Общество 
6.08.2018

Геннадий Азоев: «Санкции и форс-мажор были всегда, а так много непрофессионалов – никогда»

Как переход на Болонские стандарты и бездумная реформа Дмитрия Ливанова отбросили наше образование на последние места «в очереди за призами»

«В России очень много руководителей не хотят знать объект, которым управляют. Отсюда в экономике самой богатой страны такие плачевные результаты, которые пытаются объяснить санкциями», — говорит директор Института маркетинга ГУУ Геннадий Азоев. Он рассказал «БИЗНЕС Online», как высшее образование в РФ утратило конкурентоспособность, откуда берется разброс от 400 тыс. до 1,5 млн рублей за цикл MBA, почему в России диплом важен лишь для трети студентов, а с профессиональным английским в вузах просто завал.

Геннадий Азоев: «В настоящее время осталось около 1000 вузов, среди которых не менее трети – сомнительные по качеству образования организации. Но они существуют и выдают дипломы» Геннадий Азоев: «В настоящее время осталось около 1000 вузов, среди которых не менее трети — сомнительные по качеству образования организации. Но они существуют и выдают дипломы» Фото: стоп-кадр видео

«ОЧЕНЬ МНОГО РУКОВОДИТЕЛЕЙ НЕ ЗНАЮТ И НЕ ХОТЯТ ЗНАТЬ ОБЪЕКТ, КОТОРЫМ УПРАВЛЯЮТ»

— Геннадий Лазаревич, премьер-министр Дмитрий Медведев 4 июля на встрече с ректорами ведущих вузов РФ сказал: «9 из 10 родителей видят своих детей с вузовскими дипломами». Не с высшим образованием, а с дипломами. Возможно, это лишь неточная формулировка, тем не менее насколько велика сегодня разница между полученным дипломом и образованием?

— Мой дед часто наставлял своих детей, в частности, моего отца: «Самое главное для ребенка — это хорошее питание и хорошее образование». Такая схема актуальна и сегодня и, надеюсь, будет полезна всегда. Заметьте, он ничего не говорил о дипломе и был абсолютно прав, так как образованность гораздо важнее любого документа. Если, следуя второй части этой формулы, в Советском Союзе родители были убеждены, что наличие диплома практически эквивалентно хорошему высшему образованию, сейчас это далеко не факт. До недавнего времени в России существовало в четыре раза больше вузов, чем в СССР (2000:500), а населения почти в два раза меньше (150:250). В настоящее время осталось около 1000 вузов, среди которых не менее трети — сомнительные по качеству образования организации. Но они существуют и выдают дипломы. Такая ситуация стала возможна потому, что бренд вуза (диплома), к сожалению, имеет значение только для трети студентов, родителей и работодателей. Для остальных, а их большинство, высшее образование — лишь формальность, слабо влияющая на карьеру. Этой подавляющей части учащихся нужен только диплом, даже если он свидетельствует о «сером» образовании. «Много званых, но мало избранных» — эта известная фраза, в том числе о данной ситуации.

— Допустим, мечты этих 9 из 10 родителей сбылись. Что дальше? Статистика показывает, что по профилю идут работать и закрепляются на рабочих местах от 18 до 35 процентов в зависимости от специализации. При этом производство и наука в массе своей не привлекают молодежь. В итоге мы получаем очередную волну, как сегодня говорят, «офисного планктона». Как можно изменить ситуацию?

В Институте маркетинга ГУУ, которым я руковожу, процент трудоустройства по профессии гораздо выше — более 80%, но и он нас не может устраивать. Необходимо помнить, что высшее образование — это два компонента: кругозор в выбранной области знаний плюс профессия. Образованный человек, обладающий профессиональным кругозором, — уже хорошо. И это касается любой области знаний. Вы в основном имеете в виду второй компонент — профессию, конкурентоспособность выпускника с точки зрения работодателя. В последнее время приходится слышать о «перепроизводстве» экономистов и юристов. Это так. Но хороших юристов и экономистов по-прежнему не хватает. В этой связи более полезно при аккредитации вузов не «убивать» преподавателей необходимостью подготовки огромного количества документов, а проверять востребованность выпускников и оценивать процент трудоустройства по профессии, стартовую заработную плату и должность, удовлетворенность полученными в вузе знаниями и работой. Если бы это было так, многие вузы прекратили бы свое существование и проценты, которые вы привели, увеличились.

Кому выгодна такая ситуация? Никому: ни студенту и его родителям, ни вузу, ни министерству науки и образования, ни стране. Но реализуемая в настоящее время неэффективная стратегия «выпускаем того, кого можем худо-бедно выучить» — путь самый легкий, не требующий особых усилий ни от вузов, ни от регулирующих органов. Если поменять политику на «мы в ответе за того, кого выпускаем», ситуация начнет меняться. Для этого надо переделать систему аккредитации вузов, а оставшимся после проверки университетам наконец-то обеспечить зарплату в соответствии с известными указами президента РФ не на бумаге, а фактически. И, конечно, нужна система долгосрочного планирования потребности в выпускниках вузов хотя бы по приоритетным направлениям развития страны. Для этого необходимы планы развития ключевых, стратегически важных для страны отраслей и сфер деятельности. И тогда стимулирование вузов со стороны министерства может осуществляться через выделение соответствующих бюджетных мест. Сегодня такое выделение, как правило, происходит «от плана предыдущего года», что нельзя признать правильным в условиях вызовов, перед которыми стоит страна.

