный процесс.

«Мы всегда выезжаем, проводим диагностику и доводим ситуацию до конца. Потому что репутация на промышленном рынке строится годами» Фото предоставлено компанией «Крафт-Айр»

«На некоторых заводах до сих пор работают советские централизованные компрессорные сети — возникают утечки, перерасход электроэнергии, лишние затраты»

— Бывают случаи, когда ремонтировать оборудование уже бессмысленно и проще купить новое?

Мустафина: Конечно. Иногда ремонт старой машины обходится дороже, чем покупка новой. Особенно если речь идет о старом европейском оборудовании, на которое сейчас сложно найти запчасти.

— Насколько часто ломаются компрессоры?

Новиков: Любое оборудование ломается. Вопрос в проценте отказов и в том, как быстро решается проблема. У нас процент гарантийных случаев очень низкий. Но иногда клиенты звонят и эмоционально высказывают: «Все остановилось, оборудование плохое». Потом приезжаешь, начинаешь разбираться, и выясняется, что были нарушены условия эксплуатации. Мы всегда выезжаем, проводим диагностику и доводим ситуацию до конца. Потому что репутация на промышленном рынке строится годами.

— Что в компрессоре самое сложное технологически?

Новиков: Многие говорят, что компрессор даже сложнее двигателя внутреннего сгорания, потому что у первого огромный набор процессов: охлаждение, давление, управление потоками воздуха, работа контуров, аналитика, электроника, а у ДВС все проще — поршневая группа, коленвал. Самое сложное — это винтовой блок и двигатель.

У нас используются разные винтовые блоки. Например, один из производителей — завод Hanbell с японскими и тайваньскими корнями. Они делают оборудование очень высокого уровня. Также у нас есть более бюджетные решения. Основные винтовые блоки у нас японского происхождения — это всегда надежно. Что касается двигателей, сейчас появились двигатели на постоянных магнитах. Мы одни из первых в России, кто начал их активно внедрять.

— Как современное компрессорное оборудование помогает бизнесу экономить?

Новиков: Мы часто проводим пневмоаудиты и видим огромные потери предприятий на старых системах. На некоторых заводах до сих пор работают советские централизованные компрессорные сети. Один большой компрессор обеспечивает десятки цехов, часть которых уже давно не используется. Возникают утечки, перерасход электроэнергии, лишние затраты. Когда предприятие переходит на современные локальные системы, экономия может быть колоссальной.

«Мы считали экономику: локализованное оборудование может стоить в 2, 2,5, а иногда и в 3 раза дороже китайского. Но здесь вопрос уже не только цены» Фото предоставлено компанией «Крафт-Айр»

«Когда производство находится в России, деньги не уходят в другую страну»

— У вас есть собственные патенты?

Новиков: Пока патент зарегистрирован только на бренд и название компании. На многих компрессорах есть эксклюзивные доработки и инженерные решения — их можно патентовать, но мы пока этим не занимаемся. Мы вложили силы в запуск производства в России — основные силы направлены на локализацию производства. Мы очень серьезно готовились к определенному проекту — анализировали рынок, считали объемы, но с первого раза воплотить все задуманное в жизнь нам не удалось.

— Что именно не срослось?

Новиков: Во-первых, у республики есть желание нас поддержать, но, возможно, не хватает ресурсов — все мы понимаем, что живем не в самое легкое время. Во-вторых, мы сами стали аккуратнее двигаться, поскольку не видим нужного объема — рынок сократился. Пока пережидаем и надеемся, что ситуация изменится.

— Почему локализация настолько важна для вас?

Новиков: Потому что хочется создавать что-то здесь, в России. Не просто продавать оборудование, а строить промышленную историю. Мне это очень близко как человеку, который родился и вырос в России. Есть определенный патриотизм. Нам интересно, чтобы производство, рабочие места, налоги и компетенции оставались здесь.

Мустафина: К тому же предприятиям сегодня нужен быстрый сервис, наличие запчастей, стабильность поставок и техническая поддержка внутри страны. Поэтому локализация становится важной.

— Разве не дешевле производить запчасти в Китае и собирать их здесь, вместо того чтобы полностью локализовать производство в России?

