«К продаваемой иностранной турбине заключался сервисный контракт с ремонтом и вывозом за границу. Поэтому в один момент уйдя с рынка, компании сформировали возможный риск эксплуатации», — обрисовывает проблемы гендиректор и учредитель ООО «ЦентрИнжиниринг» Дмитрий Бернгардт. Сегодня его компания, объединившая специалистов более 10 регионов РФ общей численностью свыше 700 человек, возрождает выпуск индустриальных газовых турбин, замещает Siemens и Rolls-Royce, строит литейное производство в Уфе и сотрудничает с «Газпромом». О том, как гонки на АвтоВАЗе привели в большое производство, зачем компании Африка и Китай и какой поддержки бизнесу не хватает от государства, — в нашем интервью в рубрике «Персона».
«Нужно изготавливать свои турбины, чтобы не иметь технологической зависимости»
— Дмитрий Александрович, сегодня у вашего производственного холдинга «ЦентрИнжиниринг» по изготовлению газотурбинного оборудования два завода — в Уфе и Саратове, центральный офис в Москве, при этом основное конструкторское бюро находится в Казани. Как так получилось?
— Так исторически сложилось. Компании больше 10 лет. Наше базовое производство — завод «Газоподготовка», который занимается проектированием, производством и вводом в эксплуатацию газового и энергетического оборудования для объектов нефтегазовой, химической и энергетической отраслей, расположен в Саратове. А непосредственная работа по направлениям сервиса и ремонта начиналась с «Газпрома», чьи офисы были в Москве и Санкт-Петербурге. Я, как руководитель, и ряд моих основных заместителей тоже находились в Москве. Технический же директор нашей компании — Владимир Кисляков — проживает в Казани. Нас свела судьба в части реализации серьезных проектов, в том числе «Сила Сибири – 2». А так как в Казани есть хороший научный и технический потенциал и комфортные условия проживания, что тоже важно, было принято решения сформировать наше основное конструкторское бюро в Казани, которое сейчас активно развивается при его руководстве.
Наш Уфимский турбинный завод, где мы ремонтируем зарубежные газотурбинные установки и приступили к возрождению отечественных индустриальных турбин, кстати, мог тоже открыться в Казани. Рассматривалось два варианта базирования. Но так сложилось, что проект «Уфимский Турбинный Завод» был поддержан главой Башкортостана, включен в перечень приоритетных.
— Получается, конструкторское бюро образовалось непосредственно из производственных задач и проблем?
— Да, мы поняли, что завод в Саратове должен заниматься текущим изготовлением, сопровождением серийной продукции со своим серийно-конструкторским отделом. А для развития нужна отдельная структура, которая будет смотреть шире. Так в 2015 году родилась идея выделить дочернее предприятие — «ЦентрИнжиниринг». Не просто инжиниринговую компанию, оказывающую услуги, а именно как центр разработки. Мы начали формировать конструкторское бюро, выпускать документацию, разрабатывать свои конструкторские решения. Смысл был простой: конструктор не должен все время бегать в цех и обратно. Ему нужно думать, работать с заказчиками, с проектными институтами, с исходными данными, анализировать рынок. Поэтому мы развели два направления — текущее производство и развитие, чтобы одно другому не мешало.
— Какие у вас сегодня основные направления деятельности?
— Первое — это сервис и ремонт газотурбинных двигателей и любого динамического оборудования в составе технологических комплексов, связанных с транспортом газа или энергетикой. Здесь же мы параллельно занимаемся реинжинирингом: то есть любое «железо», которое к нам поступает, подвергается глубокому техническому анализу и при необходимости выполняется реинжиниринг. Мы проанализировали систему организации работы сервиса и ремонта ведущих производителей турбин, таких как Siemens и General Electric, использовали данный опыт и совместили с лучшей российской инженерной школой ремонтов газотурбинного оборудования. Организовали и обеспечили полевые сервисы по стране, когда ремонтируем оборудование на объектах эксплуатации.
Второе направление — разработка и изготовление газотурбинных двигателей. По сути, это возрождение изготовления стационарных индустриальных турбин до 50 МВт, среднего мощностного ряда. Дело в том, что 6 наших заводов на заре 2000-х закрыли данное направление. Сейчас эта проблема больно бьет по рынку.
В период отсутствия российских турбин в таком мощностном ряду в Россию хлынул поток оборудования Siemens, General Electric, Rolls-Royce, других иностранных производителей турбин. Думали, что все всегда будет хорошо. Но теперь мы понимаем, что все, кто нас любит, могут в один момент перестать это делать.…Поэтому нужно разрабатывать и изготавливать свои турбины, чтобы не иметь технологической зависимости.
