Культура 
31.08.2014

Уроки свободы в стиле барокко

На фестивале «Казанская осень» воспроизвели этикет придворных отношений

Традиционный — теперь уже четвертый — open air «Казанская осень» впервые представил Татарский симфонический оркестр в образе придворного коллектива, в сопровождении которого за культуру барочного пения отчиталась гостья из Берлина Симона Кермес (колоратурное сопрано). Засвидетельствовать необычное событие специально для «БИЗНЕС Online» приехала музыкальный критик Елена Черемных (Москва).


ПОГРУЖЕНИЕ В ОПЕРНУЮ ИСТОРИЮ БЕЗ ОБИНЯКОВ

Оперное барокко, инициированное для Дня республики Государственным симфоническим оркестром республики Татарстан и его руководителем Александром Сладковским, явилось на радость публике у Дворца земледельцев не под дождем, который обещали метеорологические провидцы, а в солнечной вечер. Явилось оно в соответствующем виде: с пудреными париками оркестрантов, гигантским кринолином и серебряными башмаками примадонны, на дворцовом фоне и в обрамлении фейерверков, перекинувшихся с огромного видеоэкрана в заречный горизонт концертного финала. Два отделения, между которыми случилась обратная смена оркестрантских камзолов на фраки и перекидывание вокального репертуара из барочных XVII - XVIII веков в белькантовую традицию века XIX, а оттуда и в эстрадизированную манеру XX века, оказались на редкость содержательными. Для формата «народного гулянья» — даже сенсационными.

Понятно, что любой концерт на открытом воздухе воспринимается саундтреком к окружающей действительности. Право, сложно было бы придумать лучшее окружение для оперного кроссовера Симоны Кермес и Государственного симфонического оркестра Татарстана, давшими своей публичной акции прямо-таки эрудитское название «От Монтеверди до Верди». Три века оперной истории, начиная с Клаудио Монтеверди — автора хронологически первой оперы «Орфей» (1607), и заканчивая даже не Верди, как следовало бы ожидать, а Леонардом Бернстайном — автором оперетты, скорее даже мюзикла «Кандид» (1956), как влитые вписались в махину Дворца земледельцев с его утрированным размахом, возведенной в стиль архитектурной эклектикой и, кстати говоря, неплохим акустическим эффектом. Грамотно выведенный в динамики звук (звукорежиссер — Владимир Рябенко, Санкт-Петербург) без «завалов» упирался в боковые крылья «Дворца», прямо как в резонирующий задник сценической коробки.

Погружение в оперную историю начали без обиняков. На сцену вышли 38 оркестрантов Придворного оркестра в париках и камзолах. Началась генделевская «Музыка для фейерверка». В театральном, кажущемся шуточным маскараде музыкантов, предводительствуемых Сладковским в образе барочного капельмейстера с тамбурмажорским жезлом, на самом деле высветилось много неявных, но вполне уместных смыслов. От неакцентированной, но до сих пор актуальной позиции в отношении серьезной музыки как искусства придворного до некоего эстетического аванса тому типу «зрелища для народа», которое, не опускаясь до уровня толпы, напротив, настраивает людей на диалог с «высоким» в искусстве. И публика, похоже, приняла условия игры: не звенела мобилками и даже не аплодировала между частями «Музыки для фейерверка» — этой своего рода маленькой симфонии. Насладиться королевским звуком четырех труб без единого кикса (!), залихватским соперничеством литавр и этикетно учтивым исполнением можно было сполна.

СИМОНА КЕРМЕС НЕ УМУЧИВАЛА ОДНООБРАЗИЕМ

С выходами Симоны Кермес стали возникать совсем уж малопривычные для массового действа краски. Придуманная (в том числе и ею) программа была, как у хорошего музейного экскурсовода, интенсивной, не умучивала однообразием. За мнимой простотой, даже свойскостью несколько молодежного поведения Кермес угадывается большой опыт этой певицы, умеющей и в церкви спеть (как это случилось 8 августа на престижном менухинском фестивале в Гштааде), и к «народу выйти» (как это было в Нюрнберге, где 3 августа Кермес давала предыдущий open air с местным симфоническим оркестром). При том, что эта исполнительница — не из пасующих перед аудиторией, первая ария из оперы Никколо Порпоры «Митридат» прозвучала у нее несколько зажато и, увы, с заметно «подмазанными» фиоритурами. Но уже во второй — арии Альмирены из «Ринальдо» Генделя — она сумела передать бездну тонких, заглубленных в нежнейшее вокальное pianissimo красок, вообще говоря, немыслимых для формата «стадионного» выступления. Далее был и вовсе феерический аттракцион: ария Арбака из «Артаксеркса» Риккардо Броски. Этот баховский современник, в свое время куда более известный, чем Бах, писал данный номер любимому братику Карлу Броски, тот был популярнейшим в первой половине XVIII века певцом, в историю оперы вошел под именем кастрата Фаринелли.