— В СССР высшее образование было бесплатным и поступить порой было непросто. Но рабочие и среднетехнические специальности оказывались зачастую более доходными и не менее престижными, чем «беловоротничковые», поэтому у выпускников школ и их родителей формировались реалистичные запросы и целеполагания. Не стоит ли нам сегодня возродить что-то из собственного опыта?

На мой взгляд, представление о «белых» и «синих» воротничках — по крайней мере, у нас в стране — всегда было одно и то же. В профессиональном плане в человеке всегда ценилось мастерство в избранном им поприще. Десница мастера определяла его известность, а слава и деньги всегда «догоняли». В первую очередь нужно стать профессионалом своего дела, а это значит — хорошо понимать процесс, который ты реализуешь, чувствовать детали, постоянно совершенствоваться. В советское время стать министром можно было, только имея успешный опыт руководства крупным предприятием отрасли. Директором — если есть опыт руководства цехом и так далее. Подобный порядок уже более тысячелетия используется в Японии в системе пожизненного найма. Многим такое построение может показаться достаточно жестким, но именно оно не допускало к руководству крупными структурами непрофессионалов. Сегодня у нас в стране очень много руководителей не знают и, что особенно неприятно, не хотят знать объект, которым они управляют. Отсюда в экономике самой богатой страны мира такие плачевные результаты, которые пытаются объяснить санкциями. Санкции и форс-мажор были всегда у каждого поколения нашей страны, а так много непрофессионалов в управлении экономикой — никогда. Циничная фраза «знание — сила, незнание — рабочая сила» работает у нас только в части знания, как устроиться на руководящую должность, не разбираясь в особенностях процесса, который осуществляет рабочая сила.

По-моему, любую работу нужно начинать с «синего воротничка» и только потом при желании регулировать и управлять, надев «белый воротничок». Этот путь снизу-вверх, как показывает мировая практика, способствует успеху. Многие проблемы нехватки «рабочей силы», таким образом, решатся естественным путем. «Мастера» задержатся на соответствующих уровнях, и только стремящиеся руководить будут организовывать, планировать, контролировать и в конечном счете управлять. Государству необходимо выстраивать эту систему приоритетов и технологий стимулирования. К сожалению, никто в нашей стране этим не занят.

«Наше высшее образование после так называемых реорганизаций осталось жить только за счет багажа и традиций, созданных предыдущим поколением» «Наше высшее образование после так называемых реорганизаций осталось жить только за счет багажа и традиций, созданных предыдущим поколением» Фото: «БИЗНЕС Online»

«В ЭТОЙ СИСТЕМЕ МЫ ОКАЗАЛИСЬ В КОНЦЕ ОЧЕРЕДИ ЗА ПРИЗАМИ»

— Среди очередной порции сверхзадач, поставленных Владимиром Путиным, есть и такая: обеспечить конкурентоспособность российского образования в мире и к 2024 году войти в пятерку стран-лидеров по научным исследованиям. Это реально?

— Высшее образование в нашей стране уже было в большей части конкурентоспособным. Переход на Болонские стандарты и последующая бездумная реформа Дмитрия Ливанова отбросили наше образование на последние места в очереди за призами. Нам предложили сломать все хорошее, что у нас было, и перейти на подготовку по чужим правилам. Неудивительно, что в этой системе мы оказались в конце очереди. Известная фраза «выигрывает тот, кто придумывает правила» хорошо работает и в образовании. Это означает, что первые места в чужих рейтингах мы займем очень нескоро.

Безусловно, есть много хорошего в организации высшего образования в США, Германии, Японии, Франции и многих других странах. Но зачем перенимать все (и плохое, и хорошее) и одновременно уничтожать свои очевидные достижения? Похоже как минимум на безответственность.

Наше высшее образование после так называемых реорганизаций осталось жить только за счет багажа и традиций, созданных предыдущим поколением. Для обеспечения конкурентоспособности прежде всего нужен этап восстановления научных школ, стимулирование модернизации высшего образования. И это системная проблема. Восстановление необходимо потому, что последние 20 лет нарастала тенденция ухудшения качества абитуриентов, несмотря на рост их школьных достижений, в том числе и результатов ЕГЭ. Из вузов уходили и уходят многие ведущие профессора, неудовлетворенные действующей системой стимулирования их работы. Все меньше и меньше становится рабочих мест для трудоустройства выпускников из-за искусственно созданного кризиса в экономике в результате непрофессионального управления.

Что называется, «звезды не располагают» к оптимизму. Но все-таки он есть. На восстановление потребуется не менее пяти лет. Потом можно будет вернуться к рейтингам, построенным главным образом на реальных достижениях профессоров и успехах выпускников, а не на убогой системе учета публикаций в зарубежных, а не российских изданиях.

