Культура 
15.01.2018

Космическая одиссея Аиды Гарифуллиной

От криков «бу!» до восторгов публики: 2017-й в Парижской опере закрыла громкая премьера «Богемы» от немецкого режиссера Клауса Гута

Звездное российское сопрано вновь оказалась в эпицентре мировой музыкальной сцены: под занавес минувшего года Аида Гарифуллина стала украшением новой постановки пуччиниевской «Богемы» в Парижской опере. Об одном из самых обсуждаемых спектаклей последних лет и о том, как прошло возвращение певицы из Татарстана в Париж, специально для «БИЗНЕС Online» рассказывает очевидец премьеры, музыкальный критик Дмитрий Ренанский.


КОЗЫРЬ ПАРИЖСКОГО ОПЕРНОГО СЕЗОНА

До сих пор ключевые удачи хозяина Opéra deParis Стефана Лисснера были связаны в основном с громкими постановками не самых ходовых названий — от «Моисея и Аарона» Шенберга в визионерском прочтении Ромео Кастеллуччи до «Снегурочки» Римского-Корсакова в режиссуре нашего соотечественника Дмитрия Чернякова. Самым слабым звеном художественной политики могущественного интенданта в последние годы оставался репертуарный мейнстрим — романтическая и веристская итальянская опера, составляющая, как ни крути, основу афиши любого музыкального театра. Главные успехи Лисснера тут были связаны в основном с тщательно выверенным кастингом, с эффектными выступлениями ведущих певцов современности в не самых актуальных с театральной точки зрения спектаклях. На пуччиниевскую «Богему» Лисснер возлагал, как принято говорить в таких случаях, особые надежды: во-первых, завершавшая минувший год постановка должна была стать дебютом харизматичного дирижера Густаво Дудамеля — по какой-то парадоксальной случайности этот любимец публики до сих пор ни разу не выступал в Парижской опере. Во-вторых, вдохнуть энергию в одну из самых заигранных оперных партитур должна была команда молодых певцов — среди сверхновых звезд, которые будут определять правила игры на музыкальной сцене в ближайшем будущем, нашлось место и для Аиды Гарифуллиной, ставшей в итоге украшением премьеры.

Руководство Парижской оперы сделало рискованную ставку и в конечном счете выиграло: мало о каком спектакле Opéra в последние годы спорили больше и ожесточеннее, чем о новой «Богеме»Фото: Bernd Uhlig, пресс-служба Парижской оперы

Но едва ли не главные ожидания возлагались на режиссера «Богемы» —  54-летнего немца Клауса Гута, входящего в топ самых востребованных оперных постановщиков планеты. Отечественной публике он может быть знаком по легендарной уже версии моцартовской «Свадьбы Фигаро», выпущенной Гутом в середине нулевых на Зальцбургском фестивале со звездным составом солистов при участии Анны Нетребко. Этот отточенный до движения мизинца спектакль дает полное представление о творческом методе Гута: тончайшая психологическая разработка взаимоотношений между героями всегда становится для режиссера лишь поводом для выхода в какую-то другую, параллельную, сюрреалистическую действительность. Более удачного кандидата на роль антикризисного менеджера для шедевра Джакомо Пуччини трудно было бы придумать — «Богеме» давно требовалась смена программного кода. В последние годы смотреть на душещипательные картинки из жизни «креативного класса» Парижа рубежа XIX - XXвеков вкупе с кочующими из постановки в постановку открыточными видами Монмартра и Латинского квартала стало решительно невозможно: театральная рутина — не лучшее обрамление для музыки Пуччини с ее обнаженным нервом.

Универсальность таланта Гарифуллиной парижская публика оценила сполна, приветствуя ее на поклонах овациями не просто как свою хорошую знакомую, но как очевидную фавориткуФото: Bernd Uhlig, пресс-служба Парижской оперы

Руководство Парижской оперы сделало рискованную ставку и в конечном счете выиграло: мало о каком спектакле Opéra в последние годы спорили больше и ожесточеннее, чем о новой «Богеме». Радикальное решение Гута выглядит ледяным душем, шоковой терапией, обнуляющей театральную биографию произведения: после изобретательного парижского спектакля воспринимать традиционалистские трактовки партитуры будет очень и очень непросто даже замшелым консерваторам. Все дело в том, что, поместив «Богему» в парадоксальные «предлагаемые обстоятельства», режиссеру удалось высвободить драму музыки Пуччини, позволяя расслышать ее как будто бы в первый раз и выявив ее подлинный сценический потенциал.


