Общество 
25.09.2017

Микаил Шишханов, Бинбанк: «Деньги не воровал, активы не выводил!»

Экс-президент Бинбанка рассказывает, как банк пришел к санации, оценивает свои ошибки и обещает никогда не заниматься банковским бизнесом

«Я 25 лет проработал, у меня была мечта. Чуть-чуть мне не хватило, чтобы построить ту организацию, которую можно было бы построить, поставив имеющееся на правильные рельсы. Если сохранить то, что есть, это будет сильная организация», — говорит Шишханов. Он соглашается, что допустил массу ошибок, но это только потому, что в его характере есть черта «не сразу слышать». Он отмечает: «Готов все делать, как скажет Центробанк, чтобы не было вопросов. А дальше найду себя в каком-нибудь другом бизнесе».

. Микаил Шишханов: «Я 25 лет проработал, у меня была мечта. Чуть-чуть мне не хватило, чтобы построить ту организацию, которую можно было бы построить, поставив имеющееся на правильные рельсы» Фото Валерий Левитин, РИА «Новости»

«МЕНЯ ВСЕ ВРЕМЯ АРЕСТОВЫВАЛИ»

Микаил Шишханов отказался фотографироваться для интервью — по нему видно, как трудно далась ему последняя неделя. Он в который раз прокручивает в голове историю Бинбанка, анализирует допущенные ошибки. Бинбанк второй из топ-15 по размеру активов российских банков, которому предстоит санация — вслед за «Открытием». Так же, как и «Открытие», группа Бинбанка пройдет процедуру по новой схеме — за счет Фонда консолидации банковского сектора (ФКБС). Шишханов обещает, что собственники вернут в банк активы более чем на 300 млрд руб. Этого должно хватить, чтобы закрыть дыру в банке исходя из предварительной оценки. Впервые регулятору придется иметь дело со строительным бизнесом — банку отойдет «Интеко» и часть активов А101.

Шишханов, по его словам, решил больше не заниматься банковским и регулируемым бизнесом и не собирается претендовать на 25% акций Бинбанка, если они даже останутся у старого собственника — как допускает закон при санации силами ФКБС. Он отказался бы от них в пользу своего дяди, владельца «Русснефти» Гуцериева, с которым вместе контролирует банк, поскольку сам их «не заслуживает». Он признает, что добил Бинбанк покупкой «МДМ банка», но не скрывает, что повторись история заново — он все равно бы его купил.

— Расскажите, как вы дошли до жизни такой — как вы пришли к этой ситуации?

— Вы знаете, за два дня уже столько раз пришлось объясняться.

— Мы же не на допросе. Вы расскажите свою историю.

— Эта ситуация сложилась по нескольким причинам. Ключевая — это экономическая ситуация в стране в целом, с учетом геополитических противостояний. Кроме того, категорически поменялся надзор со стороны Центробанка. Я на рынке с 1993 г., и тогда ЦБ многие вещи делал по-другому, а сегодня у регулятора поменялась идеология — она стала совершенно другой. ЦБ очень жестко сейчас преследуют одну цель: все банки должны стать максимально прозрачными и понятными. Все-таки все эти нововведения — «Базель III», буферы по капиталу — жестко ударили по российским частным банкам. У частных банков нет того объема поддержки, который есть у государственных банков. Мы готовились с 2010 по 2013 г. — я объездил весь мир, смотрел, какие бизнес-модели выбрать, какие выбрать модели управления. На тот момент, в 2013 г., было две модели поведения — органический рост и рост за счет M&A. На тот момент точно никто не мог предположить, что экономика окажется в такой ситуации. Никто не мог предположить, что и ЦБ будет таким, какой он сейчас — в хорошем смысле, — т. е. жестким и последовательным. Я понимаю, что сегодня надзор это должен сделать, чтобы не стало еще хуже завтра. Вот, собственно, и все. Потом был Москомприватбанк — это сложнейшая сделка.

— Расскажите про эту сделку.

