Минфин РФ готовит ко второму чтению бюджет страны на ближайшую трехлетку. На 2027-й заявлен дефицит в 5,4 трлн рублей, а это значит, что государство будет искать деньги на его покрытие «примерно везде». Отсюда — налоги с процентов по вкладам, обеление интернет-торговли и прочие налоговые «сюрпризы». О том, что означают предложения правительства по банковским вкладам граждан и какой он, настоящий бюджетный голод, в блоге, написанном специально для «БИЗНЕС Online», рассуждает экономист Александр Виноградов.
Вот тут мне карта и пошла.
— Фольклорное
Новая арифметика
У российской экономической недели с 9 по 14 ноября получился редкий сюжет, когда несколько разных новостей складываются в одну картину. Правительство готовит ко второму чтению большой пакет поправок к федеральному бюджету на 2027–2029 годы. Минфин одновременно предлагает изменить порядок уплаты НДФЛ с процентов по банковским вкладам, чтобы с 2027-го налог удерживался банками уже при выплате дохода. Минфин отчитался о дефиците федерального бюджета в 5,234 трлн рублей за январь – октябрь. Росстат сообщил, что ВВП в III квартале вырос на 1% год к году. И почти одновременно выяснилось, что инфляция после летнего замедления снова подает признаки жизни. Наверное, что-то случилось, чтобы этот «парад планет» проявил себя — понятно, помимо конца года.
Так или иначе, РФ входит в 2027 год в режиме все более жесткой финансовой сборки. Расходные обязательства велики, экономика растет медленно и, скажем так, непропорционально, нефтегазовая часть доходов нестабильна, заимствования до́роги, инфляция мешает быстро снижать ставку. В итоге бюджетная политика все заметнее напоминает заботу изрядно небогатого человека, который уже проверил карманы куртки и штанов, а теперь смотрит, не завалялась ли какая нычка под диваном.
Сразу оговоримся: «8,5 триллиона рублей поправок», прозвучавшие на заседании правительства 12 ноября, не означают, что расходы бюджета внезапно выросли еще на 8,5 триллиона. Это не новая куча денег, но большая перекладка средств внутри трехлетнего бюджета. Второго чтения еще не было, поправки одобрены правительством, т. е. перед нами пока не закон, а очень большой набор предложений о том, как разложить уже намеченный мешок с деньгами, и тем оно и интересно. Так, уже на 2027-й проектом предусмотрены доходы около 43,3 трлн рублей и расходы около 48,7 трлн, таким образом, разрыв составляет примерно 5,4 трлн рублей, или 2,2% ВВП. Иначе говоря, уже в исходной конструкции следующего года государство собирается потратить заметно больше, чем получить, а практика, напомним, показывает, что в процессе года дефицит вырастает еще и еще.
Да, сам по себе дефицит не катастрофа, «такое бывает» — и на этом месте обычно вспоминаются многолетние дефицитные бюджеты стран Запада. Вопрос в другом: чем его закрывать, сколько стоит финансирование и как долго экономика способна жить с таким разрывом без, мягко говоря, неприятных побочных эффектов?
Что показывают планы по банковским вкладам граждан
Что имеем сейчас? За январь – октябрь федеральный бюджет, по предварительной оценке минфина, получил 33,176 трлн рублей и потратил 38,410 триллиона. Дефицит составил 5,234 трлн рублей, или 2,3% ВВП. Год назад за тот же период было 3,942 триллиона. При этом доходы выросли примерно на 11%, а расходы — на 13,4%. Казна собирает из социума все больше, вот только расходы растут еще быстрее. При этом ненефтегазовые поступления за 10 месяцев выросли на 19,1% до 26,734 трлн рублей. НДС дал 14,701 трлн, на 27,8% больше прошлогоднего уровня. Нефтегазовые доходы, напротив, снизились на 14,1% до 6,442 триллиона. Бюджет все заметнее опирается не на нефтяную ренту, а на налоги, которые собираются внутри экономики. Это можно назвать диверсификацией доходной базы, а можно и иначе — фискальная система все глубже залезает в текущий оборот товаров, услуг, зарплат, прибыли и сбережений.
Это на самом деле ключевой момент сложившейся системы. Нефтяная игла — приятно, но опасно. Упадет цена на нефть-матушку, что делать будем? Но взамен нефти и доходам от нее не пришли новые сектора экономики, новое разнообразие рыночной деятельности. Пришло намеренное выдаивание социума на деньги, во имя решения основной задачи и иных приоритетов российского начальства.
Особенно наглядно это видно по истории с банковскими вкладами. Сейчас банки лишь передают ФНС сведения о выплаченных процентах. Налоговая после окончания года суммирует данные, рассчитывает НДФЛ и присылает гражданину уведомление. Сам вклад налогом не облагается, облагается процентный доход сверх необлагаемого минимума. Но правительство еще в сентябре предложило изменить систему уже с 2027 года. Банки должны стать налоговыми агентами и удерживать НДФЛ сразу, при выплате процентов. Изначальный вариант предполагал, что они сразу будут применять прогрессивную шкалу. Банки возразили, что их информационные системы к такой конструкции не готовы. 13 ноября минфин предложил переходный вариант: в 2027-м банки удерживают 13%, а ФНС уже по итогам года доначисляет сумму до нужной прогрессивной ставки — и на этом история пока застопорилась, ибо выходные.