«Богема» Гута — из тех редких спектаклей, еще на премьере которых отчетливо понимаешь: это прочтение уже вошло в новейшую историю музыкального театра. Как и положено в таких случаях, каждый из премьерных показов сопровождался скандалом: темпераментной (и столь же консервативной) парижской публике в принципе нужно не так много, чтобы дать отпор «режиссерской опере», но постановщикам «Богемы» пришлось столкнуться с настоящей обструкцией — не только с криками «бу!», но и с громкими зрительскими комментариями вслух прямо по ходу спектакля, на примере которых можно было оценить все разнообразие французской обсценной лексики. Их авторы, как водится, стенка на стенку сошлись с поклонниками спектакля: порой казалось, что еще чуть-чуть — и начнется массовая драка.

Первое, что слышит публика парижской «Богемы» — не привычные вступительные реплики оркестра, а неожиданный тревожный нойз в духе саундтрека к голливудскому блокбастеру-катастрофе Первое, что слышит публика парижской «Богемы», — не привычные вступительные реплики оркестра, а неожиданный тревожный нойз в духе саундтрека к голливудскому блокбастеру-катастрофе Фото: Bernd Uhlig, пресс-служба Парижской оперы

 МЕЖДУ «ГРАВИТАЦИЕЙ» И «СОЛЯРИСОМ»

Первое, что слышит публика парижской «Богемы», — не привычные вступительные реплики оркестра, а неожиданный тревожный нойз в духе саундтрека к голливудскому блокбастеру-катастрофе. Из него же напрокат взята и сценография Этьена Плюсса: после поднятия занавеса зал ошеломленно выдыхает, обнаружив на подмостках Opéra Bastille кинематографически подробные белоснежные интерьеры космического корабля с гигантскими панорамными окнами. «Что ты делаешь?» — спрашивает один астронавт у другого. «Смотрю на то, как прекрасен Париж сквозь эти облака», — отвечает тот, пристально всматриваясь в глазок телескопа: любой, даже самый невинный пуччиниевский диалог оказывается наполнен у Гута неприкрытым драматизмом. В Париж команде звездолета «Богемы» не суждено будет вернуться — из проецирующихся на экран записей в бортовом журнале мы узнаем, что после четырех месяцев полета экспедиция сбилась с курса, мотор сломан, а жизненные ресурсы почти исчерпаны: остатков кислорода команде хватит на несколько дней.

«Богему» Гута уже успели сравнить с «Интерстелларом» Кристофера Нолана, хотя на самом деле у спектакля куда больше параллелей с другой космической драмой — «Гравитацией» Альфонсо Куарона. Потеряв на Земле четырехлетнюю дочь, героиня Сандры Буллок в финале своей межгалактической миссии оставалась один на один со звездами: Куарон размышлял о метафизическом одиночестве человека перед лицом Вселенной.

«Сон и явь окончательно перемешались, подступает отчаяние...»Фото: Bernd Uhlig, пресс-служба Парижской оперы

Протагонист спектакля Гута тоже лишился на Земле самого дорогого — и теперь, стоя на пороге смерти, погружается в болезненные воспоминания о безвозвратно ушедшем прошлом. Собственно, все, что мы видим в парижской «Богеме» от первой до последней сцены, — это прямая трансляция из черепной коробки главных героев, а все прочие фигуранты постановки порождены их угасающим сознанием. Ход не то чтобы новый, но применительно к фабуле и музыке оперы Пуччини он срабатывает на редкость эффектно — и эффективно. Постепенно режиссер усложняет структуру действия, выводя на сцену двойников астронавтов и заставляя героев наблюдать за собой в молодости, заново переживая события, ситуации, реплики и мизансцены. Капитан корабля Рудольф перебирает старые фотографии, размышляя о том, как когда-то он познакомился со своей возлюбленной, и, внезапно слыша ее голос, поначалу мотает головой, пытаясь избавиться от наваждения. Но призрак Мими кажется ему таким материальным и обворожительным, что постепенно он оказывается во власти собственной иллюзии — лучшие эпизоды синефильской «Богемы» Гута отчетливо вдохновлены «Солярисом» Андрея Тарковского.