Велик ли при этом спрос на зарубежных преподавателей в наших вузах?

— Иная точка зрения, особенно специалиста своего дела, — это всегда хорошо. Поэтому участие зарубежных специалистов в образовательном процессе недешевое, но полезное дело. Спрос на иностранных профессоров у нас есть, но он не всегда адекватно удовлетворяется. Учиться нужно не у иностранцев вообще, а у тех, у кого действительно можно что-либо перенять. Приглашение специалистов из заштатных университетов (которые хороши только потому, что иностранцы) дает экономию на затратах, но абсолютно неэффективно. Необходимо выбирать страны и университеты, имеющие очевидные достижения в интересуемой области. Например, Нидерланды — маленькая страна, но она всегда реализовывала продукции вовне больше, чем у себя дома. В результате там сложился агрессивный маркетинг, очень востребованный в России. Безусловно, есть чему поучиться, имеет смысл приглашать известных профессоров-маркетологов.

В большинстве наших университетов с профессиональным английским языком просто завал: не учат общению деловому и на специальные темы. Будь то маркетинг, логистика, строительство, бизнес-планирование и так далее. Имеет смысл приглашать на заведование кафедрой английского носителя языка – англичанина, профессора-филолога из известного университета и специалистов, которые могли бы развивать способности делового общения на иностранном языке.

Принцип прост: нам нужны зарубежные специалисты, имеющие явные преимущества по тем предметам, по которым своими силами мы не в состоянии добиться требуемого уровня. К сожалению, это недешевый путь, но хорошее высшее образование того требует.

«Диплом МВА, прежде всего, нужен тем, кто собирается работать за рубежом, а таких меньшинство» «Диплом МВА прежде всего нужен тем, кто собирается работать за рубежом, а их — меньшинство» Фото: «БИЗНЕС Online»

«ПОСЛЕДНИЕ 15 ЛЕТ В СФЕРЕ МВА АБСОЛЮТНО ВСЕ ЗАИМСТВУЕТСЯ С ЗАПАДА: И ХОРОШЕЕ, И ПЛОХОЕ»

— Некоторое время назад в России была дикая мода на МВА: этот диплом стремились получить все подряд — от экономиста до продавца в ларьке. Сегодня энтузиазм схлынул. Почему? Зачем вообще нужен диплом МВА российскому специалисту?

Первым, кто начал активно учить по программам МВА, была Академия народного хозяйства (АНХ, в настоящее время РАНХиГС). В советское время там готовили директоров, и благодаря этому сформировался немалый опыт обучения слушателей с профессиональным и жизненным опытом. Затем по такому же пути пошли и другие вузы. И у меня в Институте маркетинга ГУУ была успешная программа МВА, входившая в тройку лучших в России. Однако после кризиса случился сбой. Это был первый звонок к закату МВА в нашей стране.

Почему началось сворачивание? Во-первых, этот диплом у нас особенно не прижился: его плохо понимают работодатели. Во-вторых, диплом МВА прежде всего нужен тем, кто собирается работать за рубежом, а их — меньшинство. В-третьих, он недешевый. Если быть до конца откровенным, часто за ним стоит весьма серое образование.

В настоящее время многие университеты перешли на новые программы: магистратура плюс МВА, когда к стандартной магистерской программе добавляется еще один-два модуля, связанные с практико-ориентированным образованием и мастер-классами. Слушатель на выходе получает два диплома. И у нас такая программа есть.

Но еще раз повторю: диплом МВА нужно получать тем, кто планирует работать в структурах, где его будут спрашивать. Например, любят такой диплом в Сбербанке, в «Лукойле», в других крупных корпорациях. Но с точки зрения практической профессиональной пользы он у нас во многом был формальностью, потому что туда шли люди, получившие высшее образование и имевшие за плечами всего год-два практики, что, конечно, никак не может служить фундаментом для МВА. Да и подготовка у нас часто не та.

Я недавно слышал выступление декана Harvard Business School (HBS). У него в школе всего 30 студентов МВА, и у них нет аудиторных занятий. К каждому из учащихся по очереди приходит профессор — авторитетный специалист по соответствующему предмету — и занимается со студентом персонально. Они готовят элиту бизнеса. Это похоже на то, как обучалась царская семья. Да, если преподаватели экстра-класса занимаются с полной самоотдачей, направленной индивидуально на конкретного человека, то результат получается превосходный. Заканчивая HBS, студент получает не только прекрасное профессиональное образование, он наделяется соответствующими связями и приобретает входной билет в элитное деловое сообщество. Таким образом, в подобном заведении человек получает не просто образование, но и гарантированный пропуск в сферы, где он сможет свои знания и образование реализовать. Вот на какие программы МВА важно ориентироваться в нашей стране. Проблемы две: во-первых, такое образование очень дорогое, во-вторых, и у нас на такой формат практически нет спроса, так как можно получить диплом МВА и за меньшие деньги с меньшими усилиями.

— Сколько в России институтов, которые выдают дипломы МВА, котирующиеся на мировом уровне? Можете назвать первую пятерку?

