И хотя у меня есть свое представление о требуемом количестве банков, вопрос о необходимости сохранения банковской системы даже не должен обсуждаться. Отсюда и поддержка банковской системы со стороны Центрального банка.
— Он ее правильно поддерживает?
— Я сторонник фундаментального сокращения числа банков. И давать доступ к ресурсам ЦБ тысяче банков, по-моему, не совсем рационально.
— Фундаментальное сокращение — это насколько?
— У нас на 200 банков приходится более 90% активов банковской системы. Так что этого количества вполне достаточно. Нравится это кому-то или не нравится, но размер, оказывается, имеет значение. Зная, сколько стоят современные банковские технологии, IT, я не верю, что маленький банк технологически может быть эффективен. Его толкают на разные нелегальные операции, поскольку по-другому выжить в современных условиях практически невозможно. Поэтому владельцы некоторых маленьких банков набрали рублей, конвертировали в доллары и частично исчезли. Потому что поняли, что вдлинную они не выживут.
— Зачем вам тогда банк " Северная казна ", как вам удалось перебить предложение "Системы"?
— Мы купили банк, который нам добавил 6000 корпоративных клиентов и 400 000 розничных. Это хороший банк, один из ведущих на Урале. У него были некоторые проблемы, прежде всего с ликвидностью. Но мы его не спасали, а приобретали из бизнес-соображений.
Почему именно мы — нам удалось уговорить владельцев, мы им заплатили. Главное — для нас это профильный бизнес . У нас профессионально более сильные позиции, чтобы сделать что-то хорошее с этим банком. А различные нюансы и подводные камни, которые есть почти в любой сделке, не так важны.
— А как должен обстоять этот процесс с точки зрения системы?
— Сейчас наметилась линия абсолютной поддержки государственных банков. Сбербанк и ВТБ находятся в совершенно особом положении. Прежде всего они получают "суборды" практически без ограничений. Правда, за это должны, видимо, поддерживать те предприятия, которые правительство считает нужным поддержать. Такая иллюзия банковской деятельности, а на деле бюджетная поддержка. Не знаю, насколько это эффективно.
Безусловно, экономике нужны десятки банков, а не два. Но и не тысяча. Собственно, я думаю, что поддержкой 2-3 десятков банков дело и ограничится. На большее не хватит средств.
Я, кстати, не за " убийство " мелких банков, просто неправильно их искусственно поддерживать. Эффективный банк всегда найдет, кому продаться или с кем консолидироваться. Если же они выживут сами, то пусть выживают.
— Как тогда помогать компаниям?
— Еще раз повторю: прежде всего надо помогать людям, а не компаниям. Зачастую лучше просто год или два платить зарплату вместо пособия по безработице и переучивать работников за счет бюджета, но не давать денег предприятию.
— Долги выкупать надо?
— Если вы имеете в виду схему с Внешэкономбанком (ВЭБ), то там о спасении речи не идет. Идея проста: вместо Запада собственники будут должны нашему государству. Altimo в ВЭБе получила $2 млрд на более жестких условиях, чем в Deutsche Bank . Где здесь элемент спасения, я не очень понимаю. Была лишь боязнь, что стратегические активы (металлургические, телекоммуникационные) уйдут на Запад.
— А теперь?
— Я думаю, что часть этих активов отойдет государству. Вообще, я более чем либеральный экономист, но во время войны либеральная экономика не работает.
— Кризис — это война?
— Да, кризис — это война. Поэтому ограничения рынка сегодня неизбежное зло. Deutsche Bank, по сути, за копейки мог получить практически контрольный пакет в крупнейшем операторе мобильной связи России. И государство подошло весьма рационально. Кроме того, есть отрасли, которые во всем мире считаются стратегическими.
Вы попробуйте сейчас купить неконтрольный пакет в западной телекоммуникационной компании! У нас были такие попытки. Это невозможно, поверьте мне. Правительства не дают. Даже если речь идет всего о 10%.
— Может быть, это связано именно с репутацией русских?
— Безусловно, это связано с отношением к России. Но в этом случае я сторонник симметрии. Никаких аргументов вести себя мягче не существует. У нас отношение к западным инвесторам весьма благодушное, отношение к нам там фундаментально жестче. Многие до сих пор относятся к русским как к обезьянам, чтобы у вас не было иллюзий. И когда мы не позволяем к себе относиться как к туземцам с бусами, нашим партнерам зачастую это начинает не нравиться.
