«Главная причина — большое количество беспилотников с двух сторон» «Главная причина — большое количество беспилотников с двух сторон» Фото: © Сергей Бобылев, РИА «Новости»

«Обе стороны пришли к консенсусу, что плюс-минус линия фронта не двигается»

— Илья Борисович, какова ваша оценка линии фронта на текущий момент?

— Если исходить из подведения итогов обеими сторонами, то у нас в зависимости от патриотичности есть несколько пабликов, которые мерят километры. Наверное, самый, так сказать, пессимистический и правильный — это «Сливочный Каприз», который фиксирует передвижения по данным видеороликов. Согласно его оценкам, мы освободили в октябре около 7,25 квадратных километра.

Зеленский, который тоже выступил по данному вопросу, заявил, что, по его подсчетам, учитывая то, что занял киевский режим и деоккупировала России, выходит, что Украина в прибыли на 10 квадратных километров.

Другими словами, обе стороны пришли к определенному консенсусу, что плюс-минус линия фронта не двигается.

Илья Борисович Мощанский — известный российский военный историк, специалист по истории военной техники и военного искусства, кандидат философских наук, полковник запаса, автор более 200 книг.

Родился 26 апреля 1969 года в Москве.

В 1990-м окончил Ленинградское высшее военно-политическое училище противовоздушной обороны им. Андропова.

С 1990 по 1994 год служил в войсках противоракетной обороны.

В 1997-м окончил Гуманитарную академию Вооруженных сил РФ.

В 2000 году окончил аспирантуру при Военном университете и там же под научным руководством доктора философских наук, профессора Р.М. Тимошева защитил диссертацию на соискание ученой степени кандидата философских наук по теме «Гносеологические и аксиологические функции воинской символики».

Преподавал на кафедре истории войн и военного искусства Военного университета.

Главный редактор журнала «Военная летопись».

— С чем это связано?

— Согласно сведениям, которые мне сообщали люди непосредственно из группы войск «Центр», что ведет боевые действия в районе города Доброполье, ситуация такая: если, скажем, полгода назад еще можно было двух человек заводить одновременно, то теперь идет один человек 5–6 километров до Доброполья с рацией, где он каждые 500 метров говорит о том, что еще живой, а его прикрывают два взвода беспилотников, которые сшибают вражеские беспилотники.

Главная причина — большое количество беспилотников с двух сторон. Фактически бои за города ведут, ну, может быть, 200-300 человек с двух сторон. Главная задача — дойти до развалин и спрятаться там. А уже оттуда они корректируют или контролируют какие-то территории, вот и вся логика. Другими словами, невозможно действовать иначе; никакие средства борьбы с беспилотниками, кроме как другие беспилотники, не выработаны.

Если танки применять — они будут перебиты. Мы пытались это сделать комплексом «Арена-М» где-то в августе, но противник в каждый танк вшибает по 40–50 БПЛА, а там поражающих элементов всего 12.

И получается так, что войну ведут только люди и беспилотники. Правда, с нашей стороны еще КАБ действуют.

Или, например, мы пытаемся наступать в зоне ответственности группы войск «Восток», в районе 36-й, 5-й армии. Так наша авиация, которая бросает КАБ, просто перенесла цели в тыл противника на 20 километров, потому что идет одна серая зона и никто не может понять, кто и где там действует, кому принадлежат малые группы по два-пять человек, чтобы своих не побить. И они бьют по ближайшему тылу. А значит, поддержать действия в серой зоне ни артиллерией, ни авиацией уже невозможно. Там действуют эти микрогруппы. Для того чтобы поразить, скажем, микрогруппу из двух или трех человек, нужно КАБ искать. Но при такой разреженности это совершенно нереально в этой ситуации. Это буквально стрельба из пушки по воробьям.