— Это вузы, которые и без МВА находятся в верхней части рейтинга. Среди них — уже упоминавшаяся мной РАНХиГС, Финансовый университет, Российский экономический университет имени Плеханова, ГУУ, конечно, МГИМО. В Москве, пожалуй, и все.

— А МГУ нет? Или они не дают МВА?

— Нет, почему, там есть программы МВА, но у МГУ все-таки несколько другой профиль. Они готовят исследователей, преподавателей. Это тоже высокий уровень, может быть, самый высокий в стране, но в меньшей степени относящийся к бизнесу. Там есть школа бизнеса, но у нее очень небольшой выпуск. МГУ — хорошая школа, но в бизнес-образовании перечисленные мной вузы имеют более мощную прикладную составляющую.

Нужно ли развивать это направление?

— Я думаю, его нужно прежде всего расчистить, как и все остальное образование. Ведь у нас последние 15 лет в этой сфере абсолютно все заимствуется с Запада: и хорошее, и плохое. Безусловно, там есть много положительного, но это не значит, что к себе в страну надо бездумно тащить все подряд без разбора. При этом для засевания поля чужеродными семенами знаний с тем же рвением и усердием бездумно, без разбора выкорчевывается и выбрасывается на свалку истории все свое. И плохое, и хорошее.

Программы МВА нужно развивать, насыщая их нашей, российской практикой. Одного образования недостаточно, очень важны умения и навыки применять на практике полученные знания, умения управлять. В этой связи в российские программы МВА должны входить успешные отечественные кейсы, а с этим у нас тоже проблемы. Они есть, но их не так много.

Между тем это крайне важная сторона дела. Ведь у нас и в школе, и в вузе учат по принципу «от общего к частному». Мы сначала учим теорию, а потом переходим к исследованию отдельной конкретики. Это, конечно, дает определенную базу знаний, но не наделяет компетенциями, умениями. Компетенции формирует другой подход, противоположный. По какой-то бизнес-проблеме разбирается, допустим, 10 реальных ситуаций, а потом на этой основе студент прописывает модель, то есть формулирует теорию. Происходит естественное движение от практики к теории, как это принято в экономике.

В экономике все идет от конкретики, от практики, которая обобщается в виде теоретических положений. На это обобщение уходит минимум три-четыре года. Когда эти теоретические знания будут доступны в виде учебника, пройдет еще пару лет. В результате наши студенты МВА часто изучают теорию, слабо соответствующую практике, которая ушла далеко вперед на пять лет. Когда же в российских университетах учат студентов бизнесу исключительно по зарубежным учебниками, им преподают не просто прошлое, а не наше прошлое, которое вообще не про нас.

Кроме того, теоретические знания о бизнесе, получаемые из книг, при всем уважении к книгам — это самые дешевые знания, а самые дорогие — это те, с помощью которых можно увеличивать капиталы. Такие знания не достаются дешево. Они закрыты. И у нас в программы МВА они практически не поступают, а должны бы. Только в этом случае спрос на российские программы МВА будет стабильным.

— Сколько сегодня стоит в среднем бизнес-образование и какова его продолжительность? Сколько преподается предметов и каких?

— Смотря о каком уровне бизнес-образования идет речь: бакалавриате, магистратуре, МВА. Начнем с бакалавриата. В Москве конкурентоспособное бизнес-образование этого уровня (четыре года) в вузах, которые я уже перечислил выше, например, в области маркетинга стоит от 210 до 360 тысяч рублей в год. Это заявительные цены. Реально же в ходе обучения они могут снижаться прежде всего в результате отличной успеваемости обучающегося. Средневзвешенная цена находится в пределах 250–280 тысяч рублей.

Магистратура (два года), как это ни покажется странным, стоит практически так же и даже иногда немного меньше. Похоже на абсурд, но в нашей стране это так и связано с тем, что изначально планировалось, что из бакалавриата в магистратуру будут идти порядка 30–40 процентов студентов, а реально приходят процентов 15–20. 

МВА (два года) — вот здесь цена зависит от массы самых разных факторов. Ценовой разброс достаточно большой: от 400 тысяч рублей до 1,5 миллиона в год, а средневзвешенная цена, я думаю, около 500–600 тысяч. Предметов там преподается немного. Программа, как правило, включает 11–12 обязательных предметов и еще на выбор примерно 4. Самое же главное — это выпускная работа. Она востребована только в одном случае: если в ней прописывается успешное решение бизнес-проблемы, стоящей перед конкретным предприятием или фирмой. Это один из залогов успешного трудоустройства. 

— Насколько развита дистанционная система образования МВА? Можно ли заниматься таким образом?

Со мной многие, наверное, не согласятся, это мое личное мнение, но я считаю дистанционное образование главным некачественным видом образования. Самое качественное и дорогое я назвал — персонализированное. Наши вузы позиционируются с точки зрения качества, и цены в середине между этими экстремумами. Я полагаю (и хочу это подчеркнуть), что любая очная программа должна иметь дистанционную часть. У нас, например, 15–20 процентов работы со своими очными студентами осуществляется в дистанционной форме. Все, что можно отдать в интернет, мы посылаем. Иногда это очень полезно. В особенности выдача и контроль выполнения заданий, групповая работа, видеонаставления студентам перед выполнением курсового проекта или подготовкой выпускной квалификационной работы.

