«Там внутри стоит такое сооружение в виде билетной кассы, сохранились надписи на исторических лестницах: «Здесь был Иван Иванович, 1901 год», нацарапанные гвоздем», — рассказал о том, как выглядит башня Сююмбике изнутри, председатель комитета РТ по охране объектов культурного наследия Иван Гущин. В этом сезоне обновления дождалась не только знаковая достопримечательность Казанского кремля, но и памятники деревянного зодчества и церкви. Подробнее о том, какие объекты предстанут обновленными в текущем году и почему Мергасовский дом не подлежит восстановлению, — в материале «БИЗНЕС Online».
В Татарстане на реставрацию памятников в этом году выделили 3,2 млрд рублей
Новая пресс-конференция председателя комитета РТ по охране объектов культурного наследия Ивана Гущина о сохранении памятников состоялась аккурат на следующий день после громких новостей об освящении самим патриархом Кириллом отреставрированного храма Николы Тульского и о начале реставрации башни Сююмбике. Вчера вокруг главной достопримечательности столицы РТ появились строительные леса, до декабря здесь планируют отреставрировать металлические конструкции, в том числе полумесяц башни, отремонтировать стены и перегородки, заменить кирпичную кладку, покрасить фасады и укрепить фундамент и стены. На работы выделили около 130 млн рублей.
Разумеется, состояние башни Сююмбике стало одним из главных вопросов пресс-конференции. Журналистов интересовало, получится ли в ходе реставрации изменить крен памятника — на сегодняшний день он составляет 2,08 метра. «Работы, которые сегодня проводятся и на которые выделено порядка 100 миллионов рублей с копейками, не направлены на изменение крена башни. Они направлены на укрепление кирпичной кладки, гидроизоляции, столярное заполнение и так далее», — отметил Гущин. Он вспомнил, как однажды один инженер пришел в комитет ОКН с предложением выпрямить монумент с применением технологии закачки полимеров в фундамент. «Но это изменение мирового масштаба! Ведь эта башня входит в список всемирного наследия ЮНЕСКО», — обратил внимание спикер.
Волновала СМИ и дальнейшая жизнь знакового объекта: откроется ли он для горожан и туристов? «Я очень хочу, чтобы башня Сююмбике вернула свою функцию, чтобы, как и 100 лет назад, ее посещали туристы. Там внутри стоит такое сооружение в виде билетной кассы, сохранились надписи на исторических лестницах: „Здесь был Иван Иванович, 1901 год“, нацарапанные гвоздем», — признался председатель комитета. Однако пока думать об этом рано: процесс реставрации сложный и дорогой. «Вопросы приспособления будут решаться с Казанским кремлем. Есть возможность заходить в эту башню, но нужно будет работать по интерьерам. С каждым годом противопожарные нормы усиливаются. Сейчас точно можно сказать, что эти проходы на ярусы ненормативного характера, там очень высокий градус лестниц».
Что еще реставрируется? В этом году на проектирование и реставрацию направили 3,2 млрд рублей, из них 2,4 млрд рублей — из бюджета республики, 216 млн рублей — из федерального бюджета и еще порядка 500 млн рублей — внебюджетные средства. Для сравнения: в 2025 году уровень инвестиций, направленных на воссоздание и восстановление особняков, достигал 5,6 млрд рублей, причем 2,2 млрд — внебюджетные, благотворительные средства.
Сейчас в Татарстане в реестре объектов культурного наследия находится 2 041 объект. 18 памятников включили в перечень в этом году. Среди них есть 6 выявленных памятников, пять из которых — объекты монументального искусства.
В 2026 году утверждены границы территории, предмет охраны и требования к градостроительным регламентам в границах территории исторического поселения Буинска. «Это позволяет сохранять исторический облик города и одновременно развивать инфраструктуру», — объяснил председатель комитета.
В этом году зонами охраны обеспечили объекты культурного наследия, расположенные в Казани на территориях бывших Адмиралтейской, Ягодной и Порохоровой слобод (22 объекта), в Алексеевском (один объект), Кайбицком районе (четыре объекта), Мамадыше (два объекта). Ведется разработка по обеспечению зон охраны 91 объекта.
