Культура 
24.01.2019

Елена Чекалина: «Цена на произведения Шемякина обречена на рост как биткоин летом-2018»

Коммерческий директор Центра Шемякина о «финансовой пирамиде» современного искусства и о выставке легендарного художника в Казани

«Человека нашего времени все время программируют, заполняют его голову чужими идеями, но Михаил Шемякин помогает снять этот гипноз», — полагает коммерческий директор ЦМШ Елена Чекалина. В интервью «БИЗНЕС Online» Чекалина рассказала, за счет чего арт-дилеры могут продать даже дохлую акулу, почему выгодно инвестировать в подлинное искусство и чем меценаты отличаются от филантропов.

Елена Чекалина рассказала, за счет чего арт-диллеры могут продать даже дохлую акулу Елена Чекалина рассказала, за счет чего арт-диллеры могут продать даже дохлую акулу Фото: Алексей Белкин

«ЧЕЛОВЕК, У КОТОРОГО ВСЮ ЖИЗНЬ БЫЛ СВОЙ БИЗНЕС, — ОЧЕНЬ ПЛОХОЙ РАБОТНИК»

Елена, прежде чем вы стали коммерческим директором Центра Михаила Шемякина, вы долгое время занимались собственным бизнесом. И занимались весьма успешно, насколько я слышал. Расскажите немного о себе: что это был за бизнес и какие пути привели вас потом к Михаилу Шемякину и современному искусству?

— Помните, как человек развивается по таблице Маслоу (Абрахам Маслоу — американский психолог, выстроивший пирамиду потребностей человека: от физиологических, удовлетворения голода и жажды, до духовных, выраженных в познании и самоактуализации, — прим. ред.)? Сначала обеспечиваешь себе еду и крышу над головой, а потом возникает жажда чего-то большего.

Как ни забавно, но в определенный момент я пришла примерно к этому. У меня был рекламный бизнес, сосредоточенный в Москве и Петербурге, высокий доход, успех. В 2007 году мы начинали планировали развиваться на Европу: в планах у нашей компании был совместный проект с Общественной палатой РФ по формированию имиджа России за рубежом, предполагавший  открытие офиса в Париже. И все это, конечно, было пафосно и тщеславно. И мне казалось, что правильно. Но в какой-то момент я вдруг поняла, что это пустышка. Еще одна машина, еще один офис, еще одна квартира, но только круче — а дальше что? Где во всем этом я?

— То есть вы могли расширяться, но только в материальном пространстве. А это дурная бесконечность… Но интересно, что именно вы делали в рекламе?

— Свою первую компанию я открыла в 1996 году. Тогда мы создали в Питере проект под названием «Продвижение на торговых зонах». Помните, были такие открытые рынки?

— Да. Но они были далеки от какого-либо искусства.

— Да, совершенно далеки (смеется). Мы придумали проект систематизации рекламного пространства. На рынках были представлены ведущие бренды в сфере товаров народного потребления, и мы предложили предпринимателям эту систематизацию. То есть торговая точка оформлялась, брендировалась, и таким образом стимулировались покупки. Проект был очень простой, но принес большие результаты. Мы, одно из крохотных питерских рекламных агентств, имели договоры практически со всеми известными брендами: Unilever, Nestlé, Gillette и Mars. Мы действовали исходя из чистой интуиции, бесстрашно, потому что не было никакого опыта. Потом мы стали расширяться, у нас появился в клиентах концерн «Равиоли», один из наших самых крупных клиентов: он полностью передал нам свой рекламный бюджет. Мы с ним работали и в Москве, и в Питере. В Москве у нас появились такие же клиенты, которые передавали на управление свой рекламный бюджет: скажем, группа компаний «Се».

Это все об эго, о насыщении тщеславием, осознании того, что ты еще более влиятельный. Но в какой-то момент я поняла, что денег у меня будет еще больше, но моя внутренняя пустота ими  не заполняется. 10 лет — это как раз период насыщения, покупки квартиры, машины, когда ты растешь. В 2007-м у меня случился внутренний кризис, я попала в тупик — не знала, что и делать. Тогда еще не было (вы наверняка помните) такого активного освещения йогических практик, и мы искали вслепую.

— Ну йога в Питере уже была.

— Тогда это все еще было или на любительском уровне (какая-нибудь фитнес-йога) или же с андеграундно-религиозным душком.

На этом этапе я просто свернула свою деятельность и вернулась в Питер. Мне было почти 40 лет — кризис по всем статьям. Дальше я стала интересоваться йогой. Вместе с подругой открыла женский йога-клуб «Сакура» на улице Жени Егорова. Мы очень старались, Про нас даже несколько репортажей сделали. Одновременно я познакомилась с кундалини-йогой, съездила на свой первый ретрит в Индию. Стали происходить какие-то открытия, но это все равно еще был детский уровень. А дальше — снова разочарования и растерянность. В этих поисках я растратила практически все свои деньги. К тому же клуб у нас отняли: договор об аренде был составлен неграмотно, на срок 11 месяцев. Мы вложили в помещение очень много: провели большой ремонт, сделали великолепную  вентиляцию. Я помню, все это стоило очень дорого. А арендодатели-дагестанцы просто отремонтировали все за наш счет и потом подняли аренду в четыре раза. И мы ушли несолоно хлебавши.