Нашим вузам, конечно, нужно развивать онлайн-курсы как часть очного обучения. Не всем по ряду профессий это физически невозможно — скажем, по медицинским специальностям. Но в целом, учитывая не самое лучшее материальное положение и вузов, и населения, недорогие онлайн-курсы могли бы стать оптимальным решением как для одних, так и для других.

— Российские чиновники топ-уровня (начиная с замминистра) получали диплом МВА? Вам или вашим знакомым приходилось сталкиваться с ними в аудитории?

— Да, у нас были такие случаи. Но этот вопрос скорее из серии тех, что мы уже обсудили: диплом и образование. Есть люди, которые, не имея вообще никаких дипломов, могут, опираясь на свои богатые практические знания и умения, так научить студентов МВА, что результат получается совершенно великолепный. Передача этих знаний и умений происходит в несколько своеобразной форме, не всегда академично, но с хорошим практическим результатом.

Я знаю и массу случаев с точностью до наоборот, когда преподавателя «выносят ногами вперед» и его звучные дипломы не помогают. При низком профессионализме афиширование дипломами скорее мешает, чем помогает его обладателю.

«Последние 7-8 лет реальная бизнес-ситуация в стране ухудшается, растет апатия и пессимизм» «Последние 7–8 лет реальная бизнес-ситуация в стране ухудшается, растет апатия и пессимизм» Фото: «БИЗНЕС Online»

«В ТУЧНЫЕ ВРЕМЕНА СВЕРХДОХОДОВ ОТ НЕФТИ И ГАЗА СХЕМА РАБОТАЛА, НО СЕЙЧАС ОНА ГУБИТЕЛЬНА И ВЕДЕТ К СВЕРТЫВАНИЮ»

— Поговорим собственно об экономике. Три четверти российских бизнесменов оценивают состояние национальной экономики как кризисное и даже катастрофическое. К такому выводу пришел ВЦИОМ, опросив 1,4 тысячи владельцев и топ-менеджеров из 9 несырьевых отраслей. О хорошем экономическом положении в стране заявили лишь 4 процента респондентов. Кризис отметили 73 процента представителей крупного бизнеса и 77 — среднего и малого. Вы согласны с этой оценкой?

— Я полностью разделяю настроение бизнесменов, которое передают приведенные вами цифры. По крайней мере, последние 7–8 лет реальная бизнес-ситуация в стране ухудшается, растет апатия и пессимизм. В чем причины? У каждого врача свой диагноз, но синяк виден всем — низкая эффективность управления экономикой (в отличие от внешней политики).

В течение последних 10 лет создается впечатление, что правительство каждый год работает над тем, как собрать большой бюджет и поделить его, при этом абсолютно не заботится о том, как сформировать условия, чтобы этот бюджет рос за счет активизации бизнеса. Если в «тучные» времена сверхдоходов от нефти и газа такая схема работала (вернее, не было видно ее недостатков), сейчас она губительна и ведет к свертыванию. Усугубляется этот процесс продолжающейся приватизацией прибылей и социализацией рисков. Например, только с увеличением на год пенсионного возраста человек, выходящий на пенсию, потеряет около 170 тысяч рублей, но каждый год его пенсия будет расти на 1 тысячу. За 170 лет он смог бы вернуть потерю!

Мало в правительстве талантливых людей, страшно далеки они от терпеливого народа.

Целью должен быть не рост количества государственных программ, объемов средств, направляемых на проекты, снижение инфляции. Эти индикаторы должны быть подчиненными, а не главными. Целевым ориентиром обязаны стать рост уровня благосостояния граждан и безопасности их жизнедеятельности. И через 6 лет необходимо публичное обсуждение результатов на уровне субъектов Федерации и страны в целом. Если бы такая практика имела место в прошлом, правительство было бы более адекватным в текущей ситуации. 

— Есть ли в этом вина отечественных маркетологов? Ведь, согласно теориям рыночной экономики, именно они должны организовывать, обеспечивать и сопровождать процессы создания, продвижения и предоставления продукта или услуги покупателям и управление взаимоотношениями с ними с выгодой для организации. 

— Маркетологи виноваты лишь в том, что их мало. Вернее, мало хороших маркетологов. Главная их задача — повышение конкурентоспособности предлагаемых продуктов за счет знаний состояния и тенденций развития рынка, потребностей и возможностей потенциальных и реальных покупателей. Нельзя продолжать душить конкуренцию, когда выгодные контракты получают только избранные. Здесь не поможет ни маркетинг, ни лом. И не надо перенимать опыт экономически развитых стран, где государственные ограничения конкуренции существенны (интенсивность конкуренции там на порядок выше, чем в России). Приоритет должен быть не сфере ограничений, а в области стимулирования конкуренции, которая в России присутствует только в нескольких отраслях.