В 2026 году реализованы два объекта по льготной цене в 1 рубль — в Чистополе и Камско-Устьинском районе. За весь 2025 год в Татарстане инвесторам передали 7 объектов ОКН — три в Чистополе, два — в Бугульме и по одному — в Елабуге и Балтасях.
В Татарстане 41 объект ОКН, находящийся в неудовлетворительном состоянии и подлежащий продаже. Больше всего таких памятников в Чистопольском районе — их там насчитывается 20.
Три объекта археологического наследия поставлены на охрану — селище в Альметьевском районе, курган в Бавлинском районе и культурный слой города Казани в Вахитовском районе города.
В республике завершилась реставрация уникального памятника деревянного зодчества — мечети в селе Айбаш в Высокогорском районе. В Духов день, 1 июня, в селе Багряж освятили Троицкую церковь. Деревянный храм построили в 1887–1889 годах, в 1896-м он пострадал от пожара, но его восстановили. В советские годы здесь было зернохранилище, а впоследствии — сельский клуб.
Завершились реставрационные работы в Ленино-Кокушкино. Флигель, практически полностью утраченный при пожаре 2022 года, восстановили в историческом облике. Следующий этап для воссозданного объекта — музеефикация. В будущем это ждет фабрику братьев Комаровых в Кукморе: в этом году в отреставрированном здании откроют музей валенок. «К деревянному зодчеству мы относимся очень трепетно», — подчеркнул Гущин.
Менее чем за полгода в Казани отреставрировали Александровский детский приют на Бутлерова, где расположился новый офис фонда «Защитников Отечества». Совсем недавно распахнул свои двери обновленный храм Николы Тульского в Казанском Богородицком мужском монастыре. Реставраторы воссоздали убранство фактически с нуля.
В еще одном знаковом месте для православных верующих — в Петропавловском соборе — недавно завершили реставрацию росписи нижнего храма. «Работы будут продолжаться и в 2027 году. Еще есть чем там заниматься. Объект еще нуждается в выделении достаточно серьезного финансирования», — заметил Гущин. Собор реставрируют с 2016-го.
Событием года Гущин назвал открытие здания бывшего Восточного клуба, где располагается казанский ТЮЗ. Оно произойдет уже в следующем месяце, первым спектаклем в обновленных стенах станет мюзикл «Книга силы» в постановке Дианы Сафаровой, который сыграют 20 августа. Памятник ждал ремонта около 20 лет, на работы выделяли 1,4 млрд рублей.
В Казанском кремле, помимо башни Сююмбике, ведется работа по укреплению грунтов и фундаментов на четырех участках стен. В Болгаре в зоне внимания ОКН — Никольская церковь, Черная палата, Монастырский погреб и мавзолей. Там планируют восстановить разрушенные поверхности, провести антигрибковую обработку. В Буинске продолжают реставрировать здание земской управы, а в Мамадыше — бывшие номера купца Шагиахметова.
Прежде чем разбирать Мергасовский дом, нужно провести государственную историко-культурную экспертизу, чтобы понять, в каком виде воссоздать разобранный дом и подо что его приспособить
Судьба Мергасовского дома предрешена
Отдельно Гущин рассказал о Мергасовском доме — беспокойство вокруг будущего зеленого дома на «Черном озере» возникло после заявления председателя о том, что знаковый памятник могут разобрать и собрать заново. «Судьба — это громко сказано…» — ответил он на вопрос о судьбе сооружения. ОКН завершил обследование дома и результаты неутешительные, резюмировал спикер, приведя технические характеристики объекта после исследования. Так, несущая способность оснований фундамента дома не обеспечивается, а техническое состояние признано аварийным. Лестница, перекрытия и крыша также находятся в аварийном или недопустимом состоянии. В случае аварийной ситуации кирпичные стены могут обрушиться на дома на улице Кави Наджми, 22, 24 и Дзержинского, 16, может пострадать и близлежащая проезжая часть.
«Инженеры нам советуют разобрать аварийное здание, которое угрожает окружающей застройке. Выборочный демонтаж отдельных аварийных участков без полной разборки невозможен, поскольку стены разделены магистральными трещинами на отдельные блоки, не имеющие жесткой связи между собой. Сохранение каких-либо несущих конструкций без риска прогрессирующего обрушения всего здания исключено», — зачитал Гущин выдержку из отчета.