— А крыши против дагестанцев у вас, как я понимаю, не было.

— На этом все мои финансовые ресурсы были исчерпаны, оставалась только моя последняя квартира, и все. С одной стороны, я еще помнила о своем очень успешном периоде и продолжала за него цепляться, у меня было ощущение, что неудачи временные. «Ну как же, я богатая, успешная», — думала я. С другой стороны, я вдруг оказалась  в новой для себя реальности, когда у меня вообще ничего нет,  я уже никто,  надо начинать все сначала. Я стала говорить своим знакомым, что ищу какое-то приложение для своих сил. Но, сами понимаете, человек, у которого всю жизнь был свой бизнес, — очень плохой работник. Неудивительно, что все готовы были дружить, но не более. Да и я сама, если бы ко мне сейчас пришел, скажем, бывший руководитель «Газпрома» и предложил: «Лена, давай я буду у тебя коммерческим директором», — ответила бы ему: «Боюсь, что скоро я буду у вас коммерческим директором».

И в этот период мои друзья сказали, что есть в Питере такой фонд Шемякина и хорошо бы, если бы я с этим фондом познакомилась.

«Шемякин, конечно, личность огромного масштаба. Он сам все время в поиске ресурса для реализации своих идей. Он не коммерсант, не предприниматель, не управленец» «Шемякин, конечно, личность огромного масштаба. Он сам все время в поиске ресурса для реализации своих идей. Он не коммерсант, не предприниматель, не управленец» Фото: Алексей Белкин

НАШИ ИНВЕСТИЦИИ В СФЕРУ ДУХОВНОГО МОГУТ ПОВЛЕЧЬ ЗА СОБОЙ ЕЩЕ И ОЩУТИМЫЙ, МАТЕРИАЛЬНЫЙ РЕЗУЛЬТАТ»

— Как вы восприняли это предложение?

— Сначала с недоумением, дескать, где я и где искусство? Да, я коммерсант, уверенный, самостоятельный, с достаточно большими амбициями. Но никакого опыта работы в этой сфере у меня не было.

Все-таки я пришла сюда, на Садовую улицу (в Петербурге шемякинский фонд, ныне — центр, находится на Садовой улице, 11 — прим. ред.), и была потрясена: центр города, роскошное помещение.Только все здесь было по-другому: пустынное полутемное пространство с множеством непонятных картинок. На входе —  тяжелая дверь. С улицы фонд практически невозможно было найти, и лишь отдельным энтузиастам это удавалось. Притом Михаил Шемякин — это такое громкое имя. И как только я сюда зашла, меня снова охватил мой детский азарт, как тогда, когда мы брались за работу с самыми громкими мировыми брендами. Это был как раз тот случай, когда ты ничего не знаешь и не понимаешь в искусстве, но все равно очень интересно. И дальше началась удивительная трансформация.

— Как вы познакомились с Михаилом Михайловичем Шемякиным?

— Первым, с кем я здесь познакомилась, был Александр Михайлович Волков — генеральный директор фонда Шемякина. Сначала меня поразил коллектив — крохотный, три-четыре человека. Я испытала потрясение, когда увидела, что люди работают ради чего-то большего. Я не нашла это «большее» в рекламном бизнесе. А здесь, у этих людей, оно было внутри как-то изначально. Люди умные, по-своему супер-успешные. Но в фонде долгое время ничего не получалось с точки зрения денег. При этом благодаря поистине фантастической самоотверженности Ольги Сазоновой, художественного директора, и ее помощницы Галины Михайловой,  фонд продолжал развивать научно-просветительский проект «Воображаемый музей Михаила Шемякина» буквально на свои средства. Я старалась понять и еще не понимала, что может заставлять с такой страстью и энтузиазмом работать — не за деньги и не за славу, а просто из любви. Это было буквально то, что я искала. И  тут совместились мой внутренний запрос, мой опыт, достаточно  большой — он никуда не делся, у меня остались множество связей и друзей во всех кругах. Какой бы я ни проживала период, у людей со мной были очень успешные проекты — все знали, на что я способна. И когда я сказала знакомым, что теперь работаю в фонде Шемякина, все кивнули: «Угу, интересно» (смеется). Конечно, первое время с осторожностью, аккуратно присматривались к моим новым проектам. Я сама год вникала в процесс.

Нужно понимать, что Шемякин, конечно, личность огромного масштаба. Он сам все время в поиске ресурса для реализации своих идей. Он не коммерсант, не предприниматель, не управленец. Ему всегда необходим продюсер, сильный, крутой — частично эту роль, конечно, выполняет его жена Сара. Но сам по себе Михаил Шемякин — это прежде всего художник. Как вы понимаете, к любому творческому процессу нужно прилагать коммерческие  инструменты для того, чтобы этот процесс смог развиваться, быть реализованным, воплощенным. Я познакомилась с Шемякиным, и он влюбил меня в себя — это вселенная! Он очень разный: может быть даже демоническим, когда энергия в нем сжата, спрятана. Но когда он творит — это космос. Ты забываешь про все: про местечковые конфликты, обиды и начинаешь ему служить, но не как персоне, а следуешь за его творческими идеями.