— В апреле 2014 г. я летал на Украину несколько раз. Меня все время арестовывали — как раз начинался конфликт между странами. В аэропорт прилетаешь, а тебя на три часа арестовывают, объясняешься — тебя отпускают. Самая большая проблема «Москомпривата» была в том, что около 2 млн клиентов нельзя было идентифицировать здесь — у банка весь бэк-офис был на Украине.

— Если эта сделка была такой сложной, как вы говорите, почему вы в нее вошли?

— Это было абсолютно бизнес-решение. Мы на тот момент не были лидерами в сегменте кредитных карт, хотя пытались несколько раз в этой области заявить о себе. А Москомприватбанк выстроен как хорошая IT-компания, это была хорошая возможность стартовать на рынке банковских карт. Что мы и сделали.

— Но в этой сделке была же политическая составляющая.

— Первая причина — это бизнес. Ну конечно, всегда ты рассчитываешь на какие-то бонусы для себя, что ты молодец и в такой ситуации смог это сделать, — здесь я не буду лукавить. Но главная причина — это все-таки бизнес.

— И что же — бонусы были в итоге какие-то?

— Без комментариев. (Смеется.)

— Вы покупали, санировали не только Москомприватбанк. Вы в принципе для себя решили пойти путем экспансии, так?

— Да. Потому что я понимал, что у нас довольно сильная команда, хорошая платформа — это серьезный задел. И нужно было сделать рывок, чтобы за пару лет достичь определенных показателей по объему, а потом потихонечку зачистить все проблемы, структурировать. Я как-то спокойно был настроен на то, что любые активы, какими бы проблемными они ни были, — их всегда можно привести в нормальное состояние. Потом мы купили «ДНБ банк» — очень неплохой банк в Мурманске. Мы хотели в определенных регионах создать домашние рынки. Мы определили стратегию развития, разделили бизнес на корпоративно-инвестиционный и розничный, передали стандартные продукты в розничный блок. Создали единую IT-платформу.

А дальше в конце 2014 г. нам предложили группу «Рост банка». Я в онлайне созвонился с Агентством по страхованию вкладов (АСВ). Мы санировали Москомприватбанк и поэтому в онлайне обменивались информацией с АСВ. Санация Москомприватбанка, кстати, проходила удачно: мы «попали» из-за девальвации, но ненамного (быстро отработали). А вот «Рост банк» стал печальным приобретением для нас. Мы выигрывали этот конкурс: по условиям мы должны были пять банков группы [«Рост»] присоединить к «Рост банку», а потом «Рост банк» присоединить к Бинбанку. Там была зафиксирована потеря капитала в размере 35 млрд руб. А потом курс [доллара] вырос в 2 раза, и на рынке началось страшное. Мы все помним, когда Сбербанк и Альфа-банк предлагали какие-то безумные ставки. А пассивы клиенты могут забрать моментально: де-факто все счета у банков, по сути, являются счетами до востребования. Для клиентов это, может быть, и хорошо, а вот для банков может быть проблемой. У нас тогда за неделю вся депозитная база стала в 2 раза дороже, к тем 35 млрд руб. добавились потери еще на 35 млрд руб.

Обычно в санациях можно доказать, что произошли какие-то изменения в экономике, и попросить добавить денег. Но здесь, когда мы начали санацию, произошла ситуация с «Трастом», и она была достаточно скандальная. Я тогда подумал, что в этой ситуации просить денег бесполезно — никто не даст. Хотя попробовали, конечно, но оставили эту идею. Мы начали думать, что с этим делать, — считать, как объединять банки. «Рост банк» до нашего прихода был большой отмывочной конторой, было много всяких транзитных сделок, и остановить их было очень сложно — это можно сделать только в централизованной системе. А в этом периметре было около 270 децентрализованных точек продаж. Все банки группы «Рост банка» самостоятельно работали, и совсем вразнобой. Мы предложили пассивы этих пяти банков передать на Бинбанк, чтобы затем передать их «Рост банку», где будут сконцентрированы все проблемные активы. Мы решили всю проблемную зону сосредоточить в одном месте — на «Рост банке» (а другие банки группы «Рост» присоединить напрямую к Бинбанку). Общий объем таких активов был 200–230 млрд руб.

— Но Бинбанк выдал «Рост банку» больше 600 млрд руб.