«Одна из проблем нашей экономики как раз в изобилии сырья и большой территории» «Одна из проблем нашей экономики как раз в изобилии сырья и большой территории» Фото: «БИЗНЕС Online»

«У НАС БОЛЬШОЙ ПОТЕНЦИАЛ, КОТОРЫЙ, К СОЖАЛЕНИЮ, НЕ СПЕШАТ ТРАСФОРМИРОВАТЬ В РЕАЛЬНЫЕ КОНКУРЕНТЫЕ ПРЕИМУЩЕСТВА» 

— Согласно мировому рейтингу стран-экспортеров HowMuch.net, Россия в десятку лидеров не входит. Если у Китая экспорт составляет 2,2 миллиарда долларов, у США — 1,5 миллиарда, то Россия экспортирует продукции на 353 миллиарда, из которых львиную долю по-прежнему составляют углеводороды. Нас обходят такие крошечные и безресурсные страны, как Нидерланды и Гонконг. Чего нам не хватает?

— В свое время известный профессор Гарвардской школы бизнеса Майкл Портер провел исследование для ответа на вопрос, почему конкурентоспособны страны, у которых нет собственных сырьевых ресурсов и больших территорий. Если обобщить, вывод достаточно очевиден. Отсутствие сырьевых ресурсов является мощным стимулом роста конкурентоспособности в soft-компоненте. Маржа при реализации интеллекта гораздо выше маржи при реализации сырья. Страны, формирующие бюджет на основе экспорта сырья, в конечном счете покупают интеллектуальные продукты у этих стран и не богатеют (голландский синдром) потому, что в цену soft-продукта включается цена импортированного сырья.

Одна из проблем нашей экономики как раз в изобилии сырья и большой территории. У нас значительный потенциал, который, к сожалению, не спешат трансформировать в реальные конкурентные преимущества.

— В продолжение этой темы. Судя по прессе, маркетинг у нас на каждом углу, но за рубеж продать мы почти ничего не можем, разве что в оружейной и зерновой отрасли. Ну для оружия главный маркетолог — война, и мы свое оружие часто демонстрируем в деле, ибо Россия постоянно с кем-нибудь воюет, а зерно — оно и есть зерно. Почему мы не видим других примеров изучения чужих рынков и работы на них?

— Ни в оружейной, ни в зерновой отраслях маркетинга практически нет. Он там и не нужен. В первой спрос регулируется боевыми характеристиками изделий и силой государства, продвигающего свое оружие. Во второй — законом Мальтуса (производство сырьевых продуктов питания растет меньшим темпом, чем население планеты).

Главная цель маркетинга — не продать то, что есть, а создать то, что будет безусловно куплено, то есть делать конкурентоспособные продукты.

«РОСНАНО никак не может заработать на нанопродуктах и нанотехнологиях больше, чем объем государственных средств, в них инвестированных» «Роснано никак не может заработать на нанопродуктах и нанотехнологиях больше, чем объем государственных средств, в них инвестированных» Фото: ©Павел Лисицын, РИА «Новости»

«МАШИНА РАБОТАЕТ, НО БОЛЬШЕЙ ЧАСТЬЮ ВХОЛОСТУЮ ДЛЯ ГОСУДАРСТВА»

— Как вы считаете, почему Роснано, Российская венчурная компания, «Сколково», с которыми было связано столько надежд, ничего прорывного так и не представили?

— На мой взгляд, главных причин три. Первая — системная, и она связана с небольшим спросом на инновации. На рынке B2C в большинстве экономически развитых стран потребителями инновационных продуктов является средний класс и выше. В нашей стране, несмотря на оптимизм статистики, по европейским меркам, такого класса практически нет, около 10 процентов. Например, в Финляндии — более 80 процентов. На рынке В2В многие предприятия не готовы внедрять инновации, так как они требуют серьезных изменений производственного процесса, сопряженных с существенными капиталовложениями. И этот процесс слабо стимулируется государством.

Вторая причина касается уменьшения количества инновационных проектов, поддающихся эффективной коммерциализации. Мне не раз приходилось встречаться с гениальными российскими физиками, химиками и микробиологами с великолепными разработками в области нанопродуктов. Но как часто они выглядят наивными людьми, когда речь идет о коммерциализации: о целевой группе потребителей их инноваций, о требованиях и возможностях покупателей. Нужно не забывать, что любой продукт решает не проблему разработчика или производителя, а проблему потребителя. Только в этом случае у него есть шанс на коммерческий успех.

Третья причина связана с российской традицией создавать множество бесполезных структур. Роснано — одна из таких организаций, которая никак не может заработать на нанопродуктах и нанотехнологиях больше, чем объем государственных средств, в них инвестированных. То есть машина работает, но большей частью вхолостую для государства. И всех это пока устраивает.

Нет целевых задач, и, если они есть, их выполнение не контролируется должным образом. Даны финансовые средства — работайте. Как показывает практика, в России так результата можно ждать очень долго. Ждать и не дождаться.

— А что такое инновационные кластеры в экономике? Есть ли у нас таковые и что нам ждать от них хоть в какой-нибудь перспективе?