«Сон и явь окончательно перемешались, подступает отчаяние...» — записывает герой в бортовом журнале, пока события второго акта «Богемы» разворачиваются на фоне зловещего карнавала, черной клоунады, парада-алле призраков. Режиссура последовательно повышает градус сюрреализма, выводя на сцену инфернальную фигуру конферансье, дирижирующего происходящим на подмостках, — его играет ученик легендарного Марселя Марсо знаменитый болгарский мим Герасим Дишлиев. После антракта действие перемещается на изрезанную кратерами поверхность безымянной планеты: корабль разбился, астронавтам остались считанные часы, накладывающиеся на воспоминания капитана о том, как его невеста смертельно заболела — и как ни он, ни его друзья не сумели ее спасти. Ключевой тезис спектакля Гута ни буквой, ни духом не расходится с оригиналом Пуччини: премьера Парижской оперы — о призрачности надежд, о том, каким бессильным порой оказывается человек перед лицом судьбы. В этой «Богеме» музыка Пуччини едва ли не впервые за всю сценическую историю выведена из бытового в экзистенциальное пространство — и потому звучит под управлением Дудамеля с такой непривычной трагической мощью.

Cколь бы сильным не казалось режиссерское решение спектакля, успех парижской «Богемы» не был бы возможен без выдающегося состава певцов Cколь бы сильным не казалось режиссерское решение спектакля, успех парижской «Богемы» не был бы возможен без выдающегося состава певцов Фото: Bernd Uhlig, пресс-служба Парижской оперы

 ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ

Впрочем, сколь бы сильным не казалось режиссерское решение спектакля, успех парижской «Богемы» не был бы возможен без выдающегося состава певцов. В мужском квартете пальму первенства с уверенностью держал молодой француз Бенжамен Бернхайм (Рудольф), с каждым годом все более и более настойчиво заявляющий о своем праве на то, чтобы считаться одним из лучших теноров нового поколения. Его партнершей и протагонисткой «Богемы» изначально должна была стать Соня Йончева, но в роли Мими звездное болгарское сопрано вышла на сцену лишь в первом из дюжины запланированных спектаклей — Йончеву подкосил бронхит, а премьера оказалась под угрозой срыва. Найти достойную замену статусной певице, да еще в самый разгар сезона — задача не из легких, так что австралийское сопрано Николь Кар стоит поблагодарить хотя бы за то, что ни одно из представлений «Богемы» в итоге не было отменено. О большем говорить не приходится: у Кар, что и говорить, красивый голос, но в плане актерского мастерства и того, что принято называть stagepresence, она сильно уступала остальным участникам постановки. Впрочем, этот драматический фон как нельзя более удачно сказался на выступлении в «Богеме» Гарифуллиной — после апрельского триумфа в «Снегурочке» она вернулась на сцену Opéra Bastille в самом что ни на есть выгодном для себя свете.


Капризная, кокетливая Мюзетта для Гарифуллиной не в новинку — она уже с успехом пела ее в классическом спектакле Франко Дзеффирелли в Вене. Между тем драматургически эффектная роль героини, появляющейся на сцене в кульминации второго акта оперы, принадлежит к самым коварным и сложным с актерской точки зрения партиям мирового оперного репертуара, и петь ее — значит проходить по лезвию бритвы: сыграть экстравертность и жизнелюбие Мюзетты, не скатившись при этом в оперетточное дурновкусие, удавалось очень и очень немногим. Гут еще больше усложнил артистке и без того непростую задачу: превращенную в законченный театральный номер выходную арию в парижской «Богеме» Гарифуллиной приходится исполнять на небольшой эстраде стоя у пилона. До опрокидывающей навзничь вульгарности здесь, казалось бы, ровно один шаг, но певице удается превратить этот мини-бенефис в образец виртуозного актерского мастерства и сценического вкуса: Мюзетта Гарифуллиной выглядит в спектакле Гута символом полнокровности человеческой жизни.


Нужно ли говорить, насколько важной для карьеры певицы оказалось второе за минувший год появление на сцене Парижской оперы в амплуа, кардинально отличающемся от того, что предложил ей весной Черняков. Универсальность таланта Гарифуллиной парижская публика оценила сполна, приветствуя ее на поклонах овациями не просто как свою хорошую знакомую, но как очевидную фаворитку. «Интересно, что она споет у нас дальше?» — спросила в этот момент соседка вашего обозревателя по партеру у своего спутника. Ответ на этот вопрос будет дан совсем скоро — программу сезона 2018/19 Парижская опера объявит через несколько недель, а в феврале Гарифуллину ждут в Барселоне: на сцене театра «Лисео» она споет в «Ромео и Джульетте» Шарля Гуно.

Дмитрий Ренанский

Печать
Нашли ошибку в тексте?
Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
Комментарии (17) Обновить комментарииОбновить комментарии
Анонимно
15.01.2018 09:04

Гордимся тобой, Аида! Умница!

