Старая элита 
22.08.2015

Фикрят Табеев: от Рязани до Казани

Первый секретарь Татарского обкома КПСС чуть не стал адмиралом, а на сталинскую стипендию в КГУ съел с однокашниками десяток гусей

«БИЗНЕС Online» продолжает публикацию ретроспективных биографических очерков о руководителях республики прошлых лет. Сегодня вашему вниманию предлагается вспомнить Фикрята Ахмеджановича Табеева, ушедшего из жизни всего лишь несколько месяцев назад. Публикация основана на книге «Фикрят Табеев», автором которой является Ягсуф Шафиков — писатель и журналист из Набережных Челнов.

Фикрят Ахмеджанович Табеев — фигура поистине легендарная
Фикрят Ахмеджанович Табеев — фигура поистине легендарная

МЕЩЕРА, РОДИНА ТАЛАНТЛИВЫХ ЛЮДЕЙ

Фикрят Ахмеджанович Табеев — фигура поистине легендарная. В 1960 году в 32 года он стал самым молодым в Советском Союзе первым секретарем Татарского обкома КПСС и оставался на этом посту около 20 лет — беспрецедентный случай! Причем Татарстан он возглавлял в годы больших перемен, когда на юго-востоке республики бурно развивалась нефтедобывающая промышленность, интенсивно строились новые города и рабочие поселки, а на берегах Камы возводились крупнейшие в Европе нефтехимический комплекс и автомобильный гигант «КАМАЗ».

Табеева заслуженно называют создателем нового Татарстана. Именно в годы его правления практически была создана социально-экономическая мощь республики. Из весьма среднего аграрного региона России она стала промышленно-индустриальным и аграрно развитым краем.

Табеев родился 4 марта 1928 года в большом старинном татарском селе Азеево Ермишинского района Рязанской области. Это удивительный по своей красоте край воспел в своих стихах Сергей Есенин, в рассказах — Константин Паустовский. Здесь — родина Константина Циолковского.

В древней Мещере многие века в мире и согласии жили русские, татары, мордва и другие народы. Этот край дал много известных татарских имен в истории России. Здесь родилась ученая-математик, выпускница Сорбонны Сара Шакулова; в 1939 году она была назначена директором первой татарской школы в Москве. В то время в этой школе учился будущий классик татарской литературы Абдрахман Абсалямов. Здесь жила поэтесса Гэффэт-туташ (Захида Бурнашева, 1895 - 1977), книги стихов которой, изданные еще в 1912 году, были тепло приняты читателями. Крупный юрист Садыя Беглова (1923 - 1992) работала первым секретарем Бауманского райкома КПСС Казани, потом долгие годы — председателем Верховного суда Татарии, министром юстиции республики.

В селе действовали 7 мечетей. По красоте и изяществу архитектуры они заметно выделялись. Ни одна из них по архитектуре не повторяла другую. Любоваться творениями исламского зодчества в Азеево приезжали из Москвы, Казани и других городов и сел. Было и большое медресе, известное даже за пределами России. Его в свое время закончили многие известные исламские духовные деятели России. Например, в Азееве родился и закончил медресе великий знаток ислама, крупный богослов с мировым именем Коран-хафиз Ибрагим Урманов. Он закончил знаменитый исламский Университет аль-Азхар в Каире.

К концу XX века мечети в Азеево по известным причинам позакрывались. Но в 1998 году на сходе жителей было принято решение о восстановлении одной из них. Для этих целей селяне собрали значительную сумму. Львиную долю расходов по восстановлению мечети взяло на себя ТОО «Азеево», созданное на месте прежнего колхоза.

Аул Азеево был очень зажиточным, казацкого типа. По литературным источникам установлено его существование с XIV века. Жители охраняли западные границы Булгарского государства. По одному из преданий, бытующему и сегодня, Азеево основал старик-татарин, возвращающийся из хаджа с дочерью. Здесь умерла его дочь, и на месте ее могилы возникло Азеево (по-русски «хаджия», по-татарски «азы», «азеево»).