Поэтому все сводится к сражению малых групп при поддержке дронов с двух сторон. Скажу об их тактике, как она сейчас существует. Все тактические передвижения — это добраться до чего-нибудь, до какого-нибудь подвала и там скрыться, если речь о городе. А все тактические передвижения около городов, там задача — выбить противника из какого-нибудь населенного пункта или участка, где расположить свою команду дронов, которая будет мешать противнику заниматься логистикой, заводить своих людей. И все, другой тактики просто нет.

— Означает ли вышесказанное, что потери у обеих сторон в личном составе упали?

— Дело в том, что никакой объективной статистики нет. Они пытались контратаковать в октябре, но тоже, за исключением операции «Вивальди», вышло не особо. Да и операция эта, в общем, не сработала. Противник говорит, что общие потери российских войск в октябре — 54 тысячи человек. Из чего он это взял и на основании каких данных — неизвестно. Наша страна вообще не комментирует какие-то потери.

Вместе с тем думаю, что да, потери, во всяком случае с нашей стороны, не очень велики. Потому что мы активные наступления, я так вижу, по крайней мере, прекратили и ждем, пока развалится тыловая инфраструктура Украины, на что у нас какие-то шансы есть, вот и колотим по энергетике, дабы руководство Украины пошло на наши условия.

«Мы освободили в октябре около 7,25 квадратных километра» «Мы освободили в октябре около 7,25 квадратных километра» Фото: © Евгений Биятов, РИА «Новости»

«Они играют по правилам «Моссада»

— А насколько, на ваш взгляд, наши удары по тылу противника эффективны?

— Судя по тому, что у противника нет по 15–20 часов света, они эффективные. В Киеве все разбито, вся собственная генерация разбита. Почему столица Украины постоянно выключается? То метро выключается, то еще что-то. А у них своей генерации уже нет, они тянут энергообеспечение от атомных станций, от Ровенской в первую очередь.

А мы бьем по подстанциям: как мы очередную подстанцию выводим из строя, метро у них останавливается, электричество выключается. Но тут есть один аспект: во время блокады Ленинграда положение, так сказать, большинства граждан и положение людей в Смольном было совершенно разным. У руководства Украины есть и хорошие теплые бункеры, и там еда, электричество; в Киеве есть специальные дома для богатых, которые не выключаются ни при каких обстоятельствах за счет внутренней генерации.

Туда в свое время поставляли очень мощные генераторы, которые могут даже квартал обеспечивать, так что верхушка-то особо не страдает. При этом мы же бомбим точечно, это ж не бомбардировки Дрездена союзниками, как они это сделали в феврале 1945 года.

Отнюдь, мы бомбим точечно, поэтому верхушка совершенно не страдает. И зачем ей при таких рисках нам сдаваться? На фронте, со слов Зеленского (а он пока каждый день раздает интервью), министерство обороны России абсолютно бессильно освободить занятые украинскими войсками территории. Поэтому ничего они отдавать не собираются; как следствие, армия Украины держит оборону. Для ее снабжения сейчас — дроны и люди.

Кстати, в связи с тем, что мы разбомбили инфраструктуру Украины, осталось много лишних промышленных рабочих, которых сейчас загребают в армию изо всех сил, а на дроны деньги дает Европа. Сборка этих дронов идет из китайских, реже европейских комплектующих. Собственно, чем-то это напоминает промышленность Японии в том же 1945 году, когда она была вся рассредоточена по маленьким цехам, которые трудно искать по отдельности.

Это, кстати, одна из причин, почему американцы ядерную бомбу сбросили в том же году на Японию — сначала одну, потом вторую. Потому что децентрализованная промышленность и готовность японцев тотально сопротивляться тогда привела бы к громадным потерям в случае высадки американской армии. Надо признать, что сейчас у нас нет такого инструмента, чтобы запугать и заставить элиту Украины пойти на наши условия.

— А если мы попробуем воздействовать на элиту путем физической ликвидации?