Занимаясь ремонтом и реинжинирингом иностранных турбин, мы в том числе видим для себя задачу разобраться в их конструкции и обеспечить безаварийную эксплуатацию на весь оставшийся ресурс. Мы первая в России компания, которая самостоятельно отремонтировала турбину General Electric LM2500+DLE, ранее она ремонтировалась в недружественных странах за пределами РФ.
И третье наше направление — разработка и изготовление газоперекачивающих агрегатов и газотурбинных электростанций, а также электроприводных установок для различных сред, включая водород, аммиак.
— Иностранное оборудование, которое вы ремонтируете, часто выходит из строя?
— В основе своей это хорошее оборудование, дорогое, высокотехнологичное, но не без проблем. Система была построена таким образом, что к продаваемой иностранной турбине заключался сервисный контракт и ремонт обеспечивался этими же производителями, в основном с вывозом за границу, на специализированные предприятия. И поэтому в один момент уйдя с рынка, они сформировали возможный риск эксплуатации. Ведь у оборудования есть определенный ресурс, есть регламенты, в течение которых должны выполняться сервисные работы. Самые минимальные — это осмотры при сроке работы 1–2 тысяч часов, то есть после двух-трех месяцев эксплуатации от предыдущего регламентного обслуживания. И возникла ситуация, когда остается возможность работы в полтора месяца, а ты не знаешь, что делать дальше, потому что все иностранные компании, которые приезжали на обслуживание, ушли.
Вот такую ситуацию мы застали. Поэтому было принято решение сконцентрироваться на команде «ЦентрИнжинирга», очень быстро и очень интенсивно изучая организационные и технические опыты (советские и российские), а также зарубежные, чтобы как можно быстрее дойти до результата.
— И насколько вы сейчас импортозависимы?
— Процент импортных составляющих минимален и в ближайшее время, надеюсь, уйдет полностью. Сразу все сделать отечественным нереально. Мы постепенно переходим на свои компоненты, смотрим, какие ошибки допускали иностранные компании, и находим технические решения по их устранению.
От «Голубого потока» до импортозамещения в Африке и зачем Казани новые электростанции
— Вы занимаетесь и сервисным обслуживанием газотурбинных двигателей. Работаете по всей стране?
— У нас нет привязанности к конкретному региону. Мы выезжаем на объект в любую точку, привязаны только к объектам и к заказчикам, где есть потребность в наших услугах по разработке, изготовлению, монтажу, сервисному обслуживанию и ремонту технологического оборудования. Так, на компрессорной станции «Береговая», где эксплуатируется иностранное оборудование, сформирована бригада наших специалистов с постоянным присутствием. Станция должна работать круглосуточно. Там у нас работают порядка 45 человек: инженеры-настройщики, слесари по ремонту технологического оборудования и другие высококвалифицированные специалисты.
Мы следим за тем, что происходит на мировом рынке турбин, и в последние годы видим нарастающую потребность в мобильной энергетике, что связано с развитием искусственного интеллекта и строительством большого количества центров обработки данных. Так сложилось, что газотурбинная энергетика — одна из самых востребованных на данный момент. Основные преимущества — это низкие показатели вредных выбросов при высокой единичной мощности, широкий диапазон устойчивой работы и низкая стоимость киловатт⋅часа.
Россия не одна испытывает сложности с ремонтом иностранных турбин. В Африке, например, тоже эксплуатируется оборудование Siemens. В рамках работы межправительственной комиссии Россия – Танзания под руководством министерства экономического развития заключено несколько соглашений на полях ПМЭФ.
— Вы в Африку турбины будете поставлять?
— У нас два варианта развития. Первое: мы можем поставлять целиком электростанции с нашими турбинами с возможностью локализации. Так мы показываем пример ухода от технологической зависимости и как партнеры предлагаем долгосрочное сотрудничество: строить производство, учить специалистов, обслуживать, изготавливать детали.
Второе: мы готовы подхватить проблемы иностранных турбин, которые у них есть, и помочь их ремонтировать, взяв в дальнейшем на сервисное и постгарантийное обслуживание.
— Насколько конкурентный сейчас рынок производителей турбин в России?
— В России каждый производитель турбин выпускает изделия определенного мощностного ряда. Наш фокус — турбины до 50 мегаватт. Есть производители больших турбин, такие как «Силовые Машины», они изготавливают изделия большой мощности, 170 мегаватт. Мы же ориентируемся на средний и малый мощностной ряд.