«Мы сейчас будем выходить уже непосредственно на противоаварийные работы с непосредственным разбором и воссозданием», — заявил он. Однако старт процесса неясен: позиция комитета — прежде чем разбирать Мергасовский дом, провести государственную историко-культурную экспертизу. Это нужно для того, чтобы понять, в каком виде воссоздать разобранный дом и подо что его приспособить. «Будем просить Госжилфонд, который выступает инвестором, приготовить полный пакет документов — не только обследований, но и проект противоаварийных работ и архитектурные решения, которые на выходе будут», — добавил он.
«Любому объекту деревянного зодчества, охраняемому или нет, достаточно искры и 15 минут — и его не будет»
Памятников и особняков, пребывающих длительное время в запущенном состоянии, немало. Еще в январе на коллегии комитета Гущин пообещал изымать такие здания у нерадивых хозяев. Работа медленно, но верно по этому направлению ведется: с начала года ведомство подготовило 89 заключений для принятия мер реагирования, выдано 26 предостережений. В судах ведется 72 процесса. «Ключевое здесь — предотвратить нарушения на объекте. Иногда наши действия связаны с понуждением к реставрации», — объяснил спикер.
Из последних кейсов — изъятие объекта ОКН в Турминском сельском поселении Кайбицкого района. Правообладатель не занимался им с 2013 года. По решению суда памятник решили изъять из частной собственности, в будущем его планируют продать с торгов.
Недобросовестные собственники есть и в Казани: например, один из собственников здания фабрично-торгового товарищества братьев Крестовниковых на Тукая, 113а «игнорирует требования законодательства», обратил внимание Гущин. У фабрики на Нижнем Кабане два владельца — один из них уже завершил аварийные работы, связанные с гидроизоляцией, и занимается приспособлением его под апарт-отель.
«Но вот второй собственник, если мягко сказать, игнорирует требования законодательства. Все меры мы в бумажном формате приняли. Досудебное регулирование нам, естественно, не помогло. Сейчас ушли в суд [с иском] о понуждении правообладателя исполнить обязательства по надлежащему содержанию. Посмотрим на реакцию, здесь уже юридически будем соблюдать все регламентные сроки. Каких-то громких заявлений делать не буду, хотя очень хочется», — сказал он.
Александровский пассаж находится в аварийном состоянии
Угрозы изъять имеют позитивный психологический эффект. «Где-то полтора года назад я заявил, что Александровский пассаж мы начнем изымать. Многострадальный объект находится в аварийном состоянии. На горизонте сразу же появился правообладатель, подписал все охранные обязательства и приступил к работам», — привел пример спикер. Первые за много лет меры по сохранению достопримечательности приняли в марте этого года. Тогда комитет выдал разрешение на усиление монолитных плит и лучковых сводов перекрытия подвала, усиление перекрытий второго и третьего этажей, восстановление устойчивости стен на участках с утраченными перекрытиями первого этажа.
Ключевая цель подобных предупреждений — понудить собственника к активным реставрационным работам, потому что изъятие не всегда гарантирует историческим постройкам шанс на восстановление. «Найдем ли мы инвестора потом? Да, в Казани найдем, вопросов нет, а в глубинке? Ну изымем и что мы будем делать? Он так же будет стоять».
Но не все забытые памятники просто остаются стоять в запустении, некоторые из них гибнут. В конце прошлого года Казань потеряла сразу два исторических дома — деревянные здания на Хади Атласи, 2 и Волкова, 54. Гущин поспешил заверить, что в этих пожарах нет «ничего сверхъестественного». «Есть отказ в возбуждении уголовных дел, потому что где-то там были заявления, что поджог и все остальное. Любому объекту деревянного зодчества, охраняемому или нет, достаточно искры и 15 минут — и его не будет», — пояснил Гущин. Правообладателей сгоревших домов в Казани уже «закидали письмами» с требованием навести порядок. В настоящее время эти здания остаются под охраной, а земля — под обременением. «Писали, что сжигают, чтобы построить какой-то многоквартирный дом. Сейчас эти времена давно прошли», — заверил глава комитета ОКН.