— Как будет развиваться ситуация с Telenor, история с Fаrimex способствует диалогу?
— Не хочу комментировать решения отдельных судов, тем более что в случае с Farimex мы не являемся стороной спора. Просто во всех компаниях, где мы являемся акционерами, мы работаем в интересах этих компаний. А не в интересах "Альфы". Всегда и везде. В ТНК-ВР, в "СТС-медиа" и т. д. Это единственно честная позиция. Telenor же постоянно ставила свои интересы выше интересов акционеров " Вымпелкома "
— Какие условия по кредиту Altimo в ВЭБе?
— LIBOR + 8% на $500 млн и LIBOR + 5% на остальное. Обязательства по предоставлению гарантий Альфа-банка в случае падения рынка…
— Насколько, по вашей оценке, затянется падение экономики?
— До
Как только на Западе случился кризис, деньги из России стали уходить. А возможности рефинансироваться просто не было.
На кризис ликвидности наложилось падение экспортных цен на сырье . И экономика многих предприятий оказалась ниже ватерлинии. Так что пока оба фактора не восстановятся, рассчитывать на стабилизацию трудно.
— Но ведь упал не только сырьевой сектор: падение повсеместное и огромное…
— Это связанные вещи. Денег стало меньше — банки перестали выдавать кредиты. Люди перестали покупать квартиры. Падает спрос на жилье — падает спрос на строительство , а следом — на металл и т. д. и т. п. Это нормальная экономическая цепочка.
— А делать что?
— Если основные причины кризиса — отсутствие ликвидности и падение цен, то и первоочередные действия очевидны: предоставление ликвидности через банки и стимулирование внутреннего спроса. Именно стимулирование спроса (населения, государства), а не "господдержка" через финансирование оборотных средств сотен предприятий.
Это немедленно. А затем необходимы сбережения и инвестиции . К сожалению, в последние годы мы серьезно отставали по уровню инвестиций. Их доля в ВВП у нас не превосходила 20%. А у Китая — 40%, у Индии и Казахстана — по 30%.
Но инвестиции предполагают сбережения. В ближайшие годы рассчитывать на сбережения населения не приходится — они и так были невелики и сокращались: в
На предприятия, учитывая сегодняшнее положение, рассчитывать тоже не приходится. Прямые иностранные инвестиции практически не выросли с
Так что опять одна надежда на государство, но оно у нас не самый эффективный инвестор.
Кстати, уровень сбережений и их форма очень четко отражают разрыв между реальностью и представлением о ней в разных странах. То, что в последнее время американская семья в среднем сберегала менее 1% годового дохода, отражает избыточный уровень оптимизма в США. Верили в светлое будущее. Низкие долгосрочные процентные ставки, ставшие первой причиной кризиса subprime debt, из той же оперы.
Но и у нас с избыточным оптимизмом все было в порядке, отсюда падающий уровень сбережений семей и вложение средств в квартиры — не для того, чтобы жить, а для того, чтобы позже продать дороже.
— Насколько эффективно действуют власти?
— У нас в целом весьма квалифицированное правительство. Хотя каждый экономист имеет собственное мнение, в том числе и я. Я бы, например, по-другому провел девальвацию.
— Резче и быстрее?
— Правильным было решение сбить панику. Но поддерживать 3,5 месяца курс и при этом раздавать ликвидность было, на мой взгляд, нерационально. Считаю, что уже за месяц все адаптировались. И тратить резервы дальше не стоило.
Также считаю, что не стоило активно давать деньги маленьким банкам. Смотрите: субординированные кредиты получили только три частных банка, владельцы которых также внесли деньги. Остальные такой возможностью не пользуются. Знаете почему? Нужно свои деньги вносить. И дело не только в том, что их нет. Хозяева сами не до конца верят в свои маленькие банки. Они не хотят рисковать. В результате почти 200 млрд руб., выделенных на "суборды", лежат невостребованными. Мне кажется, это неправильно. Надо было раздать большие суммы небольшому числу банков.
И мне кажется ошибочным решение об увеличении ставки рефинансирования. ЦБ этим пытался остановить бегство в доллары, но в условиях очевидно идущей девальвации цифры уже не имеют значения. Главным становится доверие — доверие к той или иной валюте, основанное на тренде ее курса. Так что дополнительные рублевые проценты не остановили переход в доллар, но сильно усложнили возможности кредитования реального сектора.