Так вот, когда я осмотрелась здесь, в фонде, я поняла, что готова стать частью этого места и творческого процесса. Тогда уже включились все мои таланты. И результат есть: за последние 7 лет годовой оборот увеличился в 40 раз.

«Человека нашего времени все время программируют, заполняют его голову чужими идеями, но Михаил Шемякин помогает снять этот гипноз» «Человека нашего времени все время программируют, заполняют его голову чужими идеями, но Михаил Шемякин помогает снять этот гипноз» Фото: Сергей Елагин

— Разница колоссальная.

— Но еще раз повторюсь: весь этот ресурс, база для роста у фонда уже были. Сюда нужно было только влить опыт и энергию — то, что было у меня. Это свидетельствует о том, насколько взаимодействие, синергия, коллаборация (какое угодно слово можно применить) способны приносить фантастическую отдачу в бизнес-структурах. Когда наши инвестиции в сферу духовного могут повлечь за собой еще и ощутимый материальный результат. Хотя изначально я просто увлеклась самим процессом, у меня не было задачи здесь заработать. Я как будто увидела перед собой очень красивый цветок, который нужно было правильно полить, чтобы он распустился.

— Как вы научились разбираться в современном искусстве? Я понимаю, что аппетит приходит во время еды, но эта сфера слишком специфична. Как вы смогли отделить настоящее от ненастоящего?

— Первое и основное, с чем я здесь познакомилась и что является базой фонда, — это «Воображаемый музей Михаила Шемякина» http://mihfond.ru/museum. Это колоссальный инструмент для любого дилетанта или профессионала. Он позволяет приобрести насмотренность, то есть дает навык, позволяющий определить, что  есть настоящее, а что — подделка, на что стоит обращать внимание, а что просто мыльный пузырь.

Да, я ходила по музеям, смотрела какие-то доступные вещи, но с современным искусством была знакома очень поверхностно. Представьте, вы только в первый раз попробовали кофе, вино или чай — что вы можете сказать про него? Даже если вы попробуете их по одному разу в разных местах, ваши ощущения будут на уровне «лучше — хуже», но это быстро забывается. А теперь представьте дегустацию, когда вам одновременно предложили попробовать 10 сортов кофе, чая, сыров или вина. Понимаете, о чем речь? У вас сразу формируется вкус — мгновенно, хотите вы этого или нет.

«Воображаемый музей» — это тоже, извините за примитивность сравнения, дегустационная палата. Когда начинаешь его изучать, помимо новых знаний появляется насмотренность. После этого вам будет очень сложно впарить что-либо, потому что вы попробовали сразу все: и настоящее, и ненастоящее. Это первое, что мне дал «Воображаемый музей» .

Второе — тебя заставляют думать. Здорово, когда ты сам изначально подготовлен к самостоятельному восприятию и мышлению. Но мы сейчас больше ориентированы на интеллектуальный фастфуд. И при этом постоянно оглядываемся на чужое мнение — вплоть до того, что начинает казаться, что это и твое мнение тоже. Хотя очень сложно сформировать именно свое мнение. Нужно побыть в тишине, заткнуть уши и подумать: а что я на самом деле об этом думаю, чувствую, что здесь реально мое, а что не мое? Потому что, когда бесконечно в интернете, в телефоне, в рекламе и даже в дружеских беседах нам навязывают чужое мнение — нас нет.  Нас все время программируют, заполняют голову чужими идеями.

«Шемякин никогда и никого не оставляет равнодушным. Он как бы говорит: «Отлично. Ругайте меня. Только давайте вы сначала что-нибудь узнаете. Не просто на уровне „нравится — не нравится“, а что за этим стоит?» «Шемякин никогда и никого не оставляет равнодушным. Он как бы говорит: «Отлично. Ругайте меня. Только давайте вы сначала что-нибудь узнаете. Не просто на уровне „нравится — не нравится“, а что за этим стоит?» Фото: Сергей Елагин

— В этом и заключается искусство манипуляции в потребительском и информационном обществе. Человека низводят до положения обычной клеточки, за которую уже все решено.

— Да, но Шемякин помогает снять с человека этот гипноз.  Иногда к нам приходят и говорят: «Мне не нравится Шемякин». Я отвечаю: «Давайте поговорим про это». Потому что «не нравится» — это активная позиция, это то, что вызывает у человека эмоции. Вообще, основная задача искусства — вытолкнуть нас с насиженного места, избавить от привычного, отформатированного кем-то мнения, чтобы мы что-то начали чувствовать. Поэтому очень важно, что Шемякин никогда и никого не оставляет равнодушным. Он как бы говорит: «Отлично. Ругайте меня. Только давайте вы сначала что-нибудь узнаете. Не просто на уровне „нравится — не нравится“, а что за этим стоит? Если у вас что-то вызывает сопротивление, всмотритесь в него. Где это не согласуется с вашей привычной моделью мира?» Получается, что как раз задачу искусства Шемякин идеально и даже гениально выполняет.