1111.jpg
Остатки старой мечети в Азеево

Табеев вспоминает: «Сегодня окно моего служебного кабинета в Москве выходит на улицу Щепкина. Рядом с Олимпийским комплексом здесь находится главная мечеть Москвы — Соборная. Ее построили в 1904 году уроженцы Азеева, крупные промышленники-меховщики, миллионеры Салих Ерзин, Нури Ширинский и Хабибулла Акбулатов. Как мне стало известно, Духовное управление мусульман столицы по инициативе моего земляка Марата Сафарова решило увековечить память Ерзина, Ширинского и Акбулатова и установить на мечети мемориальную доску».

Народ в Азееве рос крепким, здесь большинство мужчин было ростом до 2 метров. Крестьяне имели основательные личные хозяйства. Занимались пчеловодством, держали много скотины. Кругом были неоглядные заливные луга. Много сена заготовлялось и вывозилось отсюда для Российской армии.

Развитию села способствовало еще и то, что выходцы из Азеева традиционно были монополистами в меховой промышленности России. Азеевцы принимали участие во всех военных сражениях, защищая Россию. В частности, они были активными участниками Отечественной войны 1812 года — это известный азеевский эскадрон.

Аул Азеево, где родился Табеев, был очень зажиточным, казацкого типа. По литературным источникам установлено его существование с XIV века
Аул Азеево, где родился Табеев, был очень зажиточным, казацкого типа. По литературным источникам установлено его существование с XIV века

РОДИТЕЛИ

Ахмеджан Мухамеджанович Табеев был ровесником века, сельским интеллигентом. Имел четыре класса образования. По меркам тех лет это была целая академия! Кроме того, у него был красивый почерк. Куда прошение написать или письмо какое — односельчане обращались к нему. И он никому не отказывал. Участвовал в гражданской войне, был красным командиром. Воевал с басмачами в Средней Азии и был связистом у Фрунзе. Он был старшим из братьев. Первый из младших братьев — Гинаят Мухамеджанович — еще до войны поступил учиться в Казанский госуниверситет. Однако его со второго курса призвали в армию. Служил он на Дальнем Востоке. Участвовал в событиях у озера Хасан.

Второй брат отца — Абдрахман Мухамеджанович — еще до Великой Отечественной войны окончил Московскую сельскохозяйственную академию имени Тимирязева. С первого до последнего дня участвовал в войне. После Абдрахман абый с семьей уехал жить в Среднюю Азию.

Третий брат — Исмаил абый — всю жизнь прожил в Термезе, умер недавно, когда ему было уже за 90 лет.

После гражданской войны отец Фикрята вернулся в родное Азеево и женился. В начале 30-х годов началось массовое переселение татар в Среднюю Азию. Семья Ахмеджана Табеева ехала в Узбекистан, в город Вовкент. Отец работал там управляющим районным банком.

Перед Великой Отечественной войной семья вернулась в Азеево. Отца назначили секретарем сельсовета, потом — директором конторы «Заготсено», которое занималось снабжением кавалерии Красной армии. Сено для Красной армии в те годы было стратегическим сырьем, как сегодня бензин.

Вот что рассказал Фикрят Табеев о том времени: «Безусловно, мой отец был хорошим семьянином. Вел он образцовое подворье. Держали мы корову и другую живность. Трудились в огороде. Поэтому предвоенные годы мне вспоминаются как зажиточные.

Неожиданно и в наш большой татарский аул пришло страшное слово «война». За считанные дни аул осиротел. Наступили черные дни. Почти все здоровые мужчины ушли на фронт. Ушел воевать и мой старший брат Джаудат 1925 года рождения. А отца как специалиста пока придержали. Из-за работы в системе заготовки сена для Красной армии отцу установили «бронь».

Во многие дома начали приходить похоронки, извещения со страшными словами: «Пропал без вести». Отечественная война тяжелым катком прошлась и по домам нашего аула. Старший брат Джаудат продолжал воевать и слать домой редкие треугольники писем.

