Почему линия фронта держится
— Дмитрий, какова ваша оценка линии фронта на текущий момент?
— Вопрос достаточно непростой, потому что линия фронта практически не меняется в последнее время. И я бы сказал, что это достаточно тревожный симптом с учетом того, что мы считаем, что у нас есть определенное превосходство в силах, резервах, средствах поражения.
Мы наносим несколько месяцев комплексные, массированные удары по военным объектам, инфраструктуре противника, но это никак не сказывается на линии соприкосновения. При этом, судя по всему, военно-политическое руководство так не считает.
Дмитрий Николаевич Корнев родился в 1969 году в Томске.
Окончил отделение социологии философского факультета Томского государственного университета.
С 2009 года является основателем и автором интернет-проекта MilitaryRussia.Ru (отечественная военная техника (после 1945-го).
Независимый военный эксперт и специалист по новейшей истории развития отечественных систем вооружений.
— С чем связано то обстоятельство, что фронт замер?
— Здесь на самом деле много объяснений. Разбираться с тем, почему мы не можем, — дело достаточно неблагодарное, но давайте поговорим о том, почему они могут удерживать фронт в условиях, когда у ВСУ огромные проблемы с комплектацией, поставкой техники, вооружений и снаряжения. Не секрет, что, например, Соединенные Штаты резко сократили за последние два года поставки вооружений и военной техники. Вернее, скоро будет как два года.
И тем не менее линия фронта держится. Объяснений здесь, на мой взгляд, два как минимум. Первое, оно простое и очевидное, — это дроны. Украина нашла то, с помощью чего она может сдерживать линию фронта и влиять на Российскую Федерацию, наносить удары в глубину РФ.
Они могут производить дроны, научились их производить и в таких количествах, которые позволяют им получить те результаты, которые они имеют на данный момент. Это относится к выбору моделей, комплектующих; дело в том, что они не имеют никаких санкционных проблем и, соответственно, доступ к мировым рынкам у них открыт. Но самое главное, они научились это все производить.
У них производство распределенное, и, сколько бы мы ни уничтожали различные точки производства, всю цепочку мы поразить не можем либо пока это у нас не получается. Скорее всего, противник просто делает вместо одного цеха 20, которые выполняют одну и ту же операцию.
В таком случае уничтожение единичных и даже массированных каких-то объектов производства не ведет к его прекращению. Что мы и наблюдаем. Мы наносим комплексные удары уже несколько месяцев, наши СМИ сообщают в том числе о поражении объектов компании Fire Point, но это никак не влияет на удары дронами и крылатыми ракетами.
Возможно, они у них совсем скоро закончатся, и мы сейчас находимся в условиях, когда вот-вот ситуация изменится. Но что-то мне подсказывает, что ситуация с данным явлением будет и дальше идти в схожем режиме. То есть мечтать не вредно, как говорится, но пока мы не можем уничтожить это производство.
А второй момент — использование цифровых технологий в управлении вооруженными силами. Это для нас неприятный момент, но тем не менее Украина произвела своеобразную революцию управления вооруженными силами, имею в виду тактическое управление. Ну и не только, вероятно.
Это управление стало полностью цифровым, распределенным, с высокоскоростной космической связью, конечно же, за счет Starlink и не без участия американских и европейских стартапов.
Иначе это очень сложно объяснить; без этих двух факторов абсолютно непонятно, каким образом они могли бы сдерживать превосходящие силы Российской Федерации. Вот такая ситуация.
«У нас тоже есть аналоги британских малогабаритных ракет»
— Очевидно, что дроны произвели тотальный переворот на поле боя относительно событий начала этого десятилетия, но, если посмотреть за последние год-полтора, насколько изменилась практика их применения?
— Если мы именно смотрим не с начала СВО, а последние год-полтора, наверное, можно говорить о том, что применение дронов перешло в фазу все чаще повторяющихся боевых действий, где участвуют только дроны. Раньше такого не было. Дроны помогали или принимали участие либо в отражении, либо в чем-то еще, но сейчас ситуация подходит к тому, что дроны начинают применяться в том числе для наступательных действий; то есть операции, которые проводятся исключительно дронами, уже не новость. Недавний пример с 28 наземными украинскими дронами. Но вполне вероятно, что это была такая проба сил, и я думаю, что данное направление будет развиваться.