Потребность большая: это и удаленные районы, и месторождения, там, где невозможно быстро подтянуть ЛЭП, а развитие необходимо. Например, в регионах Крайнего Севера, где есть газ, целесообразнее построить блочную газотурбинную электростанцию, чем тянуть ЛЭП. Центры обработки данных тоже нуждаются в мощностях. О майнинге я уже не говорю, относясь к этому скептически… Искусственный интеллект требует большого количества энергии.
Илон Маск, например, хочет разместить в космосе генерацию для центров обработки данных. Многие, конечно, думают, что это бредовая идея. Но вопрос-то не в бредовости, а в технологических возможностях. Почему в космосе? Потому что там разряженная среда, там холодно. Полупроводники работают быстрее, производительность больше. Это не фантазии, это просто технологическая задача.
— Думаете, это реально?
— Слушайте, да все возможно! Братья Стругацкие в свое время уже жили в мире, где никто не воевал, фотонные ракеты, до которых мы еще лет 500 не дойдем, у них уже были старые. Они уже на принципах деритринитации летали в другие галактики. Понимаете? А мы еще вот думаем: а возможно ли залезть тут на ближайшую орбиту? Да, конечно, возможно.
— Кстати, а как в Африке будет работать ваше оборудование в условиях, когда там очень жарко?
— В мире много производителей газовых турбин, но общая физика термодинамического процесса у них одна. Да, газовая турбина теряет свою мощность и КПД при повышенной температуре окружающего воздуха. Такова физика термодинамического процесса. При этом газотурбинные установки работают и в странах Африки, и в странах Персидского залива. У нас, как и у других производителей, есть расчетные параметры на всех режимах работы при различных температурах циклового воздуха. Тут надо смотреть из технологических параметров конкретного объекта и необходимой потребляемой мощности.
— Если не секрет, сколько стоит такая блочная энергетическая установка?
— У нас есть компоненты, из которых складывается комплекс. Поэтому в зависимости от их задач собирается комплект. Если говорить об агрегате в 10 мегаватт, на рынке сейчас он стоит примерно 1–1,2 миллиарда рублей. Вообще, все очень индивидуально. Это не серийный продукт, как в магазине. Он разрабатывается и изготавливается под условия: исходя из состава газа определяется система подготовка газа, в зависимости от района определяется конструктив системы подготовки воздуха и системы выхлопа, нужна ли система подогрева воды за счет утилизации тепла выхлопных газов и так далее.
— А рынок Азии вам интересен?
— Да, у нас есть соглашение с Китаем по технологическому сотрудничеству, которое мы подписали на саммите АСЕАН в Казани.
Но рынок Татарстана нам еще интереснее! Мы готовы прямо сейчас начинать поставлять газотурбинные электростанции в Казань и обеспечивать новые районы, если не хватает подачи электроэнергии.
Совместно с ООО «Газпром трансгаз Казань» в рамках высвобождающихся мощностей по перекачке газа выполнена проработка технического перевооружения газоперекачивающих агрегатов в электростанции.
Рост потребления электроэнергии очевиден. Это развитие производственных мощностей, строительство новых жилых районов. Каждый новый район — это дополнительные электропотребители для сетевой компании. Сетевая компания откуда-то должна брать электроэнергию. А такие установки могут выдавать как электроэнергию, так и тепло.
— Это дешевле, чем строить обычную электростанцию?
— Это и есть электростанция, просто современная. Мы привыкли к большим станциям, где есть большие турбины, на 200 мегаватт и более, строившиеся в Советском Союзе по программе ГОЭЛРО. Сейчас все более востребована мобильная энергетика, развивается распределенная система электроснабжения. В данной системе как раз требуются энергоблоки с турбинами от 4 до 25 мегаватт. И такие станции можно ставить ближе к потребителю.
— С Китаем у вас что за соглашение?
— У нас заключены партнерские соглашения с некоторыми китайскими компаниями по отработке технологий, которых пока нет в России. В нашей стране большие проблемы с технологией литья. Это одна из отраслей, которая сильно отстает от мирового уровня. Идет много споров: нужно развивать эту технологию или нет? Наше видение по данному вопросу: чтобы рынок турбин развивался, надо развивать технологии, в том числе литье, высокоточную обработку, нанесение защитных покрытий, разработку новых материалов. Для этого на первом этапе необходимо перенять технологии, которые уже освоены нашими соседями, оттолкнуться от лучшего мирового опыта и двигаться дальше. Необходимо решать целый комплекс технологических задач. За последние 20 лет китайцы плавно замещают рынок, просто форсируют, особенно за последние три года. Строятся литейные производства, огромные технопарки — то, чего у нас не хватает, к сожалению. Мы считаем, что надо брать с них пример.