— Если бы мы не передали активы, мы бы потратили еще на эту децентрализованную систему $100–200 млн. Мы посчитали, что если пойдем по изначальному сценарию (присоединить банки к «Рост банку», а его потом — к Бинбанку), то потеряем еще около 15 млрд руб. на операционные расходы. И тогда убытки перевалили бы за 100 млрд руб. В итоге из того портфеля, который был на группе «Рост», — это примерно 170 млрд руб. — процентов 90 к 2015 г. вышло в просрочку. Тогда в 2015 г. случился «МДМ банк», и мы приняли решение оставить «Рост банк» просто как оболочку: убрать все пассивы в Бинбанк, перевести в него всех клиентов. И потом выдать межбанковский кредит с баланса Бинбанка на «Рост банк». При этом все активы, которые есть у «Рост банка», — они лишь где-то на 20—25% от Бинбанка, все остальное — активы «Рост банка» и «МДМ банка».

— То есть вы внутри группы сделали банк плохих долгов?

— Конечно. Но на базе того банка, который сам по себе был плохим долгом. Потом появился «МДМ банк», и это была скрытая форма санации.

— Вас попросили его санировать?

— Да нет, в банковском бизнесе в принципе нет такого слова — «попросили». Я оценивал «МДМ банк» не с точки зрения активов, а с точки зрения синергии от покрытия регионов, от продаж, от количества клиентов, от платформы. С этой точки зрения «МДМ банк» для Бинбанка выглядел очень хорошо и логично: были регионы, где МДМ сильный и где Бинбанк сильный. Получилось, что с точки зрения покрытия регионов мы на сегодняшний день наиболее сбалансированный банк. Мы покрываем всю страну от Владивостока до Калининграда. Во второй половине 2015 г. экономика выглядела все-таки более-менее, мы видели, что и заемщики наши как-то восстанавливаются. Хотя в «МДМ банке» оказалось много скелетов [в шкафу], которые я даже не ожидал там найти. Но я сам виноват: в свое время не перепроверил. В итоге я действовал четко по плану финансового оздоровления «МДМ банка», утвержденному регулятором. Сроки оздоровления составляли шесть месяцев, льготное финансирование не предполагалось, я привлекал средства из собственных источников, продавал свое имущество. Потому что понимал: у меня есть шанс построить большой банк.

А потом начался 2016 год, и нам нужно было объединяться. К нам вышла проверка, нас проверяли шесть месяцев, в ходе ее много чего вылезло наружу — дополнительно примерно 200 млрд руб. проблемных активов «МДМ банка». На тот момент было законно передавать плохие долги на баланс санируемого банка. Это сейчас подобное запрещено, а тогда весь плохой долг мы с «МДМ банка» переставили на «Рост банк». Точно так же: объединили банки, перебросили активы, выдали межбанк[овский кредит]. «МДМ банк» был в стране одним из лидеров, кто финансировал автодилеров, а они как раз в 2016 г. сильно просели. Посыпался весь портфель. Во второй половине 2016 г. я уже понял, что надо продавать все, что у меня есть. Продал долю в нефтяном бизнесе — это около 5%, еще 10% в ПИК. Мне нужны были деньги для пополнения капитала банка. В конце 2016 г. я настоял, чтобы провели IPO «Европлана» (теперь это «Сафмар финансовые инвестиции»), и последние деньги на тот момент, которые у меня были, — это 12–15 млрд руб. — я выручил от продажи доли в «Сафмаре» и внес их в капитал Бинбанка. Еще в первой половине 2016 г. я пошел к Гуцериеву и сказал ему: «Ты банк создавал, но вот я дошел до той точки, когда один не тяну. Стань моим партнером, войди в капитал, дай деньги». Хотя в экономике везде тяжело и ему самому нелегко, мы договорились и он дал около $300 млн, став миноритарным акционером банка. А так с 1998 г. это был мой банк, и все действия, которые здесь происходили, — я сам по ним принимал решения. Никогда ни с кем ничего не согласовывал.