Конечно, к произведениям Шемякина нужно привыкнуть. За годы работы в центре у меня появились свои предпочтения в его творчестве. Каких-то вещей я, возможно, не понимаю, но они остаются для меня интересными. Я влюблена всем сердцем в его  метафизические работы, эксперименты с цветом, натюрморты. Будь у меня много денег, я бы скупала шемякинские работы. Сейчас в ММОМА (Московский музей современного искусства) экспонируются его произведения с трансформацией образов мировой живописи — в частности, несколько панно из листьев. Это просто потрясающие вещи. Как он видит форму… Когда мы бываем у Михаила в замке (замок Шато де Шамуссо в долине Луары, где Михаил Шемякин поселился в 2007 году, — прим. ред.), там никогда не бывает беспорядка, хотя очень много всяких разных вещей. Но любые нагромождения — сухие цветы, оплывы свечей, что-то еще — легким движением руки тут же становятся произведением искусства. Это свидетельствует о том, как человек умеет работать с пространством, формой и цветом. Кажется, чуть-чуть что-то переставил — и вот уже из кучи вещей или даже мусора рождается произведение искусства.

— Насколько хорошо на современном арт-рынке продаются работы Шемякина? Не превратился ли он уже в некоего патриарха-классика, чье имя больше ассоциируется с прошлым, а не с сегодняшним днем?

—Я бы не назвала его классиком. Он постоянно находится в процессе изобретения новых форм. Те же его интерьерные трансформации свидетельствуют о том, что он занял вышел совершенно другую нишу, декоративную. Взял и сам себя победил.

В Шемякине есть что-то детское, когда он перестает быть заложником своего статуса, вдруг становится таким играющим ребенком, который начинает создавать что-то невероятное, пробовать, экспериментировать… 

 Что касается продаж работ Шемякина, то этим обязательно нужно заниматься. Как  как правило, зарабатывает не столько сам художник, сколько арт-дилеры. При этом, так как, к счастью, художник жив, и дилеры  пытаются искусственно занизить  цены на его работы.

— То есть на живом художнике зарабатывают меньше, чем на мертвом?

— Конечно. Но мое ощущение как коммерсанта, возникающее из анализа сегодняшнего рынка (я думаю, мои прогнозы подтвердятся), заключается в том, что сейчас нужно просто скупать Шемякина, потому что следующий год и 2020-й станут временем взрывного роста цен на его творчество. К нему проявили огромный интерес ведущие арт-дилеры. Мы общались на эту тему на выставке в ММОМА, до этого разговаривали с коллекционерами, и все понимали, что пока на работы Шемякина специально занижают цены, чтобы потом по максимально низкой цене скупить. Простейший пример — это как резинка: чем ты ее жестче оттянул назад, тем она сильнее и масштабнее выстрелит вперед. Поэтому я и говорю: если бы у меня были деньги, я бы сейчас вложила их в работы Шемякина, потому что это будет коммерческая бомба.

— Вы хотите сказать, что произведения Шемякина как доллар: он обречен на рост?

— Скорее, как биткоин, когда он рос фантастическими темпами летом-2018 (смеется). Есть еще один показатель того, что это очень коммерчески правильное вложение — количество подделок на рынке. Мы даже не знаем, что с этим делать. Количество стилизаций  под Михаила Шемякина превосходит все разумные пределы.

«По-настоящему хороших подделок не очень много. Наш генеральный директор хорошо умеет их отличать от подлинников» «По-настоящему хороших подделок не очень много. Наш генеральный директор хорошо умеет их отличать от подлинников» Фото: Сергей Елагин

— Насколько они талантливые?

— Не очень талантливы. По-настоящему хороших подделок не очень много. Наш генеральный директор хорошо умеет их отличать от подлинников. Однако само их появление говорит о том, что спрос на Шемякина огромный и он удовлетворяется таким дилетантским образом.

— А как происходит ценообразование на рынке современного искусства? Не только на примере Шемякина, но относительно любого художника?

— Здесь работает обычный инструмент спроса и предложения, где спрос определяет цену. Спрос сейчас высокий, поэтому и цена на современное искусство немаленькая. Важно также, как выглядит встречное предложение. К примеру, сейчас в Питере очень большой спрос на кофе. Если пройти по Невскому проспекту, то что мы увидим? Предложение почти через каждые 10 метров: автоматы, кафе и т. д. Но насколько они адекватны спросу и качественны? Эти тонкие моменты очень интересно играют и на рынке искусства. У нас нет реального инструмента оценки. Кто-то авторитетно заявляет, что это круто! «Круто купить тухлую тушу акулы за миллион долларов!» Или некто начинает рекламировать баночку с испражнениями как предмет искусства. А потом 200 очень влиятельных человек это подтверждают: да, это действительно так! И ты сидишь и думаешь: а может быть, это правда? Но нужно всего лишь сказать себе: «Король-то голый!» Это всего лишь чьи-то испражнения, они не могут быть произведением искусства. Даже если 200 очень влиятельных людей об этом сказали… Но я же не стал от этого дебилом!

Мы сейчас хотим создать Институт философии и психологии творчества на базе коллекции «Воображаемый музей», на базе исследований Михаила Шемякина. Это нужно, чтобы у людей была система доступного образования и возможность понять, что  можно считать искусством, а что нельзя. Чтобы у нас рынок формировал вкус, а не вкусовщину — понимаете разницу?

— Ценообразование в современном искусстве — это действительно финансовая пирамида, как многие говорят?