Отца держали в «брони» до зимы 42-го года, когда и на него пришла повестка. Таких «отставников» в нашем ауле набралось человек 10. Помню, мама тогда навязала отцу целый мешок теплых носков и варежек.

Мне тогда было неполных 14 лет. Отчетливо помню этот морозный зимний день. На санях 10 уже немолодых мужчин выехали из аула на войну. Отец взял меня к себе на колени. Отъехав с полкилометра, на повороте сани остановились. Отец меня высадил и сам сошел с саней. Он меня крепко обнял и высоко поднял, потом поцеловал и... заплакал. Вскоре повозки скрылись за горизонтом. И сегодня у меня перед глазами стоит отец, такой большой, под 2 метра ростом, со слезами на глазах и щеках. Больше отца я никогда не видел. К сожалению, нашему поколению и похоронить-то их не посчастливилось.

Попал он на Калининский фронт. Почему-то на этом фронте сосредоточили фронтовиков из татар. Личный состав этого фронта фактически весь был истреблен. А наш отец в течение года писал такие теплые, полные душевной тоски письма. Читая его письма и перечитывая, мама плакала. Я перед ней крепился, держался. А плакал отдельно. Отец писал, что очень плохо кормят. Воюют почти впроголодь. О том, что они сильно голодали, рассказал нам уже после войны один наш односельчан, воевавший рядом с отцом и чудом оставшийся в живых.

В один из зимних дней в наш дом пришла похоронка на нашего отца. Что это такое, может понять только тот человек, который пережил такое же горе.

Я уже прожил достаточно долгую жизнь. Сам давно отец и не единожды дедушка. Но всю мою жизнь не дают мне покоя две обиды: почему я так рано лишился отца и почему мы даже не знаем, где его останки?!

Да, долго он мне снился таким здоровым и крепким, с росинкой слез на щеках в морозный день. Часто он снится мне и сегодня. Снится тот поворот за околицей села, где так резко оборвалось, закончилось мое военное детство и где так рано и неожиданно началась моя взрослая жизнь...»

Сабира Музиповна Табеева, в девичестве Бегишева, тоже родилась в Азеево. Она была значительно старше своего мужа. Всю свою жизнь проработала в колхозе, не пропустив ни одного дня, не зная о существовании очередных отпусков и выходных. Она успевала делать все. Рано утром кормила, поила скотину на подворье и уходила трудиться в колхоз. Вечером — то же самое. Правда, дети войны очень рано взрослели и помогали своим матерям не только в домашнем хозяйстве, но и в колхозе.

После похоронки на отца она резко изменилась в осанке, в характере. Стала молчаливой. Она, конечно, понимала, что самые счастливые годы остались позади. Не зря ведь в народе замечено: «Бабий век — сорок лет». Правда, некоторые утешения в осиротевший дом приносили редкие треуголки с фронта от старшего брата Джаудата.

В войну и после войны подростки уже трудились в колхозе наравне со взрослыми. Учились только зимой, когда в колхозе работы чуть меньше.

В 45-м году дети (кому посчастливилось) встречали своих отцов-победителей. Сложные для подростка были чувства. И вроде бы радость, что этой проклятой войне конец. И горечь обиды, что остался без отца. Спасала занятость. В том году почему-то на аттестат зрелости экзамены сдавать ездили в райцентр Ермишино.

После успешной сдачи вступительных экзаменов Табеева зачислили в курсанты Бакинского высшего военно-морского училища
После успешной сдачи вступительных экзаменов Табеева зачислили в курсанты Бакинского (Каспийского) высшего военно-морского училища

НЕ СУЖДЕНО БЫЛО СТАТЬ АДМИРАЛОМ

Фикрят Табеев вспоминает, что с остервенением учил школьные предметы и успешно сдал все экзамены: «Со своим пахнущим еще типографской краской аттестатом я махнул в Бакинское высшее военно-морское училище, и после успешной сдачи вступительных экзаменов меня зачислили в курсанты.