Не, логика тут понятна. Сегодня государство получает налог с процентного дохода с большим лагом. Проценты выплачены в течение года, сведения собраны после его окончания, уведомление приходит позднее, деньги в бюджет поступают еще позже. Сумму подъедает инфляция, уж не говоря о лаге. Если банк начнет удерживать налог при выплате процентов, значительная часть поступлений окажется в казне раньше. Инфляция, таким образом, оказывается на гражданине со вкладом.
Данные по ВВП выглядят даже слишком хорошо
Проект бюджета это показывает самым прямым образом. На 2027 год поступления НДФЛ с процентов по вкладам планируются примерно в 1,02 трлн рублей против около 632 млрд в 2026-м, т. е. 400 млрд сверху, примерно 1% для бюджета. Понятно, уже в 2028 году план резко снижается примерно до 306 млрд, что связано с однократным эффектом от меры, но даже это весьма приятно по нынешнему времени. Кроме того, законопроект предлагает включить процентные доходы в более широкую прогрессивную шкалу и изменить порядок определения необлагаемого минимума.
Теперь к инфляции. С 3 по 9 ноября цены выросли на 0,12% после снижения на 0,04% неделей ранее. Годовой темп на 9 ноября оценивался примерно в 7%. Сам по себе такой недельный скачок может оказаться шумом или сезонностью, но не стоит терять из виду более широкой картины, а именно того, что для удержания инфляции (официальной) на этом уровне ЦБ держит ставку на довольно жестком для неприоритетной экономики уровне в 14%. Но ладно бы с ней, ставка в 14% имеет самое прямое отношение к бюджету. Государству приходится занимать в условиях дорогих денег, бизнесу дороже финансировать инвестиции, банкам выгодно держать дорогие депозиты, а проценты по ним превращаются во все более заметный объект фискального администрирования. Круг замыкается — инфляция поддерживает номинальные сборы, но высокая ставка делает финансирование дефицита дороже.
На этом фоне данные по ВВП выглядят даже слишком хорошо. Росстат 13 ноября предварительно оценил рост экономики в третьем квартале в 1% год к году после 1,3% во втором квартале и снижения на 0,2% в первом. Это выше прежней оценки минэкономразвития в 0,6% и соответствует оценке Банка России. Минэкономразвития после публикации пересчитало рост за 9 месяцев примерно до 0,8%. Но после темпов выше 4% в 2023–2024 годах и около 1% в 2025-м нынешние 0,5–1% выглядят уже не как разгон, а как инерция, уж не говоря о структуре такого роста. А для бюджета это принципиально: кто будет давать налоговую базу, потому как приоритетный сектор деньги только поглощает.
Настоящий бюджетный голод
Собираем картинку воедино. Есть бюджет, который уже на 2027 год проектируется с дефицитом около 5,4 трлн рублей. Есть текущий 2026-й, где за 10 месяцев дефицит уже 5,234 триллиона. Есть расходы, растущие быстрее доходов. Есть падающие год к году нефтегазовые поступления и быстрорастущие ненефтегазовые сборы. Есть высокая ставка, которая делает долг дорогим. Есть инфляция, которая не дает эту ставку быстро снизить. Есть экономика, которая формально растет, но примерно на процент. И есть государство, которое поэтому ищет деньги примерно везде.
Отсюда и 8,5–8,7 трлн рублей перераспределений внутри будущего бюджета. Отсюда обеление интернет-торговли и усиление кассового контроля в бюджетном пакете. Отсюда попытка превратить банки из информаторов ФНС в налоговых агентов по вкладам. Отсюда желание получить налог не через год, а при выплате дохода. Это обычная реакция финансовой системы на закономерное сужение свободного ресурса.
Альтернативы, конечно, есть, но все они тоже какие-то хилые. Можно сильнее занимать (уже), можно сокращать менее приоритетные расходы (уже), можно повышать налоги (уже), можно приватизировать активы (только не берет никто). Но у каждого варианта есть цена. Заимствования при ставке 14% дороги. Сокращение расходов болезненно. Повышение налогов давит на частный сектор. Рост экономики не назначается приказом. Ну а нефть не продается сама по цене, приятной для минфина.
Собственно, текущая картина в этом смысле предельно рациональна: не один большой налоговый удар по кошелькам, а множество малых движений. Здесь ускорить уплату, там расширить базу, тут перераспределить резерв, там ужесточить контроль, еще где-то занять чуть больше. По отдельности каждое решение можно объяснить некоей локальной необходимостью, но вместе они очень внятно показывают мрачную политэкономическую реальность. Денег нет, но «нет» не в буквальном смысле, в бюджет приходят десятки триллионов рублей. Но свободных денег, которые можно направить на новые задачи, не отнимая их у старых и не увеличивая дефицит, становится меньше. Именно это и есть настоящий бюджетный голод. Да, пока система справляется, но сама частота финансовых перенастроек уже говорит очень громко о том, что условно свободных денег становится маловато. И выжимать их начинают там, где еще хоть что-то можно добыть.
Фото на анонсе: © Artem Sobolev / news.ru / www.globallookpress.com
Мнение авторов блогов необязательно отражает точку зрения редакции