«От государства не хватает беспроцентных субсидий, как в Китае»
— Кто у вас сейчас основные заказчики?
— Системная работа идет с ПАО «Газпром», это наш основной заказчик. Также работаем с ПАО «Лукойл», ПАО «Новатэк», ПАО «Газпромнефть», ООО «Башкирская генерирующая компания», АО «Цемрос». Выполняем заказ для ООО «Русвьетпетро» — это российско-вьетнамская компания, для которых мы разработали и изготовили газотурбинную электростанцию. Кроме того, общаемся и работаем с другими различными нефтегазодобывающими и энергетическими компаниями. По соглашению с минпромторгом РФ выполняем работу по реинжинирингу проточной части турбины LM6000.
— Какие планы у вас по развитию компании?
— Грандиозные! Развитие самого высокотехнологичного литейного производства в России, не побоимся этого слова. Продолжение освоения индустриальных турбин различного мощностного ряда. Нужно думать лет на 50 вперед. В России в основном только конвертированные турбины, те, которые в 80–90-х годах с крыла самолета адаптировали для наземного применения — они имеют свои недостатки, ограниченный ресурс. Но мир развивается уже совершенно по-другому. Поэтому наша задача — продолжать развиваться, насколько хватает наших возможностей, ресурсов и хорошего банковского плеча.
— Насколько у вас закредитованное предприятие? Какой поддержки не хватает от государства?
— Кредиты есть, без них никак. Сейчас тяжело с этим, естественно, потому что процентная ставка большая. Часть оборудования у нас в лизинге. В этом плане мы выдерживаем баланс.
От государства не хватает беспроцентных субсидий или беспроцентных кредитов, как в Китае, для развития производства, для закупки высокотехнологичного оборудования, пока оно доступно.
Ставка на молодежь и связь с казанскими вузами
— Давайте поговорим о кадрах. У вас большой штат, около 700 человек. Есть ли дефицит специалистов?
— Дефицит всегда есть, особенно узких специальностей: инженеров-технологов, инженеров-конструкторов, специалистов по сервису и ремонту, которые обслуживают турбину, проводят сборку, разборку, анализ. Есть и дефицит хороших слесарей.
Мы для себя выбрали такую стратегию по кадрам: не только искать готовые кадры, а учить молодых, мотивировать их, работать с институтами. У нас в казанском подразделении средний возраст специалистов — около 30 лет. Потому что мы берем их прямо со студенческой скамьи. Создаем условия, чтобы ребята могли работать на старших курсах, в магистратуре, чтобы они могли проходить здесь практику и писать свои работы на конкретных живых задачах.
Ну и важна сама среда, в которой работаешь. Она должна быть комфортной для развития и самореализации. Это открытость руководства, такая внутренняя демократия, когда независимо от должности общаешься с сотрудниками на одном языке. Ведь люди идут на работу не только за зарплатой.
— Не скажите, молодежь сейчас очень избирательна!
— Да, зарплата важна, и она должна быть конкурентной на рынке. Смотрим в зависимости от региона. Я не хочу сказать, что у нас зарплата выше всех. У нас нормальная средняя зарплата. Тех, кто хочет работать, мы стараемся мотивировать и давать им возможность роста. Для примера: один парень начинал у нас работать со студенчества в 2023 году, а сейчас он фактически ведущий конструктор по двигателю.
— С высоких трибун часто говорят, что дефицит грамотных инженеров в том, что в России нет связи вузов и предприятий. Вы с какими вузами сотрудничаете?
— В Казани с КНИТУ-КАИ, в Уфе с УНИТУ, в Москве с Курчатовским институтом.
— В Казани только с КАИ сотрудничаете или еще с кем-то?
— Больше с КАИ, а также с КГЭУ. В нашем конструкторском бюро работает очень много выпускников и студентов кафедр реактивных двигателей и энергетических установок, теплотехники и энергетического машиностроения, а также кафедры электрооборудования — наш технический директор тоже закончил эту кафедру. И сейчас мы с КНИТУ-КАИ ведем совместную работу по проектированию стартер-генератора для газотурбинной установки.
Общаемся с Казанским технологическим институтом, потому что нам интересно, как растят технологов.