На выбор профессии повлиял, конечно, и мой рост. Я был высокий, худой, как жердь. Кроме того, в Азеево приезжал на побывку односельчанин, морской офицер, капитан первого ранга Хусаинов. Его военно-морская форма, моряцкая выправка для меня стали пределом мечтаний. Мы, деревенские пацаны, за ним ходили толпой.

Ох, и скучал же я в южном городе Баку по матери. Очень жалел ее, ведь она осталась одна. Старший брат Джаудат в конце войны где-то сгинул. Ни слуху ни духу. Оказалось, что он попал в Пражскую группировку, был ранен. Письма не доходили.

Представьте положение моей мамы. Конечно, она тосковала по мне, по брату и по отцу. В конце 45-го парторг нашего колхоза надоумил маму и помог ей написать письмо министру обороны СССР: дескать, муж погиб на фронте, старший сын Джаудат пропал без вести, а младшенький Фикрят в высшем военно-морском училище учится, и осталась я одна-одиношенька. Прошу вернуть мне единственного кормильца Фикрята. Каким бы тяжелым ни было послевоенное время, но и тогда действовал закон — единственного кормильца в армию не брать.

Вызывает меня к себе начальник училища адмирал Голубев-Монаткин и говорит:

— Вот пришел приказ министра обороны. По закону тебя держать мы не имеем права. Если не хочешь ехать домой, напиши отказ...

Удивительным человеком был этот адмирал. Представьте себе, такой крупный военачальник, руководитель крупного высшего военно-морского училища, минуя младших командиров, несколько раз лично общался со мной, курсантом-новобранцем. Какие теплые, утешительные слова он находил для меня, потерявшего отца на войне!

Когда я уезжал послом в Афганистан, зашел повидаться к старому товарищу академику Примакову Евгению Максимовичу, работавшему тогда директором Института Азии и Африки АН СССР, и почему-то вспомнил свои курсантские дни. Оказалось, что в те дни курсантом того же училища был и Евгений Примаков. Более того, адмирал Голубев-Монаткин был его отчимом. Вот уж, действительно, мир тесен...

«Удивительным человеком был этот адмирал... Какие теплые, утешительные слова он находил для меня, потерявшего отца на войне!» (на фото контр-адмирал Иван Голубев-Монаткин)
«Удивительным человеком был этот адмирал... Какие теплые, утешительные слова он находил для меня, потерявшего отца на войне!» (на фото контр-адмирал Иван Голубев-Монаткин)

— Может, все-таки останешься? — сказал мне адмирал при последней встрече. — У тебя есть все данные стать хорошим офицером-моряком, может, и адмиралом...

Но как пойдешь против воли родной, одинокой матери? Видимо, не суждено было стать мне адмиралом. Я уехал к ней в свой родной аул. Лапти на ноги — и пошел вкалывать в колхозе.

Когда стал студентом Казанского госуниверситета, я часто приезжал к маме в Азеево. Старший брат Джаудат демобилизовался, поселился в Москве и женился. Мама жила одна. Продолжала трудиться в колхозе. Дома держала корову и другую живность.

До 80 лет она жила в нашем деревенском доме. Когда я после окончания КГУ начал работать, получил уже нормальную квартиру, много раз звал ее жить с нами в Казани. Она постоянно отказывалась, повторяя: «Как я брошу родное гнездо? Пока ноги носят, буду жить и хозяйство держать».

Дом наш в Азеево был добротным. И подворье было крепкое. Все это хозяйство в таком виде сохраняется и сегодня. Когда все-таки уговорил мать ехать жить ко мне в Казань, она кое-как, через слезы продала хозяйство деревенскому пастуху-татарину. Ее несколько успокаивало то обстоятельство, что дом уступила бедному человеку. Однако этот «сирота» наше хозяйство перепродал другому пастуху. Это когда я был послом в Афганистане.