После этого, уже в начале 2017 г., я обратился к Гуцериеву с просьбой возглавить совет директоров Бинбанка. В марте он стал председателем совета, и этот орган заработал гораздо лучше (несколько дней назад Шишханов вновь возглавил совет директоров). И это был лучший опыт в моей жизни. Мы тогда договорились, что я ухожу с поста предправления Бинбанка. Тогда же я пошел в ЦБ со словами, что есть миноритарный партнер, который готов выкупить «Рост банк» и заняться его санацией, — это Гуцериев. Мы подготовили план санации по старому механизму, считали его все лето. В это время приняли новый закон о фонде консолидации банковского сектора...

— Подождите, но ведь к тому шло: было известно, что санации будут проходить по новому механизму. На что вы надеялись?

— Было несколько интервью сотрудников ЦБ, в которых говорилось, что новый закон не отменяет старого закона.

— То есть вы рассчитывали успеть, как успел Генбанк, санируемый сейчас по старой схеме?

— Да. Я рассчитывал на тот механизм, который был раньше. Мне казалось, что старый и новый механизмы — это две параллельные линии. Хотя сейчас, даже абстрагировавшись от Бинбанка, могу сказать: да, на падающем рынке старый механизм санации не работает.

— А ЦБ не смутило, что предложенный инвестор — член вашей семьи?

— Меня очень смущает, когда говорят о семье. Мы друг друга поддерживаем, но у каждого свой карман и свой бизнес. Семья — это не значит, что деньги общие. Это же не мафиозный клан, в котором все деньги на одном столе и делим их как хотим. Я самостоятельный предприниматель, мы координируемся, чтобы не конкурировать: они не занимались банком, я не занимался нефтью. Гуцериев пытался мне помочь всеми силами — я ему за это очень благодарен. Но в какой-то момент я понял, что это бесполезно: надо принимать решение, иначе банк встанет просто по ликвидности. Особенно после того, как в массы вышло письмо «Альфа-капитала»: ничего хорошего оно не принесло, нервозно до сих пор. Это нездоровая конкуренция — вы себе не представляете, какую это спровоцировало у людей панику. Плюс наложилась ситуация с «Открытием». Я дней 10 назад сидел в ЦБ, сам сказал им: «Все, спасибо большое Михаилу Сафарбековичу, но на этом все — как мог, он помог мне. Но я не хочу дожить до ситуации, когда банк встанет по ликвидности, — я тогда просто подведу людей, клиентов банка. Я готов потерять все, что у меня есть, но только чтобы банк жил». В конце концов, мне 45 лет, я успею еще заработать деньги в этой жизни. Умирать я пока не собираюсь. (Смеется.)

«В банке есть мои личные субординированные депозиты — где-то $100 млн. Кроме того, в Бинбанк заводятся активы — те, что были рядом с банком. Я дал ЦБ список всего, что есть»Фото: «БИЗНЕС Online»

«У МЕНЯ БЫЛА МЕЧТА...»

— А что конкретно вы готовы потерять?

— Все имущество, что у меня есть. В банке есть мои личные субординированные депозиты — где-то $100 млн. Кроме того, в Бинбанк заводятся активы — те, что были рядом с банком. Я дал ЦБ список всего, что есть.

— А что такое «активы, которые были рядом с банком»?

— Рядом с «МДМ банком» было 150 компаний, на которые были оформлены активы — начиная от гостиниц и заканчивая известью. Считалось, что это компании не банка, а старого собственника. В деятельности банка, когда ты осознаешь, что актив уже в тяжелом состоянии и его надо брать под контроль, ты понимаешь, что если брать его на баланс банка, то полетят все нормативы. Ты ищешь людей, которые возьмут на себя эти активы. Получается, что де-факто это актив банка, а де-юре нет. Это огромный перечень активов, который не имеет никакого отношения к Гуцериеву. Это не совсем мои активы — я всегда считал, что это активы банка. Но с учетом того, что владельцам банка был я, получается, что и активы мои. Сейчас суть должна соответствовать форме: де-факто и де-юре активы должны принадлежать банку.

— А чем это поможет банку?