С тех пор как кастраты исчезли, их партии запели женщины. Но лишь в конце прошлого века, когда Чечилия Бартоли выпустила диск с кастратскими ариями Вивальди (и получила за него премию Grammy), мастерство женского воспроизведения этой подзабытой части оперного репертуара стало насыщаться изысканной двусмысленностью андрогинного — с мужскими нотками — выражения. Собственно, конкуренция, возникающая на этом поле между пока еще очень немногими в мире певицами, до известной степени и рифмуется с той немыслимой картиной соперничества, которая в эпоху барокко прошивала красной нитью каждую более менее громкую певческую биографию. Все это к тому, что соревновательность в оперной культуре барокко — не отвлеченная эмоция, а важная категория. И именно вот этой — не самой явной для неискушенного зрителя соревновательностью, как другими затаенными, но придающими тонус качествами, Кермес умеет жонглировать, как мало кто еще.

В этом убеждали и огненная ария Электры из моцартовского «Идоменея» — ну не споешь, не сыграешь такое без оглядки на тот же номер в исполнении Анны Нетребко в Зальцбургском концерте к 250-летию Моцарта, и сокровенность баллады Монтеверди «Эта сладкая мука» (Чечилия Бартоли «мучит» ту же Si dolce e`I tornamento под гитарный перебор). Такое вот знаточество, кажется, ни на секунду не отпускает Кермес. Чего стоили Речитатив и ария Линды из оперы Гаэтано Доницетти «Линда ди Шамуни», где безупречное bel canto со всеми колоратурными вывертами сопроводилось импровизированным общением певицы с девчушкой из публики, тиская которую Кермес полномера провела на корточках. Будто заводная кукла: посади так, посади эдак, а механизм голоса, знай, делает свое. Да как безотказно! Кстати, «кукольное» было удачно разыграно и в арии Кунигунды из «Кандида» Бернстайна, одной из самых неочевидных и столь же сложных метаморфоз барочного в почти эстрадном варианте этакой американской «штуковины», изобретенной уже на стыке оперы и мюзикла.

«ТИТАНИК» И ОБЪЯТЬЯ

Говоря по совести, простодушие казанской публики Кермес «переиграть» не удалось. Ей внимали и ее слушали, пожалуй, с тем академическим придыханием и уважением, которое не очень-то способствует раскрепощенному диалогу «сцены» и «зала». К тому же видеоэкран понятным образом посодействовал эффекту «стеклянной перегородки»: как будто по телевизору глядя на заезжую именитость, публика так и не вступила с нею в ситуацию энергетического взаимообмена. А это очень важно, ведь open air подразумевает, что народ таки требуется «завести». Во всяком случае, так думает любой артист. Однако, что делать артисту, видящему, как у него под носом после первого же номера два VIP-ряда снимаются с мест и покидают аудиторию? Кермес поступила мудро, сделав вид, что ничего не произошло. Но лишь к самому концу, когда пошли бисы и прозвучала песенка «Лили Марлен» — дань любимому ею Берлину и намек на печальную судьбу этой мелодии в годы Второй мировой войны, началось что-то похожее на теплую отдачу со стороны публики. Последний номер — песня из «Титаника» — шел под салют и радостные объятия Кермес с двумя красавицами, поднявшимися на сцену прямо из толпы.

«СО СЛАДКОВСКИМ МНЕ БЫЛО ОЧЕНЬ ПРИЯТНО И РАБОТАТЬ, И ВЫСТУПАТЬ»

После концерта Кермес ответила на вопросы «БИЗНЕС Online».

— Как вы оценили качество Татарского симфонического оркестра?

— Превосходный коллектив и очень хороший дирижер — Александр Сладковский. Хороший дирижер, прекрасный человек и настоящий джентльмен.