Когда я вернулся из Афганистана и хотел выкупить хозяйство как память, тот ни в какую. Утешенье хоть в том, что хозяйство содержится исправно.

Живя у меня в Казани, мама очень скучала по родной деревне, по своему хозяйству и все просила свозить в Азеево. Все повторяла, что не привыкла и не хочет жить в городе, хотя все время жила со мной на служебной обкомовской даче. Что хорошего видело то поколение женщин? В деревню до конца своей жизни она уже не возвращалась. Иногда уезжала погостить к старшему брату Джаудату в Москву. Через короткое время возвращалась ко мне в Казань. Вот и металась между двумя сыновьями и внуками. Умерла в 85 лет в Москве. Похоронили ее на мусульманском кладбище.

Вот так оборвалась последняя нить с родственными корнями, с Азеевым. Терять своих тяжело. Особенно тяжело терять родную маму. Несмотря на годы, ощущение осиротелости остается на всю жизнь. Да, на всю жизнь!»

«Мы, первокурсники, были очень горды, что сумели поступить учиться в такой именитый университет, в стенах которого учились Л.Н. Толстой, В.И. Ленин...»
«Мы, первокурсники, были очень горды, что сумели поступить учиться в такой именитый университет, в стенах которого учились Л. Н. Толстой, В. И. Ленин...»

КГУ — ЭТО ЗВУЧИТ ГОРДО

Когда Сабира Музиповна Табеева узнала о намерении сына поехать учиться в Казань, сначала очень расстроилась и заплакала. «Как же я одна опять останусь в деревне?» — все повторяла она. Потом стала уговаривать: «Оставайся жить в родительском доме. Бригадиром станешь. Потом председателем колхоза. Женишься на нашей деревенской девушке. Нарожаете мне внуков и внучек...»

Фикрят Ахмеджанович полагает: «Видимо, и здесь судьбе было так угодно, чтобы я не стал председателем колхоза. Вскоре и мама несколько успокоилась и смирилась с мыслью, что мне все равно надо учиться. И я стал собираться в путь-дорогу в Казань.

Все Азеево собирало по копейке мне на дорогу. Принесли масло, сухарей, даже меду. Деревенские сообща купили мне новые портки, ботинки и всем аулом проводили на учебу, напутствуя:

— Фикрят, мы на тебя надеемся! Учись хорошо. Не подведи азеевцев!..

В КГУ я сдал экзамены на историко-филологический факультет. Мне сразу дали место в общежитии. Я, как и многие мои сверстники того времени, ходил в полувоенной форме — у меня был шикарный, чуть поношенный военный китель. Я еще не знал, зачислили меня в университет или нет, как-то меня вызывает секретарь парткома и говорит:

— Езжай копать картошку в деревню Петровку, под Казанью. Будешь командиром картофельного батальона. Получи на карточки хлеба. Картошка там у вас будет своя. Вам выделена грузовая автомашина...

Это задание я воспринял с некоторым удивлением:

— Так ведь я же еще не зачислен в студенты!

— Об этом не волнуйся! — говорит секретарь парткома.— Есть уже приказ ректора о твоем зачислении.

«Учеба у меня сразу пошла успешно, получал одни пятерки. Я стал сталинским стипендиатом, получая 790 рублей в месяц. По тем временам это были сумасшедшие деньги»
«Учеба у меня сразу пошла успешно, получал одни пятерки. Я стал сталинским стипендиатом, получая 790 рублей в месяц. По тем временам это были сумасшедшие деньги»

Так я стал студентом Казанского государственного университета.

На уборке картофеля мы поработали хорошо. Сдружились между собой, будущими однокурсниками, со студентами-старшекурсниками, а также с частью преподавателей.