— К сожалению, сейчас это так — финансовая пирамида. Можно полагаться на порядочность арт-дилера. Понятно, что любой дилер, каким бы он непорядочным ни был, будет, конечно, из общего потока работ вычленять нужные вещи, но при этом стараться максимально снизить их в цене, потому что на художнике зарабатывают без художника.

— А вот баночку с испражнениями дилер постарается выгодно продать.

— Да,  и это нужно сделать сейчас! Потому что все знают, что завтра она ничего не будет стоить — скоро обман раскусят. И вокруг баночки начинается медийная шумиха. И, наоборот, чем меньше внимания к работе, тем выше вероятность, что рынок коллекционеров тихо и молча скупает нечто по-настоящему достойное. Но без шума, так, как им выгодно, чтобы цена оставалась низкой.

— Однако Шемякина нельзя назвать дешевым художником.

 — На том уровне, на котором сейчас скупаются его работы, я считаю, что он практически бесплатный. Ценовой уровень его картин сильно сдерживается. Он должен стоить минимум раз в пять дороже. Понятно, что я ангажирована и  этого не скрываю, но это еще и моя оценка как специалиста.

 

«На том уровне, на котором сейчас скупаются его работы, я считаю, что он практически бесплатный. Ценовой уровень его картин сильно сдерживается» «На том уровне, на котором сейчас скупаются его работы, я считаю, что он практически бесплатный. Ценовой уровень его картин сильно сдерживается» Фото: Сергей Елагин

 «В МАСТЕРСКИХ У ШЕМЯКИНА СТОИТ ОБОРУДОВАНИЕ, КОТОРОЕ ПРИЕЗЖАЛИ НАСТРАИВАТЬ СПЕЦИАЛИСТЫ ИЗ ЛУВРА И ЭРМИТАЖА»

— Что из видов современного искусства хорошо востребовано на рынке? Что наиболее продаваемо: литография, живопись, скульптура, жикле? Стоит ли вообще покупать жикле (эксклюзивные цифровые художественные репродукции шедевров живописи на холсте, по качеству исполнения и цветопередачи не уступающие оригиналу — прим. ред.), которые все больше входят в моду?

— Жикле — изобретение западного рынка. Понятно, что оригинальную работу художника может купить только один человек. Жикле — еще пять человек. А литографию — сотни. В этом плане жикле выгодно отличается, потому что оно не печатается в типографии, хотя его и принято называть тиражной графикой. Шемякин сам производит жикле со своих слайдов, сам работает с цветом, с фактурой, долго выбирает бумагу. Например, на один тираж, насчитывающий всего пять штук, у него иногда уходит до ста копий, которые потом идут в помойку. Но эти пять штук, при их хрупкости, при том что это делал непосредственно он сам, я смело бы отнесла к произведениям искусства, выполненнымх лично Шемякиным. С моей точки зрения, жикле — очень хорошее инвестиционное вложение, тем более что на каждой работе есть оригинальная подпись Шемякина, удостоверяющая, что он сам ее сделал. Кстати, в мастерских у Михаила IШемякина стоит оборудование, которое приезжали настраивать специалисты из Лувра и Эрмитажа. Настраивали полтора года для того, чтобы добиться того цвета, который он видит. Я даже по своей работе в сфере рекламы знаю, как иногда сложно добиться всего лишь одного цвета.

Тот же самый Rothmans (известная британская компания Rothmans, производитель сигарет — прим. ред.) как-то зарубил нам несколько тиражей и огромных баннеров просто потому, что тон цвета не совпадал. Это  к вопросу о том, что все не так просто. А когда идет речь об авторском произведении, все во сто крат сложнее. Если вы видели жикле, у вас наверняка сложилось ощущение, что это написано рукой художника.

Что касается литографий, то их очень охотно покупают. За несколько лет  цена на них выросла раза в три. Центр эти литографии продает, и я очень уверенно могу сказать, что спрос на них увеличивается. Скульптуры мы не продаем, у нас есть только небольшие работы, оловянные миниатюры http://shop.mihfond.ru/shop-slug/shopauthor/masterskaya-olovyannoy-miniatyuryi-mihaila-shemyakina, выполняемые по лицензии Шемякина. Они тоже выросли в цене за последние три года примерно в три раза.

— Неужели никто из олигархов не захочет иметь на своем приусадебном участке, к примеру, скульптуру работы Шемякина?

— Для приусадебного участка, я думаю, это все-таки очень дорогая вещь. Скульптуру я бы больше рассматривала не как коммерческое вложение, а как способ закрепить память о важном моменте истории города. Быть может, кто-то из крупных предпринимателей захочет войти в историю. А скульптура Шемякина, я так думаю, — это то, что останется на века. Как бы ни критиковали памятник Петру I, установленный в Петропавловской крепости, это все-таки огромный шаг вперед, в том числе и в скульптуре. Его памятники словно притягивают к себе легенды — рассказывают свою историю. Например,  про памятник Петру I в Петропавловской крепости  туристы все время спрашивают: «Почему такие вытянутые пропорции?» (пропорции действительно увеличены в 1,5 раза — прим. ред.) Здесь мы предлагаем обратить внимание на пропорции фигур святых в иконописи — — это 1/9, 1/12, то есть это очень вытянутые тела, — и объясняем, что Шемякин  работал с иконописью еще в ленинградский период, в 1960-е. И скульптуру Петра Шемякин как раз создавал по тому же принципу, как изображение святых, стремясь передать тем самым свое восхищение перед фигурой царя-реформатора. Другой момент — император сидит в кресле с ликом требовательным и грозным, с вопросом, как бы замершим на его устах: «А что вы тут натворили?» Это опять отсылает нас к иконописи, к традиции изображения Бога как Христа в качестве грозного Судии. Можно также обратить внимание, какие удивительные пропорции рук, как много проработанных деталей  костюма, кресла  и т. д.