— Давайте начнем с того, что представляет собой кластер вообще. Это структура, внутри которой связи сильнее, чем с любыми элементами вовне. В кластере формируется особая кластерная синергия: набор качеств всех предприятий внутри него в сумме больше, чем если сложить их по отдельности, без учета внутрикластерных связей. По этому принципу формировалась Кремниевая долина. Там большое количество стартапов, и вокруг них тут же финансисты, экономисты, которые все просчитают, патентные бюро, производственники, юристы и так далее. Такие кластеры есть, конечно, не только в США, но и в Японии, Франции, Германии. В свое время (с 2009 по 2012 год) я был участником большого проекта по изучению рынка нанопродуктов, сначала по заданию агентства по науке и инновациям, потом министерства образования и науки. Как результат этой работы под моей редакцией вышла книга «Инновационные кластеры наноиндустрии», которую можно найти в интернете. Сразу хочу оговориться, это никак не было связано с Анатолием Борисовичем Чубайсом. Так вот в рамках этого проекта мы исследовали около 100 инновационных кластеров. Кто и что производит, как, кому и на какой стадии продает, что находится в разработке, в каких странах, в какой стадии, как организовано управление и регулирование. Опираясь на результаты нашего анализа, нужно констатировать, что реально действующих инновационных кластеров на самом деле не так много. Примерно каждый 10-й из анонсированных. У нас в стране — примерно каждый 20-й. В региональном плане инновационные кластеры России, имеющие потенциал роста, располагаются в Москве и Московском регионе. Здесь их довольно много. Мы сгруппировали их по четырем областям: это медицина и здравоохранение, сфера энергосбережения, область материалосбережения, экология.

Дальше идут Петербург и Ленинградская область, Татарстан, Нижний Новгород, Томск, Новосибирск, отчасти Белгород. Промышленно-интеллектуальные центры. К сожалению, таких центров на периферии становится все меньше и меньше, потому что все стягивается в Москву. У нас такая центростремительная экономика — все в Москве.

Кластеры у нас, конечно, существуют, но говорить о том, что в нашей стране есть что-то подобное Кремниевой долине, кластерам, которые находятся во Франции, Германии, было бы неверно. Таких кластеров в России нет. «Сколково» — это, мягко говоря, пародия.

Должна быть сила, которая естественным образом стягивала бы структуры внутри кластера. Как можно заложить этот принцип стягивания? Один из возможных вариантов — создавать кластер как вертикальный холдинг. Грубо говоря, по принципу построения нефтяных компаний — от добычи до розничной продажи. У нас же цепочки от научной идеи до рынка готового продукта крайне разобщены.

Еще одна очень важная проблема, которая тормозит все эти процессы, как я уже говорил выше, — это практически отсутствие у нас полноценного среднего класса. Во всем мире именно он является главным потребителем инновационных продуктов и тем элементом, от которого исходит запрос на идеи и продукты высокотехнологичных кластеров. У нас же есть олигархи, которых очень немного, и, по сути, все остальные. Но проблема в том, что олигархи получают все, а остальным инновации не по карману.

— Тем временем в мире становятся тенденцией торговые войны. США воюют с Китаем и Европой, мы тоже не отстаем — бодаемся с соседями, то с Беларусью, то с Казахстаном, то еще с кем-то. В чем причина и во что это все выльется?

— На определенном этапе развития мировой экономики возникла иллюзия партнерства и справедливости как основных драйверов экономического взаимодействия стран. Обоюдной выгодности не бывает. Кто-то всегда выиграет больше, а значит, кто-то проигрывает или упускает прибыль. Когда за счет объективных факторов, связанных с конкурентоспособностью продукта, достижение коммерческого успеха невозможно, в ход идут другие инструменты и технологии. В частности, от завуалированных и прямых торговых преференций до торговых и конкурентных войн. Они будут всегда. В настоящее время мы просто наблюдаем всплеск такой активности, который приводит к очередным соглашениям, которые, в свою очередь, через определенное время начнут обязательно нарушаться. Не стоит драматизировать этот процесс. Все страны выживут, но, сделав соответствующие выводы, изменятся.

Азоев Геннадий Лазаревич — директор Института маркетинга государственного университета управления, научный руководитель Высшей школы маркетинга, доктор экономических наук, профессор.

В 1981 году окончил МИУ им. Орджоникидзе по специальности «инженер-экономист по организации управления производством в машиностроении».

С 1981 года на научно-исследовательской и преподавательской работе.

Стажировался в Токийском университете, Лондонской школе бизнеса, Институте менеджмента (Стокгольм, Швеция), Высшей школе экономики (Энсхеде, Нидерланды).

Научный руководитель и ответственный исполнитель целого ряда крупных исследовательских и консалтинговых проектов по заказам УД президента РФ, минобрнауки РФ, ОАО «Аэрофлот — российские авиалинии», ОАО «Российские железные дороги», холдинга «Миэль», ВВЦ, KLM (Нидерланды), Sony, Varta, Bosh и др.