— Вам как певице все эти качества в дирижере необходимы?

— Когда не чувствуешь контакта с партнером, это всегда неприятно. А со Сладковским мне было очень приятно и работать, и общаться, и выступать. Повторяю, он очень профессиональный дирижер. Вы же сами понимаете, если и Гендель, и Бернстайн, и Моцарт, и Доницетти...

— Кстати, кто придумал сегодняшнюю программу?

— Вы знаете, все свои программы всегда придумываю я сама...

— Как же могло случиться, что в концерте под названием «От Монтеверди до Верди» не оказалось Верди?

— А у меня был один номер вердиевский, но поскольку программа оказалась насыщенной и большой сама по себе, мы решили от него отказаться. Все-таки этого автора знают много лучше, чем тех, кого я пела сегодня. Кстати, еще один номер «вылетел» по той же причине: ария из «Семирамиды» Россини.

— Ваш первый августовский open air в Нюрнберге назывался «Примадонна». Там пресса оценила событие как одно из лучших в истории их симфонического оркестра. Много ли номеров из той программы было повторено в Казани?

— Совсем немного. Мне интересно работать каждый раз с новыми вещами. Хотя, конечно, какие-то арии и номера из концерта в концерт кочуют.

— А как в Казани оказалась песенка «Лили Марлен»?

— Вы знаете, я просто очень люблю Берлин. И как-то связываю свое чувство к нему с историей этой песни. Она же была запрещена Гитлером, а ее слушали и очень любили немецкие солдаты. Ну, мне просто человечески было важно отметиться и спеть ее здесь, чтобы как-то напомнить о мире, о людях, о разных временах. Понимаете, я немка.

— Недавно живете в Берлине?

— Всего год.

— Когда вы готовите репертуар, вы настраиваетесь по другим исполнительницам того же репертуара?

— О нет, я никогда этого не делаю, опера же не означает, что она принадлежит какой-то конкретно исполнительнице. И мы, певицы, не можем говорить: это моя ария, и пусть ее больше никто не поет. Я пою то, что мне нравится. И думаю, у меня, как и любого артиста, есть это право.

— Вас не смутил уход некоторой части VIP-публики после первого же вашего номера. Такое вообще нормально?

— Вы знаете, такое вообще в нашей жизни бывает. Бывает. Ну а мы что? Мы к этому должны быть готовы и должны продолжать работать. Я, конечно, в первую минуту подумала: «Что-о-о-о, уходят?!» Но я вам скажу, это хорошо, что они ушли, а то от них шла бы не та энергия...

— Успели посмотреть Казань?

— У меня очень много работы. Я буквально на чемоданах живу, поэтому я рада уже тому, что удалось тут побывать

— А что скажете о публике? Не показалась отстраненной?

— Конечно, мне хотелось бы, чтобы с самого начала какие-то люди вышли к сцене, как это было уже на бисах. Ну что же? Надо было разогревать публику, разогреваться самой и добиваться, чтобы произошло все так, как тебе самой и хочется. Думаю, произошло. И знаете, я точно вам говорю: в этом году казанский open air последний. Больше не буду выступать на улице. Слишком холодно.

Елена Черемных

Печать
Нашли ошибку в тексте?
Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
Комментарии (8) Обновить комментарииОбновить комментарии
  • Анонимно
    31.08.2014 15:00

    Великолепный концерт,молодцы ГСО

  • Анонимно
    31.08.2014 15:48

    А разве не ввели еще санкции на европейскую культуру? Надо немедленно произвести импортозамещение на местную культуру и дать ей шанс развиться нашей культуре!

  • Анонимно
    31.08.2014 15:56

    Слушали Малера в Вене на open air:никаких тебе огороженных vip-мест.Может,перенять европейский опыт в полном объеме?И тогда таких неловких моментов могли бы избежать.Сразу вспоминаешь пословицы про ложку дегтя в бочке меда и про девушку вывезенную из деревни.Мои соболезнования Алесандру Витальевичу.И огромная благодарность за эти именины сердца.