Потом, когда уже начались занятия, в один из полуголодных студенческих дней меня осенила мысль: дай-ка схожу в Кремль к землякам Тинчуриным, привет от своего дяди Абдрахмана передам и... хоть один раз как следует наемся. Пришел по адресу, но... Тинчурина, оказалось, перевели в Москву. Так вожделенная трапеза не состоялась, обидно было, конечно. Это же был послевоенный голодный 46-й год. Никто, пожалуй, тогда досыта не наедался. Да и с одежкой туго было: когда мы с парнями по общежитию ходили на свидания с девушками, носки друг у друга одалживали.

В том году в общежитии была еще одна большая проблема. Из казанских военных госпиталей в общежитие КГУ передали очень большую партию матрацев. Они оказались со вшами. Потом их заменили.

Общежитие университета тогда находилось на углу улиц Чернышевского и нынешней Кремлевской, где теперь геологический факультет. Комнаты были огромные, в них жили по 30 человек. Мало того что нас мучили вши, оказавшиеся в переданных из недавних казанских военных госпиталей матрацах, так по ночам по полу бегали в поисках пищи у голодных студентов тощие крысы.

Мы, первокурсники, были очень горды, что сумели поступить учиться в такой именитый университет, в стенах которого учились Л. Н. Толстой, В. И. Ленин...

Учеба у меня сразу пошла успешно, получал одни пятерки. Я стал сталинским стипендиатом, получая 790 рублей в месяц. По тем временам это были сумасшедшие деньги — две месячные зарплаты. В университете были всего два таких стипендиата: один русский парень, второй, значит, я.

Оформление на сталинского стипендиата и прохождение документов по всем инстанциям заняло целых четыре месяца, так что за это время набежало более 3 тыс. рублей. К Новому году я получил целый мешок денег, самому не верилось. Я таких денег отродясь не видел. Половину их отослал маме в деревню, на оставшуюся половину решил устроить угощение для своих однокурсников. У нас в общежитии поваром и буфетчицей в одном лице работала такая чистоплотная, приветливая апа-татарка. Мы ее очень любили как старшую сестру, как свою маму. Я сходил на Колхозный рынок и принес в студенческую столовую 10 штук больших гусей. Помню и цену: по 40 рублей каждый. Апа наша сварила этих гусей, приготовила домашний суп-лапшу. И я пригласил на пир своих голодных однокурсников — членов группы. Да и мне самому хотелось наесться гусятины. До войны мы много держали гусей. Сначала всем не верилось, что за один присест съедим 10 гусей. Ничего, справились! Вот так отмечали мою сталинскую стипендию. У меня до сих пор перед глазами стоит картина: на подносах на столе 10 отваренных гусей, вокруг с блестящими от восторга глазами мои товарищи по группе.

В университете меня сразу вовлекли в общественную жизнь. На первом курсе был старостой общежития, избрали секретарем комсомольской организации факультета. На третьем курсе — председателем профсоюзного комитета университета.

Помню, приехала инспектор высших учебных заведений ВЦСПС по фамилии Всяких. Товарищ Всяких. Она со мной обращалась как мать, хотя и приехала проверять мою профсоюзную работу. Решили готовить меня для выступления на секретариате ВЦСПС. Тогда секретарем ВЦСПС был Василий Васильевич Кузнецов. И вот в декабре 1949 года мы с ректором КГУ поехали в Москву для отчета. Представляете мое состояние? И страх, и такая гордость, что словами не передать.

Предварительно меня одного принял Василий Кузнецов, видный профсоюзный деятель, и подсказал, как выступить на заседании ВЦСПС, что просить. Когда зашел в зал заседаний, несколько растерялся: столько солидных дядей и тетей с любопытством воззрились на меня. Я собрался с мыслями, чуть успокоился и отчитался по определенной форме, вкратце рассказав об учебе и жизни студентов, не преминув от себя добавить, что «нас, голодных студентов, грызут голодные вши и крысы». Мое выступление на присутствующих произвело большое впечатление.

Примерно в середине 70-х годов, когда я работал первым секретарем Татарского обкома КПСС и одновременно являлся членом президиума Верховного Совета СССР, во время перерыва одного из заседаний я спросил первого заместителя председателя президиума Верховного Совета Василия Васильевича Кузнецова:

— Помните, как вы в 1949 году меня, студента КГУ, перед заседанием ВЦСПС учили, как докладывать?