«Как бы ни критиковали памятник Петру I, установленный в Петропавловской крепости, это все-таки огромный шаг вперед, в том числе и в скульптуре» «Как бы ни критиковали памятник Петру I, установленный в Петропавловской крепости, это все-таки огромный шаг вперед, в том числе и в скульптуре» Фото: Gzen92, CC BY-SA 4.0, commons.wikimedia.org

«МЫ ПОМНИМ НЕ О ТЕХ, КТО ЗАРАБОТАЛ ДЕНЬГИ, А О ТЕХ, КТО ВЛОЖИЛСЯ В ИСКУССТВО»

— Не так давно российское законодательство даровало налоговые льготы современным меценатам. Но какая выгода может быть от меценатства? Как правило, как явление оно ассоциируется с безвозмездным вложением в искусство, с покровительством и патронажем, но не более.

— Мне кажется, есть небольшое лукавство по поводу меценатства и безвозмездности. Скажите, многое ли вы помните о крупных промышленниках царских времен? Какие имена прежде всего, приходят на память?

— Да, вспоминаются, прежде всего, меценаты: Федор Рябушинский, два Саввы — Морозов и Мамонтов, Алексей Бахрушин и пр.

— Вот видите! Мы помним не о тех, кто заработал деньги, не о тех, кто построили шикарные промышленные комплексы и заводы, а о тех, кто вложился в искусство. И эта выгода очевидная. Мы все хотим через детей и через свои дела продлить свою жизнь, память о себе. То есть приобрести влияние. Не влияние через власть, а еще более сильное — через уважение и доверие. Это гораздо более масштабное влияние, но его сложнее выстроить. Очень трудно быть благотворителем в подлинном, глубоком значении этого слова. Вспомните Чулпан Хаматову — это не просто знаменитая актриса, а человек, имеющий огромное влияние. Приобретая это влияние, мы в дальнейшем легко открываем перед собой все двери. Может быть, это не монетизируется, как многие другие вещи, но имеет большой долгосрочный ресурс — в том числе и с точки зрения коммерции. Ведь деньги — это не просто доход, власть — гораздо более денежный ресурс, а влияние во сто крат превосходит и власть, и деньги.

Разумеется, меценаты делятся как минимум на две категории. Принадлежащие к первой категории, как правило, еще достаточно незрелы, но уже что-то заработали и хотят показать, что и они способны что-то профинансировать. Обычно это сразу чувствуется. А ко второй категории относятся те, чья мотивация к меценатству сложнее. Например, сейчас с нами стал сотрудничать фонд Алексея Борисовича Антропова (фонд содействия развитию культуры и образования http://antropov-foundation.com/#about). Во главе этой организации стоит человек, который идет именно по второму пути. Это тот случай, когда внутренняя зрелость диктует потребность сделать вклад в общее дело просветительства. Антропов не желает откровенного пиара, но он сам ищет сам те проекты, которые, на его взгляд, способны повлиять на образовательный контекст общества. Конечно, просто помогать несчастным детям — это всегда заметно и важно. Проявление интереса к искусствоведческим, тяжелым с точки зрения пиара проектам требует от мецената уже более широкого кругозора, способности отказаться от мгновенного результата.

«Коммерческие выездные проекты, подобные тому, какой в эти дни мы представляем в казанской галерее «БИЗОN», помогают нам» «Коммерческие выездные проекты, подобные тому, какой в эти дни мы представляем в казанской галерее «БИЗОN», помогают нам» Фото: Сергей Елагин

«ГАЗЕТА „БИЗНЕС ONLINE“ ПРОЯВИЛА МАКСИМУМ ЭНТУЗИАЗМА И ВНИМАНИЯ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ В КАЗАНИ ОТКРЫЛАСЬ ВЫСТАВКА ШЕМЯКИНА»

— Какие налоговые льготы теперь гарантирует меценатам государство?

— Насколько я поняла из недавно принятого закона о налоговых льготах для «лиц, оказавших финансовую поддержку государственным и муниципальным учреждениям культуры», в первую очередь это освобождение от налога на прибыль. До этого у нас боялись, что меценатство — это разновидность отмывания денег; соответственно, это можно было делать только с прибылью. Теперь меценатство можно относить к расходам, и это очень существенная налоговая льгота.  Тем более что практически все лазейки для черных схем теперь закрыты, а фонды и государственные предприятия абсолютно подотчетны проверяющим органам. Поэтому новый закон, слава Богу, имеет права на существование (вступил в силу с 1 января 2019 года— прим. ред.).

— Кого еще, кроме уже упомянутого Антропова, вы можете отнести к современным влиятельным меценатам?