  • Анонимно
    31.08.2014 17:52

    Наконец то появились хорошие концерты в городе. А то только и всякая дешевая попса

  • Анонимно
    31.08.2014 18:40

    В отличие от мюзикла на противоположном берегу Казанки концерт у дворца земледельцев был на более высоком праздничном эмоциональном и интеллектуальном уровне. По крайней мере таково личное впечатление непрофессионала. Оркестр конечно был хорош, во всяком случае для публики, которая не часто может себе позволить потратить несколько сотен рублей и свое время на посещение репертуарного концерта. А классическая музыка "вживую" сейчас вообще редкость. В общем, это удача для всех "страждущих", тем более, что бывает раз в году. Симона Кермес, думается, произвела впечатление на казанскую публику. Сначала небольшой шок своим нарядом. Особенно обувью. Я грешным делом подумал с первого взгляда, что она в кроссовках. Хотя такая обувка вполне могла бы гармонировать с "джинсированным" жакетом. Но мужская аудитория, конечно, прежде всего оценила стройность фигуры примадонны, что подчеркнул радикальный фасон ее платья XVIII века, "модернизированного" под настоящее время. Глядя на черты лица, прическу пришло на ум, что такие внешне, наверное, должны были быть валькирии. Мимика и темперамент очень сповобствовали такому восприятию образа певицы. Истинная немка. На мой взгляд (или слух?) она обладает досточной силы и красоты голосом. Во всяком случае провалов и "придушенностей" я не заметил. Все свои свои выходы отработала энергично (даже пританцовывая в манере джаз-вумен), с чувством и искренностью настоящей вокалистки. Артистизм певицы и владение сценической техникой проявились (тоже соглашусь с автором заметки) в эпизоде с девочкой, которую она смогла сделать "партнершей" на несколько минут. В общем, подтвердила мое давнишнее мнение, что если немцы за что-то берутся, то делают добросовестно и качественно. И это проявляется и в искусстве, и в спорте, и в пивном "Октобер-фесте", и в изготовлении "Мерседесов". Умеют организованно трудиться и радостно отдыхать. В свое время такое же светлое и веселое музыкальное впечатление осталось от выступления эстрадного оркестра Йохана Брауэра, давным-давно приезжавшего в Казань в советское время. Неколько слов об окружающей обстановке. После застройки набережной уродливыми (иначе сказать не могу) ресторанами, парковками и прочими коммерческими "удобствами" сквер перед сценой "закрылся". А тут еще полицейский контроль-оцепление. Нет ощущения простора, которое еще в прошлом году было от визуальной близости воды в реке. Стена, воздвигнутая между набережной и "элитными" домами, - это плохая реклама казанской градостроительной и архитектурной школе. С набережной во многих местах даже панорамы Кремля не видно. Это - мягко говоря, глубоко не копая... Этот становящийся традицинным концерт достоин уже более приспособленного места. Прежде всего в смысле сцены и акустики. Неплохо бы иметь сцену в стиле сооружений для праздников песни на открытом воздухе прибалтийских республик. Может быть специально для этого соорудить "амфитеатр" на этом или противоположном берегу Казанки. Тогда его можно было бы использовать не только один раз в году и для разных представлений. Надо, чтобы дети со своими родителями и пожилые зрители, да и не только они, могли "выдержать стоянку" в течение пары часов. Для примера взять можно вагнеровские, моцартовские и другие концерты на пленэре в Германии, Австрии, Италии... Мечты, мечты. У крутых дядек свои планы по "освоению" поймы Казанки. Не станут нас слушать. А надо бы, когда речь идет об общественном благе. Советую прислушаться.

  • Анонимно
    31.08.2014 20:36

    Молодцы!

  • Анонимно
    31.08.2014 20:51

    Ее голос на фоне салюта звучал сильнее! Композиция из Титаника, голос Симоны Кермес и салют - это был суперЭффект!!! Набережная без освещения и отсутствие туалетов не испортили ощущений))) фонтанчики симпатичные!

  • Анонимно
    2.09.2014 11:50

    Да отличный концерт был. Главное, что выдержали стиль. Не снизили планку. И разыграли Придворную культуру эпохи барокко по-умному. Всегда ценю соответствие задачи ее воплощению. Ну и мастеровитость певицы доставила удовольствие. Горжусь.

Оставить комментарий
Анонимно
Все комментарии публикуются только после модерации с задержкой 2-10 минут. Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария. Правила модерирования
[ x ]

Зарегистрируйтесь на сайте БИЗНЕС Online!

Это даст возможность:

Регистрация

Помогите мне вспомнить пароль