— Фирма или человек, которые держат эти активы, точно так же могут обанкротиться. И тогда банк до этого актива уже не добежит. А когда ты выпрямляешь владение, банк уже становится законным владельцем. Хотя эти активы и потребуют резервирования. Если бы до этого я на баланс поставил все эти активы, банк бы нарушил все нормативы — Н6, Н25 (Н6 — максимальный размер риска на одного заемщика или группу связанных заемщиков; Н25 — норматив, ограничивающий кредитование связанных сторон, максимум — 20% капитала. — «Ведомости»). Любая постановка на баланс — это вычет из капитала. Поэтому ты и пытаешься всеми фибрами души от актива избавиться, но на сегодняшнем рынке продать что-то очень сложно. Это огромные активы «МДМ банка» с «Рост банком»: недвижимость, промышленность плюс те активы, где я сам собственник.

— Какой реальный объем кредитования связанных сторон?

— Здесь правильно было бы разделить. Реально на то, что я дал своим родственникам, приходится около 15–20 млрд руб. Тут мы в нормативы точно входим. А на то, что банк забрал за долги и где стал владельцем, — около 250 млрд руб. Но это очень важно — это именно то, что пришлось на заемщиков, которые еще вчера были рыночными и обслуживали долги, но в итоге перешли под контроль банка из-за дефолта. В этот периметр, наверное, не входит «Интеко». «Интеко» была профинансирована Бинбанком, и в конечном счете она банку должна принадлежать. «Русгрэйн», например, уже заведен в банк — он никогда не принадлежал «Сафмару», этот актив финансировал «МДМ банк». Я до конца буду сидеть здесь, потому что хочу всем показать, что не воровал деньги и не выводил активы. Вот пока мне ЦБ не скажет, что он в моих услугах не нуждается, я буду здесь сидеть и заставлять всех работать. А дальше я просто закончу с банковской деятельностью.

— Навсегда?

— Навсегда. Я 25 лет проработал, у меня была мечта. Чуть-чуть мне не хватило, чтобы построить ту организацию, которую можно было бы построить, поставив имеющееся на правильные рельсы. Если сохранить то, что есть, это будет сильная организация. Я хорошо знаю, о чем говорю.

— А почему с банковским бизнесом — всё?

— Вы знаете, два раза в одну реку не заходят. А еще я вчера первый раз уснул без скребущего чувства в душе. Самая страшная нервозность, пороховая бочка, — это ликвидность. Понятно, что я очень много допустил ошибок, в том числе менеджерских. Я много допустил ошибок по ощущениям, куда двигается рынок. Как бизнесмен я поймал эти риски. Я должен для себя четко понять: ты ошибся, ты должен в своей дальнейшей жизни заниматься чем-то другим. Моя большая ошибка — это «МДМ банк». Я возвращаю себя назад и понимаю, что я по-другому и не сделал бы: все равно бы я его купил. В моем характере есть не самая лучшая вещь — я не сразу слышу. Была речь и Эльвиры Сахипзадовны [Набиуллиной, председателя ЦБ] в 2015 г., в которой она говорила о более жестком надзоре. Я к этому отнесся так: ну, будет дальше — там и разберемся. А разбираться надо было уже тогда, я погрузился уже поздно.

— То есть вы считаете, что банкир из вас не получился?

— Выходит, что так. Сейчас было бы неправильно говорить о том, что я не я и виноваты все кругом. В итоге-то виноват я сам. Все сделки я сам делал, все решения и риски я принимал сознательно — меня никто не заставлял. Да, я, безусловно, искал плюсы и минусы в каждой сделке. И безусловно, ошибся. Мне стыдно, что я не справился. Но сейчас надо собраться и все довести до ума — стать примером для любого другого банка, который почувствует, что лучше выбрать здравый смысл, чем носиться со своими переживаниями — всегда ведь хочется дотянуть до последнего в надежде на чудо.

— И где вы себя теперь видите?

— За год, два или три — сколько потребуется — я буду все делать, как скажет Центробанк, чтобы ко мне не было вопросов. А дальше найду себя в каком-нибудь другом бизнесе. Может быть, в промышленности. Или буду рядом с Бинбанком при новых собственниках промышленными активами заниматься — и то больше толку будет.