— Достаточно сильное влияние имеет благотворительный фонд Владимира Потанина. Предприниматель Алишер Усманов также много инвестирует в культуру — к примеру, он помог построить здание театра Борису Эйфману. Нельзя не вспомнить и о благотворительном фонде культурных инициатив Михаила Прохорова. Эти имена на слуху. Но есть отличия — и я бы хотела подчеркнуть их — между меценатством и филантропией. Очень часто в процессе получения грантов запрещено оплачивать труд сотрудников или тратить деньги на гонорары. Вероятно, кому-то кажется, что люди должны работать бесплатно или брать средства на зарплату и налоги где-то в другом месте. В таких случаях меценаты ограничиваются финансированием конкретных покупок оборудования, поддержкой мультимедийных программ, но не более. Если же говорить про филантропию, то здесь акцент делается не на конкретном проекте, а именно на благотворительной помощи. Почему я упомянула про фонд Антропова — это как раз тот случай, когда есть понимание, что Михаил Шемякин — это живой человек, что это художник и он точно так же нуждается в деньгах, как и все остальные. Почему-то считается, что у Шемякина деньги откуда-то сами появляются, но это далеко не так. Сотрудники его фонда, как ни странно. Филантропы учитывают эти моменты, а вот в меценатстве акцент чаще всего делается на финансировании результата работы. Мы этому невероятно рады, но в то же время мы невероятно благодарны и тем людям, которые помнят  не только про искусство, но и людей в искусстве.

— Новый закон позволяет филантропам быть филантропами?

— Он позволяет самим выбирать систему финансирования. Я сама провела такое разделение между меценатами и филантропами. Кстати, огромное спасибо Казани и газете «БИЗНЕС Online» за то, что они сотрудничают с нами, это огромная помощь! Коммерческие выездные проекты, подобные тому, какой в эти дни мы представляем в казанской галерее «БИЗОN», помогают нам.

— Вы первый раз отправили шемякинскую выставку в Казань?

— Да, это первая выставка произведений Шемякина в столице Татарстана. Газета «БИЗНЕС Online» открыла собственную арт-галерею, и, несмотря на то, что мы обыкновенно не проводим выставки в галереях, в этом случае организаторы проявили максимум энтузиазма и внимания для того, чтобы это случилось.

От редакции: Напоминаем, что в галерее современного искусства «БИЗОN» открылась выставка «История легенды. Шемякин, Высоцкий и русский Париж 1970-х». Тема экспозиции — дружба, творчество и взаимное влияние двух выдающихся мастеров: в этом году художнику Михаилу Шемякину исполнилось 75 лет, а Владимир Высоцкий отметил бы свое 80-летие.

В цикле иллюстраций Шемякина к произведениям Высоцкого 42 работы — ровно столько прожил великий советский поэт. Представленные работы — своего рода продолжение начатого больше 40 лет назад диалога автора-исполнителя и художника.

Выставка будет работать до 31 марта 2019 года.

Стоимость билетов: в будние дни — 200 рублей, в выходные и праздничные дни — 250 рублей, для студентов — 100 рублей, для пенсионеров — бесплатно. При предъявлении флаера предоставляется скидка 20%.

Галерея современного искусства «БИЗОN» (ул. Мазита Гафури, 50), часы работы: с 12:00 до 19:30.

Генеральный информационный партнер выставки — «БИМ-радио».

Печать
Нашли ошибку в тексте?
Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
Комментарии (24) Обновить комментарииОбновить комментарии
Анонимно
24.01.2019 08:47

Кто нибудь объясните этой мадам, что летом 2018 года биткоин падал. И падал сильно. И падает до сих пор.

  • Анонимно
    24.01.2019 08:47

    Кто нибудь объясните этой мадам, что летом 2018 года биткоин падал. И падал сильно. И падает до сих пор.

    • Бесполезно объяснять это тем, кто уже вложился в биткоин.

      • Анонимно
        24.01.2019 18:39

        В Казани необходимо создать биеннале современного искусства
        Третья столица

    • Анонимно
      24.01.2019 11:57

      Кстати. «Сотбис» продаёт он-лайн и советских нон-конформистов.
      Можно попытаться приобрести неплохие работы Эрика Булатова, например - эскиз с знаменитому портрету Брежнева с нимбом из флагов советских республик оценён в $8000 - 10000, при начальной ставке $6000. Есть тут авторы и на ценителя: Леонид Соков, Борис Орлов, великий Шемякин, Олег Васильев (самый дорогой - с картинами до ста тыщ баксов), Александр Косолапов, Иван Чуйков, Краснопевцев, Целков.

      Разумеется есть и три работы Ильи Кабакова. Это «Цифры в битве», рисунок 1963 года за $ 3500 - 4500 (при начальной цене $ 2800), двусторонний рисунок 60-х годов «Поезд» ($ 4000 - 6000, при начальной цене 3200; а так же лист без названия из альбома «Математический Горский» (1974) за $2500 - 3500 при стартовой ставке $2000. На все работы Кабакова пока не принято ни одной ставки.