— Тут сразу появляется контрвопрос: а вы видели попытку физической ликвидации? Что-то не было заметно таких попыток, чтобы Зеленского или кого-то из руководства ликвидировать. Они-то играют по правилам «Моссада», по крайней мере пытаются, и достаточно часто убивают наших генералов, которые не находятся под системой охраны. Впрочем, это уже вопрос к нашей стороне в области организации охраны. Тем не менее не видно что-то желания начать кого-то ликвидировать.

— А отчего наше военно-политическое руководство не хочет прибегать к этой мере, если остальные средства не так чтобы работают?

— Наверное, у нашего военно-политического руководства нет своего разведчика, эдакого Штирлица-Исаева, или агентуры в штабе противника. Ведь многие наступательные операции ВСУ оказывались для нас совершенно неожиданными, в том числе и в Курской области. Создается впечатление, что никто ничего не знал о них. А это говорит о том, что у них охрана Зеленского держится на высоком уровне и что-то с ним сделать не получается, несмотря на то что он перемещается по миру.

А также там высокая степень секретности, то есть люди, которые там служат, проходят достаточную проверку у соответствующих органов. Может, с помощью западных спецслужб как-то они там проверяют на полиграфе. Но у нас там своих людей, судя по открытым данным, нет. Вот если чисто внешне так рассуждать, какой-то такой агентуры, которая имеет важные сведения, как во время Второй мировой войны нет. Хотя-то на самом деле и тогда не так чтобы было: прототипом Штирлица стало несколько человек. А вот англичане, например, во время Второй мировой войны «Энигму» немецкую расшифровали и немецкие машины шифровали. Союзники знали неплохо о ситуации и планах немецкого командования. Ведь даже о том, что немцы будут наступать, они предупредили нас через Красную капеллу.

А в 1944 году ситуация была такая, что шифр «Энигмы» поменялся и информация об операции в Арденнах англичанами не была расшифрована, они не смогли расшифровать сообщения. И привело это в Арденнском наступлении к тому, что случился полный разгром союзных частей и бегство на десятки километров на запад. Вот как получается, когда разведка не срабатывает. Вот и у нас так же.

Видимо, у наших спецслужб, во всяком случае если мы судим по внешнему поведению, по операциям противника, нет какой-то такой значительной агентуры в штабе противника.

— В таком случае насколько украинская элита довольна текущим положением? Готова ли она сама свергнуть Зеленского или это не более чем специфические домыслы?

— Дело в том, что о свержении Зеленского и недовольстве им той или иной группой представителей украинской элиты — это предположение, которое постоянно звучит в оценках наших политологов. Но курилка жив. И курилка пересидел всех. И Буданова* съел, подчинив его себе и лишив силовой структуры, и Федоров сейчас в Италии в изгнании, как Ленин в Швейцарии, оттуда пишет письма. Он всех пересидел.

Вроде всем казалось, что он такой вот уязвимый, НАБУ атакует его окружение фактически ежемесячно, тем не менее ничего не происходит. Зеленский как был верховным вождем, так и остался. Значит, у него есть какие-то определенные способности. Дело в том, что, когда его избрали, это же было большой-большой неожиданностью для российского руководства. Это не наша креатура.

У нас были другие расклады, и мы хотели изменить политику Украины по грузинскому сценарию. Они бы нас не любили, но активно против нас не противодействовали. А он совершенно неожиданно победил за счет каких-то личных харизматических качеств, как президент мира. А потом — бац: в 2020 году он раз — и развернулся на 180 градусов в сторону президента войны. Видимо, понял, что в этой роли денег от Запада можно больше получить.

«Зеленский просит еще 47 миллиардов или 45 миллиардов, по разным данным, на продолжение войны с Россией» «Зеленский просит еще 47 миллиардов или 45 миллиардов, по разным данным, на продолжение войны с Россией» Фото: © IMAGO/PRESIDENT OF UKRAINE OFFIC / www.globallookpress.com

«Скандалов в Киеве стало меньше»

— В таком случае в каком состоянии, на ваш взгляд, украинская армия пребывает сейчас?