Второе направление — использование систем автономного управления на дронах. Речь идет о дронах типа «Хорнет», которые способны самостоятельно в режиме свободной охоты находить цели и уничтожать их без участия оператора. Здесь также решается ряд вопросов, связанных с экономией людского ресурса; люди не отвлекаются на конкретику действий. Один оператор может управлять десятком ударных дронов.
Кроме того, постепенно прокачиваются системы управления такими дронами. Они становятся умнее, условно говоря; в перспективе они смогут также проводить и роевые операции. Как следствие, проводить операции с участием дронов ударного типа на оперативно-тактическую глубину, то есть на расстояние 150–200–300 километров, уже вполне реально. Ничего хорошего, конечно, в этом нет хотя бы потому, что противник тоже, вероятно, этим же и занимается.
— А как развиваются системы ПВО против подобных дронов? Насколько они эффективны и насколько у них что-то получается?
— Я бы разделил вопрос противовоздушной обороны от дронов на три части.
Первая часть — это обнаружение дронов. Очевидно, что объекты, которые надо уничтожить, сначала нужно обнаружить. Здесь, скорее всего, какой-то революции ждать не надо. Средства обнаружения есть. Тут нет каких-то неизученных ноу-хау или неизвестных систем. Все уже есть, обнаруживать дроны мы умеем. У противника, скорее всего, все то же самое.
Второй момент — нужно донести информацию о том, что найдено средствами обнаружения, до огневых средств, до тех, кто будет заниматься отражением атаки. Вот здесь у противника как раз, судя по всему, цифровые системы налажены. А у нас пока, похоже, нет. Ну либо это в стадии становления. А вообще, осенью этого года мы ожидали завершения работ над информационной системой реального времени оповещения о воздушной обстановке. Об этом заявил министр обороны Белоусов еще, по-моему, в июне на встрече с военкорами.
Это открытая встреча была, по телевизору показывали, там прозвучало, что такая система создается с апреля 2026-го. То есть у нас на апрель этого года такой системы нет и не было.
Хотя, по моему разумению, такая система должна была быть где-то, наверное, в 1990–2000-е годы, она должна была появиться, но ее не было. Но вот мы об этом узнали нечаянно. Без этой системы эффективная борьба с дронами невозможна.
А третья составляющая — это огневые средства поражения дронов. Вот здесь у нас проблем нет, на мой взгляд.
Другой вопрос: если бы мы знали, где находятся те дроны, которые надо сбивать, и совершили маневр средствами поражения, тогда мы могли бы сбивать, не знаю, процентов 90 дронов, а может быть, и больше. Сейчас мы можем этим похвастаться только в Московской области. И исключительно за счет того, что Московская область на данный момент обладает самой мощной системой ПВО в мире.
Там 5–6-кратное резервирование систем ПВО. И пробить эту крепость практически невозможно. Но, повторюсь, если бы мы знали, где и как идут дроны, нам было бы достаточно в масштабах страны тех средств ПВО, которыми мы располагаем.
А по средствам поражения на самом деле современная картина ясна. Последний рубеж — скорострельные артиллерийские системы с программируемыми боеприпасами. Это идеальный вариант. Об этом просто не принято говорить. Развитие данного направления, безусловно, важно, потому что это позволяет свести борьбу с дронами к разумным каким-то расходам.
Ну, а дальше малогабаритные ракеты. Хороший пример — американская, британская ракета APKWS. У нас тоже есть аналоги, но что-то редко они встречаются, хотя в последнее время начали появляться. На базе С-8 есть неуправляемые ракеты.
Дроны-перехватчики еще есть; у нас очень неплохая разработка «Елка», но надо понимать, что она не имеет боевой части. А дрон-перехватчик должен обладать боевой частью, иначе его эффективность против дронов авиационного типа будет нулевая.