— А объявление о верхней границе коридора адекватно?
— С одной стороны, объявление коридора проясняет позицию ЦБ и делает жизнь более предсказуемой. Это важно. С другой — твердые обещания остаться в коридоре в условиях кризиса давать опасно. Упадет цена на нефть — и от этого коридора ничего не останется. А про сделанную оговорку о возможном пересмотре коридора в таком случае никто не вспомнит. Все читают слово "коридор". А слово "если" уже ни до кого не доходит.
В принципе, сегодня сальдо счета текущих операций положительное, поэтому заявления руководителей ЦБ о возможном укреплении рубля верные. Но инфляция работает в другую сторону. И при инфляции на уровне 15% к концу года доллар все равно должен стоить около 38 руб. И это при цене $40/барр.
Плюс непонятны параметры необходимой эмиссии. По нашим расчетам, только на капитализацию банковской системы потребуется до 5% ВВП.
— Откуда эта цифра?
— Я исхожу из того, что к концу года плохие кредиты могут составить не менее 15% совокупного портфеля банковской системы. Это означает потерю 80% капитала банков. Чтобы сохранить хотя бы две трети предкризисного капитала, потребуется 4-5% ВВП на рекапитализацию.
— Насколько банковская система готова к резкому сокращению числа банков? В том числе система страхования вкладов.
— Очень плохо, что население о системе страхования осведомлено плохо. Об этом надо постоянно говорить и писать. Кстати, на время кризиса я бы страховал 100% вкладов. При наихудшем сценарии это будет стоить еще несколько десятков миллиардов долларов. Не такая большая цена за стабильность финансовой системы.
— Есть опасение, что даже если будут деньги, то при больших объемах выплат все равно возникнет неразбериха, которая сведет на нет все прелести от защиты для граждан.
— Обеспечить выплаты в течение нескольких дней, хотя бы в Сбербанке, — это не проблема.
— А что будет с долларом и нефтью к концу года?
— Есть фраза Егора Гайдара, что любые прогнозы цены на нефть крайне опасны для профессиональной репутации.
Что касается доллара, то курс любой валюты — дело во многом рукотворное. Если американцы будут финансировать свой большущий дефицит бюджета внешними заимствованиями (давая иностранцам заработать и увеличивая долговое бремя для следующих поколений), это будет одна история. А если начнут просто вливать наличность (как недавно влили 1 трлн) — совсем другая.
Потенциал заимствований у США по-прежнему большой: к началу кризиса американский госдолг составлял 62% ВВП, Германии — 76%, а Японии — 198%. При этом многие страны (особенно имеющие большие долларовые резервы) обречены кредитовать США и поддерживать доллар, иначе резервы обесценятся и замедлится рост. Китайцы про это прямо говорят. Учитывая стремление развивающихся стран к росту и демографическую ситуацию, надеяться на сокращение дефицита счета текущих операций и американского госдолга в ближайшее время нереалистично.
Сохранится высокий спрос на доллар и со стороны частных инвесторов. Американский финансовый рынок — самый развитый, самый защищенный (с точки зрения прав собственности), самый ликвидный и непропорционально большой: если на долю США приходится около 28% мирового ВВП, то американский финансовый рынок больше половины мирового.
Одним словом, в среднесрочной перспективе ни о какой катастрофе доллара речи быть не может.
— Сколь близки к крушению экономики на постсоветском пространстве? Например, страны Прибалтики.
— Учитывая их небольшой размер (в связи с чем их недорого спасать), а также то обстоятельство, что это примеры новой демократии, которые должны быть позитивными, я думаю, что с помощью МВФ , Евросоюза или других структур дефолтов в Прибалтике не будет.
Причина кризиса почти всегда одинакова — разрыв между реальностью и представлением о ней. Чем больше этот разрыв, тем глубже кризис. В Прибалтике была эйфория от свободы, от членства в Евросоюзе, хотя многое, в том числе нормы поведения и отношение к труду, во многом осталось советским. Ментальность по большому счету осталась советской.
Не только Прибалтика, но и многие страны Восточной Европы гораздо менее западные, чем им хотелось бы думать. И избыточный оптимизм должен был привести их к более тяжелому кризису, чем на "настоящем" Западе.