Новиков: Да, если говорить честно, производство в России получится значительно дороже. Мы считали экономику: локализованное оборудование может стоить в 2, 2,5, а иногда и в 3 раза дороже китайского. Но здесь вопрос уже не только цены. Когда производство находится в России, деньги не уходят в другую страну. Если смотреть стратегически, это инвестиция в собственную промышленность.

— Но страх, что продукция станет дороже и клиентов будет меньше, все равно есть?

Новиков: Конечно, есть. Мы постоянно переживаем, анализируем, считаем и надеемся на поддержку со стороны государства. Китайские партнеры, кстати, свою промышленность поддерживают очень серьезно. Мы надеемся, что ситуация в России тоже будет меняться.

— Вы обсуждали вопрос локализации с властями Татарстана?

Новиков: Да, мы обсуждали возможность размещения производства на площадке компрессорного завода. Это была бы очень интересная история: хорошая площадка, инфраструктура, возможность быстро запуститься. Мы проводили аудит вместе с минпромторгом Татарстана, анализировали оборудование, считали сроки запуска. Оборудование там советское, 50–60-х годов, немецкое. Оно уже не дает точности, проигрывает современным станкам по производительности, нужно все обновлять. Мы пришли к выводу, что предприятие можно было бы запустить буквально за 7 месяцев. Но дальше возникли организационные и политические нюансы, на которые мы уже не могли влиять. Сейчас рассматриваем другие площадки, в том числе в ОЭЗ «Иннополис».

— Может быть, есть смысл привлечь частных инвесторов?

Новиков: Да, конечно, мы постоянно находимся в поиске иностранных инвесторов. Изначально хотели амбициозно вложить 12,5 миллиарда рублей. Поняли, что сумма пугает. Теперь упростили наш проект, хотим начать с производства винтовых блоков. Для старта нужны 1–2 миллиарда рублей.

— Кто-то заинтересовался проектом?

Новиков: Вы не поверите, Узбекистан. Готовы вкладывать, но мы немного расходимся в условиях. Мы взяли паузу, чтобы подумать до сентября.

«В Татарстане оборудование стоит на разных производствах — от небольших до крупных, его заказывают множество предприятий нефтехимии» Фото предоставлено компанией «Крафт-Айр»

«Предприятия просят пересматривать стоимость, поэтому мы вывели бюджетную линейку»

— Что сегодня самое сложное для промышленного бизнеса?

Мустафина: Кадры. Сейчас очень большой спрос на обслуживание и ремонт компрессоров, а хороших специалистов на рынке мало. Очень сложно найти хороших сервисных инженеров. Мы буквально выращиваем специалистов внутри компании. Отправляли сотрудников на обучение в Китай, обучаем сами.

К тому же рынок сильно изменился. Предприятия начали экономить, бюджеты сокращаются, все хотят оборудование дешевле.

— То есть предприятия стали «сжимать» бюджеты?

Мустафина: Да, мы это видим. Менеджеры постоянно получают обратную связь: предприятия просят пересматривать стоимость, укладываться в определенные бюджеты. Поэтому мы и вывели бюджетную линейку.

— Какие компании используют ваше оборудование?

Мустафина: Среди известных: Казанский пороховой завод, концерн «Калашников», фармацевтический завод «Биохимик». В Татарстане оборудование стоит на разных производствах — от небольших до крупных, его заказывают множество предприятий нефтехимии. У нас есть дилерская сеть по регионам России, также работаем с Казахстаном и Беларусью.

— Насколько развито производство компрессоров в России?

Новиков: Есть завод «Арсенал» в Санкт-Петербурге. Предприятие не модернизируется, а парк нужно обновлять каждые два года, иначе становишься неэффективным. Есть Челябинский компрессорный завод. Но они не закрывают ту линейку, которая сейчас востребована. Занимают 12–15 процентов рынка. В Татарстане «Казанькомпрессормаш» делает газотурбинные машины для нефтянки — размером с двухэтажное здание, ценник от 400 миллионов до 3 миллиардов. Винтовые машины они когда-то производили, сейчас — единицы.

— Спрос закрывают такие компании, как вы?

Мустафина: ЧКЗ и «Арсенал» забирают тендеры, в которых есть условие об обязательном российском производстве. Все остальные покупают у нас или у дилеров из Китая.