— У нас идет активное развитие линейки дронов «Герань». На текущий момент уже точно известно о том, что появилась «Герань-5». Зачем понадобилось такое количество и чем новые лучше старых?
— Поздние «Герани» уже реактивные. С переходом на реактивную тягу значительно возрастает скорость полета дрона. А если возрастает скорость полета дронов, то мы закрываем вопрос основной доли средств противовоздушной обороны противника. То есть мобильные огневые группы и вертолеты его уже не могут просто так сбить. Они практически не могут вести сколь-нибудь эффективную борьбу с реактивными дронами, да и в целом с высокоскоростными целями.
То есть у нас были случаи, что мобильные огневые группы поражали ракету «Фламинго», но это, прямо скажем, случай из разряда курьезных. С точки зрения математики один случай на миллион теоретически возможен.
Поразить высокоскоростные цели с помощью стрелкового оружия с земли, даже с тепловизорами, либо с вертолета невозможно. А соответственно, значительно повышается процент поражения объектов выделенным рядом сил и средств.
В свою очередь медленные поршневые дроны начинают выполнять роль ложных целей, приманок для систем ПВО; противник на них расходует боекомплект, вскрывает свои точки ПВО, а дальше мы можем их поражать более скоростными целями. Так что здесь однозначно прогресс. Единственный момент, конечно, — это дороже, причем дороже, скорее всего, в несколько раз. Вопрос в том, чтобы обеспечить производство двигателей.
«Немцы готовятся к 2029 году»
— Согласно сообщениям СМИ, мы часто видим, что Зеленский и остальные часто жалуются на тему, что им не хватает систем ПВО, снарядов. Последняя новость: Германия сказала, что если они дальше будут выделять снаряды для Patriot, то это уже по ним ударит. Насколько вообще им не хватает ПВО и возможно ли, чтобы США и Европа ликвидировали это отставание?
— Тут сразу надо разделить вопрос на две части. Первое — это борьба с баллистическими целями, второе — все остальное.
Борьба с баллистическими целями действительно сейчас может вестись с той стороны более-менее эффективно только зенитными комплексами типа Patriot. Причем с самыми последними модификациями ракет, которые применяет Patriot. С этим во всем мире сейчас дефицит, вызван он в основном, конечно же, боевыми действиями США в Персидском заливе, ну и, безусловно, украинским конфликтом. Но если бы не ситуация в Персидском заливе, то, наверное, какие-то возможности передать Киеву необходимое они бы нашли. А сейчас все прижались и стараются не делиться своим боекомплектом.
Какие тут перспективы? На самом деле в ближайшие два-три года, наверное, а даже и больше серьезных перспектив нет ни у кого, в том числе у Киева. Имеется в виду, что в США производство боеприпасов такого типа будет расти; как скоро их станет производиться столько, что хватит и Украине, — вопрос очень сложный.
Тем более Украине надо еще будет раздать долги европейцев, у которых они занимали. Те, судя по всему, ракеты дали в долг под будущие поставки. Так что общая ситуация здесь может не решиться для Киева в ближайшие лет пять, а может быть, даже больше. Единственное, что они тут могут сделать в эти сроки, — принять на вооружение тот или иной аналог комплексов Patriot. Имею в виду не полный аналог, а системы, которые худо-бедно могут вести борьбу с баллистическими ракетами. И эта работа ведется. Впрочем, насколько тут много пиара — вопрос открытый. Они тоже просят денег на этот проект, но, наверное, для Киева, по крайней мере, это ближайшая возможная альтернатива с выходом на испытания в 2027 году, с теоретически возможным началом производства в 2028–2030-х. Если они этот вопрос решат, у них будет альтернатива.
Есть еще варианты: новые модели германских комплексов IRIS-T, но это опять же 2030 год, не раньше, потому что такая модель еще не создана. Ну и французско-итальянский комплекс SAMP/T с ракетой Aster 30. Этим в какой-то степени можно бороться с баллистическими объектами, но, судя по всему, это недешево и там очередь на получение этих ракет и комплексов.