Лауреат премии правительства РФ, почетный работник высшего образования РФ, представитель ГУУ в российской ассоциации маркетинга, главный редактор журнала-серии «Маркетинг» ГУУ, представитель РФ в IFEAMA (Токио), член редакционного совета журналов Asian Management (Токио), «Маркетинг» и «Маркетинг услуг» (Москва). Научный руководитель маркетинговой исследовательской компании «Сканмаркет».

Опубликовано более 50 работ по проблемам управления, маркетинга и конкуренции, в том числе на английском и японском языках.

Печать
Нашли ошибку в тексте?
Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
Комментарии (15) Обновить комментарииОбновить комментарии
ПутчДемона
6.08.2018 08:47

Капитализму нужны малограмотные работники и беспринципные менеджеры. Вот и ожидаемый результат реформ образования!
Например, когда в магистратуру юрфака КГУ идут на бюджет внуки прокуроров и племянники судей.

  • Анонимно
    6.08.2018 08:19

    Мозги не нужны, нужны связи

  • ПутчДемона
    6.08.2018 08:47

    Капитализму нужны малограмотные работники и беспринципные менеджеры. Вот и ожидаемый результат реформ образования!
    Например, когда в магистратуру юрфака КГУ идут на бюджет внуки прокуроров и племянники судей.

    • Анонимно
      6.08.2018 23:21

      Капитализму для сбыта продукции сегодня нужны и образование и принципы. У нас же нет ни капитализма, ни продуманный реформы образования.

  • Анонимно
    6.08.2018 09:06

    МВА - у нас профанация. Я лет 7-8 назад помогал писать выпускную работу одному главному инженеру из районного горгаза. Но самое интересное, что его технаря заставили писать работу по поставкам материалов, он же не начальник ОМТС. Естественно он обратился ко мне за помощью, т.к ничего не понимал в этом. Но диплом он моими стараниями получил

    • Анонимно
      6.08.2018 11:10

      Это не просто профанация, а один из способов честного отъема денег. Только в России носятся с этой бумажкой, как с писаной торбой.Этот диплом чем то напоминает диплом об окончании Высшей партийной школы )))
      Чистые понты без конкретных знаний!

  • Анонимно
    6.08.2018 09:12

    В союзе дураков отсеивать начинали ещё в начальной школе.А потом кому то для галочки захотелось чтоб все имели среднее образование.Ну а теперь уже и грузчики с дипломами.А если к этому ещё прибавить кумовство,блат,семейственность и наличие у родителя золотой акции то и результат налицо.Почему и бежит умная молодёжь за бугор.Там действительно можно выйти в люди за счёт своих мозгов.

  • Анонимно
    6.08.2018 09:22

    В учебных планах Набережночелнинского филиала КФУ специализации Бухгалтерский учет до недавнего времени отсутствовала дисциплина 1С бухгалтерия. План составлял Махмутов И.И. в то время декан экономического факультета. Недоученные, ограниченные непрофессиональные бухгалтеры города во многом результат его решения не включать важнейшую по нынешним временам дисциплину в учебный план.

    • Анонимно
      6.08.2018 09:42

      Видимо он ждал когда 1С поймет что надо

    • Анонимно
      6.08.2018 10:13

      Кто то уже говорил, видимо один из преподавателей этого ВУЗа, что там уже они самые умные остались, недостойных преподавателей всех уволили

      • Анонимно
        6.08.2018 11:08

        Будем надеяться, что остались и правда самые профессиональные!

    • Анонимно
      6.08.2018 14:01

      1с это программа а не дисциплина - что по твоему институтский курс должен каждую программу от все производителей изучать ? учить придется лет 10 и к выпуску программное обеспечение 10 раз поменяется

  • Анонимно
    6.08.2018 10:08

    Так и есть.Сама окончила этот чахоточный ВУЗ.Потом пришлось за дополнительные деньги ходить в ЛИСТ доучиваться.

    • Анонимно
      6.08.2018 11:48

      Надо было Вам в суд подать после получения диплома на этот Ваш ВУЗ.Чтобы они доплатили за Ваше дополнительное обучение. Сразу бы у руководства мозги на место встали.Поняли бы наверно что студентов не только доить 102 тыс в год, но их еще и учить нужно.

  • Анонимно
    6.08.2018 14:56

    А что вы хотите:
    - Мутко поруководил и спортом и сейчас строительством;
    - и так везде (мальчики умеющие красиво говорить и не имеющие абсолютного представления о профессии втюхивают прожектерские идеи повсюду).
    Рыба однозначно гниет с головы. Заметьте это не я сказал.

  • Анонимно
    6.08.2018 23:24

    Сам господин Азоев, судя по факт-листу, имеет в реальности слабое знание по специальности своего диплома. "Производство в машиностроении" было для него лишь объектом исследования. На своей шкуре он это не испытал. Так что все они одним миром мазаны. Но старательно продвигает свою контору, судя по количеству её упоминаний в тексте

Оставить комментарий
Анонимно
Все комментарии публикуются только после модерации с задержкой 2-10 минут. Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария. Правила модерирования
[ x ]

Зарегистрируйтесь на сайте БИЗНЕС Online!

Это даст возможность:

Регистрация

Помогите мне вспомнить пароль

Подпишись на нас в Zen