— Дело в том, что сейчас сравнивать с лекалами Второй мировой войны, когда для армии нужна авиация, танки, снаряды, еще что-то, тыл должен работать как советская оборонка, непрерывно, не надо. Нужны солдаты. Вот они их успешно отлавливают, даже, я бы сказал так, скандалов стало меньше. Был скандал с тюрьмой под Киевом, произошедший на этой неделе, но это немного другая дефиниция.

А так ловят, и народ как-то уже махнул на это своей украинской рукой, люди, в общем, есть. А второе — дроны, дроны, которые покупаются на деньги Запада. Другими словами, Украина и ее доходы никак не связаны с этим обеспечением. Ну и, как говорил, собираются они в небольших цехах.

Третье — это обмундирование. Если у Украины нет своего обмундирования, а в последнее время были трудности даже с этим, то Германия передала сразу, так сказать, несколько десятков тысяч немецких штанов и курток для украинской армии. Другими словами, необходимый тыл находится в Европе. Текущая сборка беспилотников находится децентрализованно в самой Украине. По соображениям премьера Сергея Корецкого, промышленных рабочих освободилось примерно 500 тысяч после наших ударов по территории противника. Ну вот, можно еще полмиллиона призвать в армию, начать ряд наступлений для того, чтобы укрепить переговорную позицию. Еще год, в общем, могут держаться на текущих ресурсах.

У них сейчас с 1 ноября должна быть новая система бронирования. Они переходят на следующий этап, они призывают в армию промышленных рабочих. Танки им производить не нужно, пушки — тоже, так производство «Богдана» свернуто еще в конце 2025 года. Производство всякой бронетехники, которая была на Харьковском там заводе, — тоже. А ведь они 600 «Бумерангов» выпустили в 2024–2025 годах. Мы все считали, что производства уничтожены, но нет, работали. Под землей наладили производство.

Однако само украинское руководство отказалось от бронетехники. Посчитали ее производство бессмысленным. Кстати, наша бронетехника, которая выпускается, практически на фронт не поступает, а накапливается на базах хранения. Потому что нет способов, как уничтожить эти дроны. Получается, дрон за несколько тысяч долларов уничтожает танк за миллионы долларов.

— Зеленский не так давно говорил, что ему на следующий год нужно еще 70 миллиардов евро к тем 45 миллиардам, которые ему уже обещали выделить. Сможет ли Евросоюз ему их выделить?

— Наверное, по вопросам выделения денег от Евросоюза нужно обращаться к самому Евросоюзу. Но ему выделено было 90 миллиардов евро на два года — на этот и на 2027-й, по 45 миллиардов на каждый год. Из них 60 миллиардов, по-моему, — военные расходы, а 30 миллиардов — на поддержание социальной сферы Украины, чтобы пенсионеры, врачи и прочие бюджетники не вышли на улицы, не создавали лишних проблем воюющему государству.

Поскольку бывший министр обороны Федоров хотел сместить Зеленского, он для этого стал неким таким триггером новой тактики. Деньги четвертого квартала 2026 года он израсходовал на дроны во втором квартале. У них тогда еще был план за 40 дней принудить Россию к мирным переговорам.

Все это с треском провалилось, естественно, Федорова изгнали, поскольку он давал преференции только своим фирмам по производству, а товарищество Штилермана и Зеленского обделил. В общем, финансовые вопросы людей разладили, да.

И все бы ничего, но Украина осталась без денег. И дополнительно Зеленский просит, кроме этого 90-миллиардного кредита, еще 47 миллиардов или 45 миллиардов, по разным данным, на продолжение войны с Россией.

Однозначного ответа нет, но, скорее, всего дадут: такие деньги в Европе есть, а конфликт с Россией, если для американцев он является вопросом политических манипуляций, то для Европейского союза, как новой Европейской империи, конфедерации, вернее, это является краеугольным вопросом.