Непонятно, возможно ли их появление в Киеве в ближайшие несколько лет. Так что достаточно сложная у них ситуация, непростая. Ну и есть еще один вариант: в США через два года может смениться власть, и ситуация может резко поменяться. В таком случае, я думаю, США найдут что-нибудь в своих запасах ракет к комплексам Patriot для Киева.
— Если я ничего не путаю, то комплексы IRIS-T появились на Украине еще в 2022 году…
— Это старые модели, они не могут бороться с баллистическими целями, а новая модификация будет способна. К ней делают новую ракету, этой ракеты пока нет, но теоретически она сможет применяться теми же комплексами.
— Меньше чем через полгода будет пятилетие СВО, соответственно, такой вопрос: а почему за этот срок Европа так и не смогла раскачаться до полноценных поставок?
— Ну что называть полноценными поставками? Во-первых, Европа поставляет и вооружение, и военную технику и по коммерческой стоимости оплачивает поставки из Соединенных Штатов по программе PURL. На данный момент Трамп тоже заявлял не раз, что Европа оплачивает поставки из США.
А то, что они не вышли на какие-то другие поставки, — вопрос на самом деле непростой. Вероятно, Европа, скажем так, экономит ресурсы, опасаясь того, что они им пригодятся самим. По крайней мере, политики заявляют так.
— И тем не менее создается некое впечатление, что они так и не вышли на военные рельсы, не стали принципиально увеличивать свое военное производство. Насколько это верно?
— Это неверно. Они увеличивают свое производство, причем весьма массированно. Та же Германия, допустим, — расходы Rheinmetall увеличились в несколько раз за последние несколько лет. Такое ощущение, что Европа-то как раз перестраивается. Просто результаты этой военной перестройки, милитаризации будут как раз к концу десятилетия.
Они готовятся к 2029 году — хотят быть готовыми к отражению российской агрессии, по крайней мере, такую установку они транслируют в медиапространство. Насколько это соответствует реальности, планирует Россия нападать или нет — вопрос не по моей части, все-таки он не лежит в военно-технической области.
Но факт остается фактом: Европа готовится, и те симптомы, которые мы видим, а это новые ракетные, кораблестроительные, авиационные программы, программы создания систем вооружений, — все это говорит о том, что развитие есть. И есть предположение, что действительно к 2029 году вооруженные силы Европы будут значительно отличаться от того, что мы видели в 2025-м. Так что собой Европа занимается совершенно точно.
Ну и по странам очень интересная ситуация вырисовывается. Турция меняется, например. Польша уже очень сильно поменялась за последние 10 лет. Бронетанковая техника и сухопутные войска Польши на данный момент, пожалуй, самые сильные в Европе. Германия ведет работу сразу над несколькими программами ракетного вооружения, во Франции строится мощный флот. Имеются в виду корабли новых типов, оснащенные ракетным оружием. Великобритания тоже занимается в том числе дронами и подводными лодками в рамках AUKUS.
Строят они их пока для Австралии, но никто не мешает и Великобритании этими же проектами распоряжаться. Европа на самом деле очень сильно меняется в военно-техническом плане.
— Недавно Мерц заявил, что если все страны Евросоюза не одобрят Украине дополнительные 45 миллиардов евро, то он заблокирует бюджет в целом. Насколько реально, что Европа выделит еще 45 миллиардов Киеву?
— В той интерпретации, которую я видел, речь о том, что Германия и некоторые страны готовы оказать финансовую помощь Украине. Но запрошенная сумма выше, и есть большое количество стран, которые не планируют принимать участие в данном мероприятии. И вот в рамках этого Мерц заявил о том, что все должны скинуться, иначе весь пакет помощи будет заблокирован. Это призыв к тем странам, которые отказались принимать участие в финансировании и оказании помощи Украине. А получится ли это у него или нет — сказать не могу. Чтобы говорить о таких вещах, нужно знать точные опорные данные, а у меня их нет. Но предыдущий опыт подсказывает, что раньше они деньги находили. Значит, есть вероятность, что найдут и сейчас.
Фотоколлаж на анонсе: «БИЗНЕС Online» (Фото: социальные сети Дмитрия Корнева; © Станислав Красильников, РИА «Новости»)