— Помню тот день, — сказал Василий Васильевич. — И вас хорошо помню.

— Почему тогда именно КГУ выбрали для проверки и отчета?

— Сталин подсказал, — ответил Кузнецов. — Он сказал, что в Казанском университете учился сам Владимир Ильич Ленин. Университет носит его имя. Надо сделать все, чтобы один из старейших вузов мира, носящий имя вождя, был достоин этого высокого звания.

На другой день в Москве мне вручили наличными 600 тысяч рублей денег для раздачи студентам. По тем временам эта была невообразимая сумма. К пассажирскому поезду, которым я должен был возвращаться домой, прицепили железнодорожный вагон с одеждой, обувью, спальными принадлежностями, музыкальными инструментами для студентов. И вот с этим сказочным богатством я вернулся в столицу Татарии».

Подготовил Михаил Бирин

Печать
Нашли ошибку в тексте?
Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
Комментарии (36) Обновить комментарииОбновить комментарии
  • Анонимно
    22.08.2015 09:37

    Хорошая статья. Интересные иллюстрации.Спасибо.

  • Анонимно
    22.08.2015 10:18

    Таких руководителей сегодня нет.

    • Baibars
      22.08.2015 10:51

      И не надо! Очень хорошо что сегодня таких нет-Табеев чуть не уничтожил татарский язык и культуру, при нем в богатейшей республике царили нищета и голод.

  • Анонимно
    22.08.2015 11:28

    С нищета и голод царили тогда по всей стране, а не только в Татарстане.

    • Анонимно
      22.08.2015 13:16

      Татарскую АССР одну из первых посадили на талонную систему, благодаря Табееву.В целом по Союзу талонка появилась только при позднем Горбачеве, так что татарстанцам досталось. Считаю, что одна из корневых причин Казанского феномена кроется и в этом. Сам был в этих группировках и ездил с другими пацанами казанцами восстанавливать справедливость и трясти зажравшихся москвичей. Аналогично поступали и челнинцы, но в меньших масштабах.

  • Анонимно
    22.08.2015 12:08

    РТ до сих пор живет в формате, построенном Табеевым. Ничего после него не создано. Все расхватали только. А язык, уважаемый, такими методами, насаждаемыми нынешними властями еще сильнее загибается.

    • Анонимно
      22.08.2015 13:48

      Не надо заводить рака за камень. При Табееве сделано много, но также как многое сделано при Мусине, Усманове. А При Шаймиеве и Миниханове сделано очень много, особенно учитывая, что страна в целом падала и теряла позиции.

  • Анонимно
    22.08.2015 12:12

    Именно раньше было больше и театра и книг на татарском языке. Человек ничего не добился в жизни , если не приобрел врагов. Врагов у Табеева очень много, потому что он был чрезвычайно сильным и самостоятельным. Он не прогибался под обстоятельства и не подписывал документы сначала за ГКЧП, а после разгрома, против. Это была глыба, а потом пошли камешки.

    • Анонимно
      25.08.2015 00:09

      /Он не прогибался под обстоятельства.../А как же призыв не голосовать за суверенитет, это не прогиб?

      • Анонимно
        25.08.2015 10:51

        Нет, конечно! Время все расставляет по своим местам. Где сейчас ваш суверенитет?

  • Анонимно
    22.08.2015 14:12

    трогательная статья...