— А если будет возможность выкупить банк обратно после санации?

— Я не буду выкупать. Это уже новая история будет, новые люди. Я должен сейчас максимально порядочно себя повести.

— По текущему механизму у старого собственника может остаться 25%.

— Если останется, то я эти 25% точно не заслужил. Заслужил тот миноритарий, который год назад дал большие деньги в капитал. Я про Гуцериева сейчас говорю — пусть у него останется. По справедливости я долю не заслуживаю: это же я довел банк до такой ситуации.

— Самокритично.

— Лучше правду говорить, чем рассказывать сказки. Я верю в высшую справедливость: если ты ошибся, ты это признай, спокойно пройди этот жизненный этап — и дальше у тебя будет все хорошо.

— Вы не опасаетесь, что по итогам работы временной администрации ЦБ к вам может предъявить какие-то претензии?

— Я слукавлю, если скажу, что не опасаюсь. Конечно, опасаюсь, поэтому и хочу быть максимально прозрачным и честным. Я искренне хочу показать и объяснить, как эти убытки сформированы.

— А вы уверены, что ЦБ делает различие между бизнес-ошибками, которые привели к убыткам, и выводом активов? Математически это одно и то же.

— Мое ощущение, что ЦБ это разделяет. Профессионал хорошо может понять, где вывод активов, а где реально убыток. В ЦБ работают профессиональные люди. Хотя обвинить кого хочешь можно в любую секунду. Будет ситуация — буду из нее как-то выкручиваться. Но я спокоен, потому что я честен: я сделал все возможное и невозможное, чтобы ситуацию вырулить.

— Расскажите про пенсионную группу: почему она не вошла в периметр фонда?

— Там все хорошо работает. Я всегда возмущался, что Бинбанку рейтинг не дают, который позволяет работать с пенсионными деньгами. Теперь думаю, что хорошо, что не было рейтинга. Банковский бизнес и пенсионный не связаны.

— Есть мнение, что семья покупала активы на пенсионные деньги.

— Нет, не покупала. Там все в порядке. К сожалению, я больше не акционер в пенсионном бизнесе. Еще есть ВСК — но это все отдельная тема Гуцериева.

— Как у вас сейчас складываются отношения с Гуцериевым?

— Нормально. Он же предприниматель и понимает предпринимательский риск — это же бизнес. Он за меня переживает. Я сильно переживаю, что это с его именем связано. И мне перед ним стыдно.

— Вы упомянули, что Гуцериеву сейчас самому тяжело. Что вы имели в виду?

— Я думаю, сейчас любому предпринимателю нелегко. Нефть упала в цене, мы живем в парадигме противостояния с внешним миром. Как в этих условиях можно зарабатывать?

— А какие у вас взаимоотношения с Германом Грефом?

— Как с коллегой. Ну, еще «Интеко» кредитовалась в Сбербанке — это было проектное финансирование. Каких-то особых личных взаимоотношений с Грефом у меня нет. Где Греф, и где я. И Сбербанк где. Я ему по-настоящему благодарен за то, что он действительно взбодрил всю банковскую систему. Я многому у Сбербанка учился — в какой-то момент перестал нанимать консультантов, а просто смотрел на Сбербанк и повторял за ним. Не было смысла деньги тратить на этих консультантов — Сбербанк на три головы выше их. И Олег Тиньков молодец: он выбрал сильную бизнес-модель.

— Обсуждали с Грефом свой банковский бизнес?

— Конечно. Однажды он мне сказал про «МДМ банк», сказал мне, чтобы правильно все посчитал. Я этот совет тогда не услышал. И вот итог. (Смеется.)

Беседовала Дарья Борисяк
«Ведомости», 25.09.2017

Микаил Шишханов — кандидат юридических наук, доктор экономических наук, основной владелец, председатель совета директоров Бинбанка.
Родился в 1972 году в Грозном.
Окончил Университет дружбы народов им. Патриса Лумумбы и Финансовую академию при правительстве РФ (1992).
Работал в компании Михаила Гуцериева «Бин».
1996 — президент и председатель правления Бинбанка.
2015 — председатель правления МДМ Банка, глава совета директоров Бинбанка.
2016 — президент и председатель правления объединенного Бинбанка (на базе МДМ Банка и активов группы «Бин»).
2017 — в течение марта — июня покинул все руководящие посты в Бинбанке, в сентябре вновь возглавил совет директоров.