  • Анонимно
    15.01.2018 09:04

    Гордимся тобой, Аида! Умница!

  • Анонимно
    15.01.2018 09:20

    Спасибо. Прекрасно рассказали о новой постановке. Люблю "Богему", не могу слушать ее без слез. Описание спектакля Дмитрием захватывает и погружает в самое действо. Жаль, что самой, живьём посмотреть и послушать это не удастся

  • Анонимно
    15.01.2018 09:25

    это настоящее искусство, средоточие разных талантов

  • Анонимно
    15.01.2018 09:32

    Таких много. Но все же рад за неё.

  • Анонимно
    15.01.2018 09:32

    Аида - это здорово. А в остальном - издевательство над классикой. Сами не в состоянии написать подобное, опошляют гениальное!

    • Анонимно
      15.01.2018 11:15

      а чем опошлили? я считаю, что переосмысление - это нормально. в новом контексте может открыться что-то новое

      • Анонимно
        15.01.2018 14:17

        Создайте своё и переосмысляйте его хоть в старом, хоть в новом контексте. Но своё - со своим можно делать всё, что захочется.

        Например!!! Максим Дунаевский сделал гриновскую Ассоль проституткой. Его капитан Грей смастрячил алые паруса из бордельских бурдовых портьер, плюс тряпки, окрашенные красным вином.

        Это мы - наивная провинция - выросли на чистой романтике Грина. А что ещё мог придумать московский мажор типа М. Дунаевского - только тематику проститутки, борделя, даже алые паруса не пощадил. Ладно бы подписался своей знаменитой фамилией - дык нет! Спектакль идет от имени Грина - "Алые паруса"!

        • Константин Богомолов очень хорошо сказал о мнениях, подобных вашему: у нас люди идут в театр не для того, чтобы удивляться и поражаться, а чтобы подтвердить свои ожидания.

          А суть искусства, это уже от себя, как раз и заключается в том, чтобы удивлять и поражать, а не в том, чтобы удобно сидеть в мягком кресле. Тогда искусство превращается в культуру досуга.


          • Анонимно
            15.01.2018 15:00

            Кто-то из известных сказал:
            "Искусством можно будоражить сердца, а можно трепать нервы."

            Когда я прихожу слушать оперу - хорошо известную мне, не раз просмотренную и прослушанную - вы правы, я хочу сидеть в мягком кресле. Пусть меня удивляют и поражают красотой музыки, красотой голосов исполнителей, их мастерством.

            Но когда начинаются дешевые приемчики режиссуры типа смены ЭПОХИ действия, отсутствия театральных костюмов, соответствующих авторскому сюжету... Фу-у-у-у... Дешевка!

          • Анонимно
            15.01.2018 15:01

            Разве посещение театра не досуг зрителя?

        • Анонимно
          16.01.2018 07:15

          Все закономерно: личный опыт автора проецируется на его героев.

  • Анонимно
    15.01.2018 11:25

    успехов!

  • Анонимно
    15.01.2018 11:59

    Увы, не наш формат. Наш формат- гламурный рок .
    Богема....она же цыганщина, вульгарщина, сентиментальщина...
    Короче, на потребу.

  • Анонимно
    15.01.2018 12:55

    Аида - это Нуриев сегодня, только в другом великом жанре. Жги, дорогая наша звезда!

  • Анонимно
    15.01.2018 15:23

    Какое отношение это имеет к Татарстану?Консерватория,3-4 музыкальных колледжа,музфак педуниверситета,кулек,а на сцене все одни и те же колхозники.

    • Анонимно
      15.01.2018 16:23

      Какое отношение к Татарстану? Думайте сами, решайте сами...

      Мы в Татарстане должны быть счастливы за парижан - это они на этот раз слушали сладкоголосую Аиду Гарифуллину.

      В прошлый раз мы были счастливы вместе с жителями Вены, где пела Аида Гарифуллина.

      Мы счастливы... Мы счастливы... Мы счастливы...

  • Анонимно
    15.01.2018 19:41

    Как божественно она поет и какая она красивая!!! Аида Гарифуллина прелесть! Успехов!

Оставить комментарий
Анонимно
Все комментарии публикуются только после модерации с задержкой 2-10 минут. Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария. Правила модерирования
[ x ]

Зарегистрируйтесь на сайте БИЗНЕС Online!

Это даст возможность:

Регистрация

Помогите мне вспомнить пароль

Подпишись на нас в Zen