Дело в чем: мы деремся за свои земли, а они залезли на них и пытаются приватизировать. Мы им этого сделать не даем, а суть любой империи (а Европейский союз тоже имеет элементы империи) в том, что она должна постоянно расширяться. Если она не будет постоянно расширяться, то развалится изнутри. Поэтому тут такой жесткий конфликт, с европейцами мы не можем найти никаких приемлемых условий для обоих.

Тут как в том фантастическом фильме «День независимости»: либо вы должны умереть, либо мы. С таким подходом мы, конечно, договориться пока не можем.

«Есть непонимание меняющегося мира»

— В рамках этого конфликта видно, что между Европой и США образовался некий разлад. Будет ли он усугубляться вплоть до того, что они разъедутся по разным военным блокам?

— Честно говоря, думая насчет разъезжания по разным военным блокам, полагаю, что это нереально. Конечно, у американцев силен изоляционизм, и главная мечта американцев (в чем мы с ними сходимся, кстати) в том, что Евросоюз должен умереть, потому что эта организация конкурирует и с США, и с нами. Мы бы с Евросоюзом жили мирно, но он начал активно осваивать наши территории. Притом не какие-то там такие недавно приобретенные, а то, что было в составе нашей страны последние полтысячи лет. Вот в этом проблема. Вот почему мы видим непримиримость обеих сторон.

А американцам тоже не нужен конкурент, они будут его душить всеми способами, какие есть. Вот в этом-то как раз и есть ситуативный союз нашей и американской элиты, видимый прямо сейчас. Но думаю, что вряд ли американцы, например, выйдут из НАТО. Для этого должны быть очень веские основания.

Им через НАТО гораздо легче управлять Европой и постоянно, так сказать, ею манипулировать. А когда они выйдут из организации, то потеряют возможности влиять изнутри; мне кажется, это только ухудшит ситуацию. К тому же среди американской элиты очень много сторонников партии войны с Россией. Там как в старом советском Политбюро в 1980-е годы: есть непонимание меняющегося мира.

— А в чем оно складывается?

— В том, что Америка уже не град на холме. Америка не смогла справиться даже с Ираном. В том плане, что не смогла собрать нужную группировку наземную для того, чтобы оккупировать Иран. Нет возможностей таких для этого, прежде всего экономических, да думаю, и военных. То есть за два-три месяца боевых действий фактически американское оборонительное оружие было израсходовано, и Америка ничего не может сделать со средней региональной державой.

Там, конечно, тоже появляются достойные идеи, что надо сбросить на Иран ядерную бомбу, но тогда все будут так делать, а это не очень хорошо.

— Насколько уместна аналогия, сравнивающая поражение Рима в Парфии? Время, когда император Диоклетиан сжег Пальмиру, но не добился результата.

— Ну это наши политологи, они чего угодно возьмут, какие угодно аналогии. То сравнивают наш конфликт с Первой мировой, то еще с чем-то. И всегда аналогии берутся такие, которые выгодны нам. А то, что Рим там выиграл еще кучу войн, как-то забывается. Думаю, что нет, не уместна.

Но правда в том, что в Америке внутренние институциональные проблемы. То есть война в Иране связана с большим влиянием израильского лобби на американскую политику.

Там банкиры еврейского происхождения вкладывают большие деньги в избрание того или иного кандидата в сенат или в конгресс, что сильно влияет на американскую политическую верхушку в этом плане. И поэтому война в Иране была во многом инспирирована Израилем. Но на данном этапе, будем так говорить, американцам уже и не до этого, они решают какие-то свои проблемы.

А какие-то аналогии с древностью всегда можно же выкопать. Когда я учился в Военно-политическом училище и изучал тома Ленина, понял одно: если ты хорошо знаешь содержание этих текстов, ты можешь с помощью Ленина доказать что угодно. Поэтому какие-то исторические аналогии — это все вторично. Мы живем вот сейчас, в этом измерении.