Новиков: На рынок зашло много китайских брендов. Они демпингуют, не объясняя клиенту, что он покупает. А клиент берет по цене и срокам, а не смотрит на сервис, склады, квалификацию. Через год компрессор начинает течь, стучать, дымить. Идет простой производства и потери.

— Почему в России до сих пор нет глобально известных производителей компрессоров по типу Atlas Copco? Есть ли у вас ощущение, что в РФ потеряли собственную инженерную школу?

Новиков: Вы сейчас ударили ниже пояса по всему нашему техническому сообществу. Это правда, и это больно. Без колледжей и институтов нам не догнать лучших производителей промышленного оборудования. Это факт сегодняшнего дня, а не будущего.

Сейчас на некоторые предприятия без слез не взглянешь. Но есть и положительный момент. Люди поняли, что мы зависим друг от друга. Я вижу, как они начали вкладываться в предприятия. Серьезно за это взялись. Идут разборы полетов, и, надеюсь, они пойдут во благо.

Однако зачастую экономика растет за счет маленьких предпринимателей. Есть такие «чокнутые» люди, которые с утра до вечера сидят и работают много лет. Они не хотят брать кредиты и потом всех кинуть. И их нужно массово поддерживать, потому что именно они заинтересованы в развитии производства. Но сейчас в стране непростой период и мер поддержки для предпринимателей не так много, как хотелось бы.

— Какой вы видите компанию через 10 лет?

Новиков: Завод, который выпускает компрессоры полного цикла от 5,5 до 350 киловатт и занимает 55–60 процентов доли рынка. Запуск своих технологических процессов, программного обеспечения.

Мустафина: Хочу построить сильную промышленную компанию с отличной инженерной базой и сервисной инфраструктурой, с локализацией сборки и устойчивым присутствием на российском рынке.

«Знали меня как бухгалтера, пришлось привыкать к тому, что я теперь руководитель» Фото: Сергей Елагин

«Когда проходишь путь от небольших поставок до крупных промышленных проектов, через кризисы, начинаешь воспринимать компанию как часть собственной жизни»

— А теперь поговорим о вас. Дина Рафаиловна, насколько сложно женщине руководить промышленной компанией?

Мустафина: Мне этот вопрос задают постоянно. Если человек готов учиться и разбираться — все возможно. Тем более промышленность — это не только техника, но и управление, команда, ответственность. У нас очень сильные инженеры и сервисная служба. Мы много вкладываемся в обучение сотрудников, отправляем специалистов в Китай, обучаем внутри компании. Именно команда — одна из главных опор компании.

— Мы уже узнали, как вы стали руководителем «Крафт-Айр», расскажите, что у вас было до этой компании.

Мустафина: Я родилась в Казахстане. Папа — татарин, в 1998 году решил вернуться на родину. Окончила школу с серебряной медалью, поступила в Казанский финансово-экономический институт на бухучет, анализ и аудит. Работала бухгалтером в бюджетной сфере, потом ушла в декрет. Вышла сразу на должность секретаря в РЖД и доросла до бухгалтера высшей категории. Потом оказалась во втором декрете. Но хотелось скорее выйти на работу, признаю, я трудоголик. Тем более надо было оплачивать коммерческий садик. Устроилась в компанию недалеко от дома. Пришла менеджером — мне было без разницы, бралась за любую работу, позже изучила эту сферу, все узнала, полностью включилась в процесс. Так же доросла до бухгалтера. Потом собственник захотел продать компанию — я решила купить.

— Покупали на свои или кредитные средства?

Мустафина: У мамы с папой свой небольшой мебельный бизнес, они помогли.

— Сотрудники и клиенты не испугались?

Мустафина: Команда, коллектив и контрагенты остались со мной. Знали меня как бухгалтера, пришлось привыкать к тому, что я теперь руководитель. Когда мы перешли на сотрудничество с Китаем, им пришлось еще больше включаться в работу, они задерживались, приходили в выходной, это была реальная командная работа, я им очень благодарна

— Ваша семья вас поддерживает?

Мустафина: Да, конечно. Потому что это не работа с 9 до 6. Ты постоянно находишься в процессе. Можешь ночью обсуждать поставку, утром решать сервисный вопрос, потом улететь в командировку. Близкие люди должны это понимать. Но советы у своих родителей-предпринимателей я перестала просить. Они консерваторы, у них свое видение, у меня свое: чтобы не ругаться, я эту тему даже не завожу.