ПАО «Бинбанк» — коммерческий банк.

Основные бенефициары (данные на 16 августа 2017 года): 

  • Микаил Шишханов (59,7%);
  • Михаил Гуцериев (36,4%).

Финансовые показатели (МСФО, первое полугодие 2017 года):

  • активы — 1,14 трлн рублей;
  • капитал — 82,8 млрд рублей;
  • чистая прибыль — 1,2 млрд рублей.
Прием голосов по опросу закрыт
Печать
Нашли ошибку в тексте?
Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
Комментарии (14) Обновить комментарииОбновить комментарии
Анонимно
25.09.2017 09:43

Мусин так же говорил.

  • Анонимно
    25.09.2017 09:43

    Мусин так же говорил.

  • Анонимно
    25.09.2017 09:57

    Сказки венского леса. В 24 года возглавил семейный банк Гуцериева. Явно финансировал покупки семейных активов. А теперь про ошибки. Нужно всю империю посмотреть, а не только якобы активы этого парня, нанятого менеджера

  • Анонимно
    25.09.2017 10:59

    "Шишханов, по его словам, решил больше не заниматься банковским и регулируемым бизнесом"

    Какое благородное намерение. Особенно если учесть, что ЦБ после умирания банков не дает старым владельцам снова лезть в банковский бизнес.

    • Шишханова уже давно вели и все решения принимались не им! И вообще складывается впечатление, что при всем бывшем многообразии топовых банков - все они уже изначально принадлежали Одному!

  • Анонимно
    25.09.2017 12:48

    1. За санацию РОСТ Банка спасибо. Реально 9-15 декабря 14 года, ровно за 2 года до краха ТФБ испытали весь спектр эмоций, с перспективой остаться без оборотных средств и зарплат, с последующим фактическим закрытием.
    2. А вот с эпопея с МДМ Банком, оставила в недоумении. Криво реализовано.
    3. Чувствую, что через несколько лет, как в Горце, останется только один бессмертный, ну т.е. один банк, и все знают как он называется.

    • Анонимно
      25.09.2017 19:51

      Неправда. Два. Один зеленого цвета, а один из трех букв с синим логотипом.

    • Почитал всю историю развития Бинбанка. Длинная история! Но по сути, она сводится к двум этапам:
      1. Бездарному паразитированию на перепродаже досанкционного гламурно-кредитного доллара!
      2. Такому же бездарному падению вниз, после отмены этого гламурного паразитирования, причем падение это шло по указке вышестоящих структур!

  • Анонимно
    25.09.2017 20:08

    Хорошая какая профессия— банкир Живи на широкую ногу, корпоративы на миллионы, гламурная жизнь, не рассчитал — государство тебе поможет миллиардами, кого то тысячу рублей растрат— извольте на нары

    • Анонимно
      25.09.2017 23:43

      Да, помню после известных событий 2014 года банки позакрывали кучу проектов и, соответственно, высвободилось достаточно много низового банковского персонала.
      Когда они приходили на собеседование, то мы обратили внимание, что зарплату им банки достаточно высокую платили. До кризиса вообще банки были просто в шоколаде.

    • Вы правы. Так извращена российская банковская система! И этот беспредел не понравился в своё время Обаме и он ввел санкции, в том числе и по этой причине! Он не простил разнузданной растраты долларов, которые брали наши банки и делали маржу! Он не простил расточительства на 52 миллиардовую (в долларах) зимнюю Олимпиаду . И сразу после этой олимпиады началось воздействие на нефть и начались санкции! Гламур прикрыли!

  • Фото Шишханова информативнее контента статьи.

Оставить комментарий
Анонимно
Все комментарии публикуются только после модерации с задержкой 2-10 минут. Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария. Правила модерирования
[ x ]

Зарегистрируйтесь на сайте БИЗНЕС Online!

Это даст возможность:

Регистрация

Помогите мне вспомнить пароль