«Ночь на заводе, день в институте»: как автогонщик и инженер открыл свой бизнес
— Расскажите немного о себе. Где вы родились, как пришли в производственную сферу?
— Родом я из Краснодарского края, есть такой городок Славянск-на-Кубани. Уехал сразу после окончания школы, поступил в Тольяттинский политехнический институт.
— В семье кто-то был инженером?
— Нет-нет. Как-то я в детстве заболел автомобилями, папа водителем был. Наверное, не давали порулить, когда просил, а очень хотелось (смеется)! Поэтому поступил на кафедру автомобилестроения. Параллельно болел гонками, автоспортом. Буквально с первого курса начал работать механиком в одной из секций сборочно-кузовного производства АвтоВАЗа: ночь на заводе, день в институте. К моменту завершения института я уже участвовал в соревнованиях, писал диплом и готовился к чемпионату России.
— Профессиональным спортсменом были?
— Да, пока не пришел на производство! Но и здесь сейчас у нас вечные гонки! (Смеется.) Инженерно-спортивная деятельность многому меня научила тогда. Это были 1991–1992 годы в Тольятти. Веселое время, как в Казани. Поэтому задача была, как говорится, между всех этих перипетий выжить, не потерять себя, завершить образование и параллельно двигать свою мечту и идею. Когда я написал диплом, я находился уже в сборной АвтоВАЗа. Затем работал официальным тест-пилотом завода, инженером кольцевой гоночной команды. Моей задачей было подготовить автомобили к гонкам. На некоторых заправках «Лукойла» до сих пор стоят эти гоночные авто, в то время это был апогей технического роста. Серьезные машины, и вот я их тестировал, восстанавливал различные гоночные детали, где требовалось работать и с металлургией, и с механообработкой. Во все вникал и получил большой организационный опыт.
— И как вы с автомобилей пришли в производство?
— Потом я ушел работать в Козельский механический завод, затем в «Самара-Авиагаз», «Авиагазцентр». Задача была также развивать рынок новых изделий, работать с заказчиком — и в экономических, и в технических, и в организационных вопросах.
— Сейчас гонками занимаетесь? Как отдыхаете?
— Очень люблю рыбалку, охоту — езжу на гуся. Очень надеюсь, что в этом году получится. А что насчет гонок… уже года три назад восстановил свою гоночную машину, у меня сыновья гоняют, но я пока сам ни разу не выехал на тренировку. Поэтому остается один вариант отдыха — быстрый и понятный: добраться до дачи, прыгнуть в лодку и уехать на водохранилище рыбачить. В последнее время увлекся рыбалкой на сома, сам его готовлю — в кукурузной муке, в соевом соусе…. Просто тает во рту! Мечтаю еще порыбачить на судака у вас в Камском Устье.
— И наш традиционный вопрос: каковы, на ваш взгляд, три секрета успеха в бизнесе?
— Не люблю все эти громкие лозунги. Скажу только, что во всем нужен упорный труд. Это первое. Второе — это вера в то, что ты делаешь. Ну и третье — нужно видеть конечный результат, свою цель. В технике это очень важно, ведь нужно не только ее спроектировать. У железа тоже есть душа, и его нужно оживить!
Визитная карточка компании
Производственный холдинг ООО «ЦентрИнжиниринг»
Год основания: 2015
Направления деятельности: конструкторское и технологическое сопровождение проектов в области создания, эксплуатации, сервисного обслуживания и ремонта оборудования, входящего в состав газоперекачивающих агрегатов и газотурбинных электростанций, а также газотурбинных двигателей (ГТД).
Выручка за 2025 год: 4,5 млрд рублей
Визитная карточка руководителя
Дмитрий Александрович Бернгардт — учредитель и генеральный директор ООО «ЦентрИнжиниринг»
Родился 18 августа 1975 года в городе Славянске-на-Кубани (Краснодарский край). Окончил Тольяттинский политехнический институт (инженер-механик).
Карьера:
1997–2003 — слесарь по ремонту, водитель-испытатель АО «АвтоВАЗ».
2003–2007 — заместитель генерального директора по новой технике и технологиям Козельского механического завода.
2007–2013 — первый заместитель генерального директора ООО «Самара-Авнагаз».
2013–2018 — генеральный директор ООО «Авиагацентр».
2019–2022 — технический директор ООО «ОДК Инжиниринг».
С 2023 года по настоящее время — генеральный директор ООО «ЦентрИнжиниринг».
Семейное положение: женат, трое детей.