— Дети будут продолжать ваше дело?

Мустафина: У меня два мальчика. Старший этим не интересуется, он смотрит в сторону айти. Младший — «продажник» уже сейчас, вижу в нем задатки — он знает, как найти подход к каждому. В любом случае я поддержу любой их выбор.

— Чем любите заниматься, помимо работы?

Мустафина: Честно говоря, мало отдыхаю. Пыталась ходить на танцы, вокал — месяц походишь, потом нагрузка не позволяет найти время. Тоже люблю природу. С возрастом ценишь тишину. Родители живут в своем доме — езжу туда как на дачу. Физический труд на огороде восстанавливает, мозги отдыхают.

«Меня всегда привлекали технологии, производство, большие промышленные системы» Фото: Сергей Елагин

«Даже во время отдыха все равно смотришь что-то связанное с производством, инженерией, заводами»

— Илья Андреевич, а каким был ваш путь?

Новиков: Фундамент моего технического образования и воспитания — дедушка. Он был главным инженером, техническим директором, конструктором. Когда мне было 6–7 лет, я видел, как ему на пенсии звонили очень важные люди, просили прийти на завод, помочь построить вертолет, обучить студентов, руководителей, дать рекомендации. Дважды ему предлагали стать генеральным директором крупного предприятия. Он говорил мне, что сделает из меня человека, научил меня геометрии и математике — это было невероятно интересно. От него у меня технический дар. Мама занималась разным бизнесом: одежда, овощи, металлоконструкции. Я помогал, и она заложила во мне коммерческую жилку и навыки переговоров.

После получения высшего образования я устроился в американскую компанию Ingersoll Rand (американская транснациональная компания, занимающаяся созданием потоков и промышленной продукцией, — прим. ред.) — они как раз из компрессорной темы. Я набирался там опыта, а за мной в это время уже наблюдала немецкая компания. Я перешел к ним, а они сразу отправили меня в Бельгию, там я вдохновился производством, уровнем, отношением. Ответил им большими заказами от клиентов. Потом понял, что нужно создавать свое, и меня потянуло в Китай.

Меня всегда привлекали технологии, производство, большие промышленные системы. Я начал ездить по китайским заводам, знакомиться с производителями, изучать технологии, смотреть, как работают мировые бренды. Постепенно это стало уже не просто интересом, а делом жизни.

— Ваша семья принимает участие в бизнесе? Хотите, чтобы дети продолжили ваше дело?

Новиков: Я бы не хотел. Это очень сложно. Пусть мой сын будет художником, шахматистом, баянистом, программистом, менеджером — кем угодно, кем захочет. Просто путь, который мы проходим, действительно очень сложный.

— Удается ли вообще переключаться от работы?

Новиков: Честно — не всегда. Даже во время отдыха все равно смотришь что-то связанное с производством, инженерией, заводами. Но люблю путешествия, особенно поездки в Китай. Это очень вдохновляет. Когда видишь масштабы их промышленности, отношение к технологиям, скорость развития — начинаешь еще больше понимать, насколько важно развивать собственное производство.

— Получается, бизнес становится частью личности?

Новиков: Думаю, да. Здесь невозможно работать без души. Промышленность — это всегда длинная дистанция. Здесь репутация строится годами. И когда спустя время клиент возвращается и говорит: «Мы хотим работать только с вами», это, наверное, и есть самая сильная мотивация продолжать дальше.

Мустафина: Согласна. Этот бизнес вырос вместе с нами. Когда проходишь путь от небольших поставок до крупных промышленных проектов, через кризисы, санкции, сложные переговоры, бессонные ночи — начинаешь воспринимать компанию уже как часть собственной жизни.

— Традиционный вопрос: какие три главных секрета успешного бизнеса вы бы назвали?

Мустафина: Во-первых, быть настойчивым, не бояться рисковать и идти только вперед. Во-вторых, сохранять позитивный настрой. Я всегда верю: все, что приходит, — это не просто так, даже если это что-то негативное. Все равно нужно настраивать себя оптимистично. И в-третьих, быть ответственным, развивать самодисциплину.

Новиков: Никогда не бояться, идти до конца и понимать, чего ты хочешь.