      • Оптимист
        24.01.2019 13:40

        Интересное интервью
        Инвестиции в современное искусство неплохой вариант в долгосрочной перспективе

        • Анонимно
          24.01.2019 15:41

          Рынок современного искусства в Казани развит мало, в отличии от Москвы и Петербурга
          Шемякин в у 5-6 человек в Казани есть в коллекциях
          Перспективное направление, будет только дорожать

          • Анонимно
            24.01.2019 16:16

            Современное искусство — самый оживленный сегмент арт-рынка, прежде всего потому, что на него направлено основное внимание и каждая работа обладает огромным финансовым потенциалом. Оно затрагивает не только общественные интересы, но и интересы корпоративных фондов, спонсоров, кураторов, журналистов — всех, кто покупает искусство, пишет о нем и его финансирует. Все это создает «механизм самоусиления», влияющий на рынок современного искусства, — изменения цен на нем могут быть быстрее и значительнее, чем в любом другом сегменте арт-рынка.

            • Моисей
              24.01.2019 16:53

              В России нестабилен средний класс от которого напрямую зависит развитие арт -рынка
              В развитых странах именно средний класс является покупателем произведений искусства удовлетворившись основные потребности согласно пирамиды Маслоу

            • Моисей
              24.01.2019 16:58

              Художники в современной России являются социально не защищённой группой, они не получают достаточной помощи от государства, и в большинстве своём не готовы ориентироваться в современном арт-бизнеск

    • Анонимно
      25.01.2019 19:48

      Да, биткойн упал, как все и ожидали. Но если бы мадам купила долю биткойнов летом 2017 года (24 июля) по 2683,67 долларов США и продала летом 2018 года (23 июля) по 8 127,68 долларов, ее инвестиции увеличились бы на 300%. Не плохая спекулятивная инвестиция вообще !!

  • Анонимно
    24.01.2019 08:56

    Важен образ, а не детали)

    • Анонимно
      24.01.2019 16:05

      Русская культура- уникальное духовное наследие. На полотнах художников отражено не только мышление художника, но и мышление народа в целом. Про полотно художника нельзя сказать хорошее оно или плохое, правильное или не правильное. Оно многолико. Оно самобытно. Оно непостижимо, как загадочная "русская" душа. И оно имеет право быть, как часть нашей культуры

  • Анонимно
    24.01.2019 10:18

    Лет пятнадцать назад один из моих знакомых показывал картину Шемякина , с которым он был лично знаком, подаренную ему, с личным автографом Шемякина и дарственной надписью.
    Представляю сколько стоит сейчас эта картина.
    Вольский

    • Анонимно
      24.01.2019 13:41

      Шемякин скоро кончится, 70 лет , солидный возраст, будет только дорожать

  • Анонимно
    24.01.2019 11:39

    Умница, интересное интервью

  • Анонимно
    24.01.2019 12:47

    Сегодня всё вытесняет компьютерная графика, и всё меньше людей способны оценить такие вещи, как дыхание пятна, трепет какого-нибудь эскизного ...

  • Анонимно
    24.01.2019 12:48

    Жикле хорошо подходит в качестве подарка, да и в цене растет

  • Анонимно
    24.01.2019 13:42

    Коррупционеров со вкусом картинами Шемякина подношения принимают

  • Анонимно
    24.01.2019 15:30

    Шемякин сейчас очень недооценен
    В ближайшее время цена на его картины я думаю вырастет в несколько раз

  • Анонимно
    24.01.2019 16:28

    Структура рынка современного искусства стала эффективной за последние 17 лет, но чтобы обеспечить доходность от перепродажи современного искусства, вам все равно придется учитывать ликвидность каждого отдельного художника, его или ее годовой объем продаж и, конечно, географическое распределение рынка его работ. В целом, современное искусство представляет собой конкурентную альтернативную инвестицию на финансовом рынке, который с 2007 года так полностью и не восстановился. Как и в случае с фондовыми рынками, чтобы добиться прироста капитала на рынке современного искусства, вы должны следить за новостями о художниках, работы которых есть в вашей коллекции. Фактически, как и на рынке акций, цены зависят прежде всего от информации, потому что информация является основным фактором «создания стоимости» во всех смыслах этого термина.

  • Анонимно
    24.01.2019 18:13

    Красивая женщина
    И умная

  • Анонимно
    24.01.2019 18:35


    Отличное интервью и очень информативное!

  • Анонимно
    24.01.2019 18:45

    Иван Константинович АЙВАЗОВСКИЙ Закат в Крыму. 1878 Доска, масло. 22 × 26,5
    Куплено за: $54 800. Uppsala. 06.12.2016 Продано за: $200 970. Sotheby’s. 05.06.2018 Ежегодный рост цены: $97 714 Среднегодовая доходность: 178,3 %
    Неплохая доходность

  • Анонимно
    24.01.2019 18:59

    Объем мирового рынка послевоенного и современного искусства в целом в 2018 году составил почти $7.4 млрд, по данным TEFAF( The European Fine Art Foundation). А The Contemporary Art Market Report 2018 показывали, что за последние 15 лет аукционные продажи современного искусства в мире выросли до 1800%
    В России результаты пока гораздо скромнее, и это действительно новый биткоин

Оставить комментарий
Анонимно
Все комментарии публикуются только после модерации с задержкой 2-10 минут. Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария. Правила модерирования
[ x ]

Зарегистрируйтесь на сайте БИЗНЕС Online!

Это даст возможность:

Регистрация

Помогите мне вспомнить пароль