  • Анонимно
    22.08.2015 17:50

    Думаю, что намного интереснее поделки придворного журналиста Шафикова, книга двух московских авторов Н.Шишкиной и И.Яковлнвой- "Фикрят Табеев судьбе вопреки и благодаря" изданная в конце 2012 г. После нее ничего добавлять было не надо.Тем более Ф.А.Табеев прсмотрел в ней каждую строку, фактически это его мемуары записанные с его слов. Табеев фигура сложная и противоречивая, о нем упоминается в многих воспоминаниях.Как у любого крупного госдеятеля были у него плюсы и минусу.Конечно он поддался тогдашним влияния "суперинтернационалистов и считал, что татарскому языку жить осталось 15 - 20 лет, об этой его ошибке писал и К.Ф.Фасеев.В отличие от Усманова, который не был скомпрометирован такими заявлениями и вернуться в Казань, Табеев на это не решился .Но в целом вклад в промышленное развитие республики внес огромный. Но об это лучше прочитать в назваванной выше книге двух авторов.

  • Анонимно
    22.08.2015 18:21

    Эта "глыба" перечеркнул все, что было сделано Игнатьевым и Фасееым для татарской культуры, и с перепугу даже Тукаевскую премию отменил, денег мол мало.А на "охотничьи домики" для развлечения высшего начальства, и не только охотой,средств вполне хватало.Именно с него началось, то, что потом назвали коррупцией.Когда он ехал в Москву, соседнее купе было забито "образцами промышленной продукции" республики которые вез его верный оруженосец А.П.Бушнев.Спас его срочный отъезд в Афганистан, ибо при андроповском наведении порядка ему бы не уцелеть.Мог повторить судьбу Медунова.

    • Анонимно
      22.08.2015 20:56

      Один и тот же человек, он же идолопоклонник Игнатьева и фасееве, явно больше 1 книги сталинского палача ничего не читал. Откройте глаза хотя бы в старости?

      • Анонимно
        23.08.2015 08:45

        Ваш убогий коммент - автопортрет малограмотного существа ненавидящего татаркую культуру.С Игнатьевым, к сожалению не был знаком,разница в возрасте, а Камиль Фатыховича Фасеева знал как профессора КГУ.И сейчас равных ему по знанию истории культуры татарского народа не вижу.Его мемуары "Вспоминая прошедшее"советую прочитать всем кто хочет знать правдивую историю того, как при Табееве зачеркнули все сделанное им для восстановления татарской школы и его культуры.В 90 -е годы все это пришлось начинать заново.

  • Анонимно
    22.08.2015 18:21

    меня не будут публиковать , слишком умный.

  • Анонимно
    22.08.2015 18:56

    Табеев развивал промышленность уничтожая татарский язык и культуру. Когда он стал руководителем региона только в Казани было несколько десятков татарских школ, когда оставил должность - всего одна, на улице Татарстан. А сегодня удивляемся, почему умирает татарский язык...

  • Анонимно
    22.08.2015 18:57

    То, что "возил" в Москву Табеев, детские игрушки,он был фигурой мелкой, как бы не пыжились его "биографы", по сравнению с тем, что "преподносили" вверх союзные республики.Увы такова была система и нравы. Тех кто не вписывался в нее убирали.Методы были различные,от явной и лживой комрометации, как ленинградского Романова и до более жестких. Вспомните хотя бы загадочную гибель белорусского секретаря Машерова, в котором многие видели будущего генсека.

  • Анонимно
    22.08.2015 19:50

    отличная статья!!!!! спасибо!

  • Анонимно
    22.08.2015 20:07

    "Табеев родился 4 марта 1928 года в большом старинном татарском селе Азеево Ермишинского района Рязанской области". "Аул Азеево был очень зажиточным, казацкого типа. По литературным источникам установлено его существование с XIV века. Жители охраняли западные границы Булгарского государства. По одному из преданий, бытующему и сегодня, Азеево основал старик-татарин, возвращающийся из хаджа с дочерью". и здесь булгар записали в татары?!

  • Анонимно
    22.08.2015 20:13

    да уж, если бы не было Камаза и нефтехимии в республике, наши местные баи поменьше бы раздували бы щеки. на сельском хозяйстве мундиалей всяких не на делаешь.

  • Анонимно
    22.08.2015 21:59

    Основа богатств нынешнего Татарстана-Ромашкинское месторождение. Нижнекамск и Челны-только благодаря ему. А Табеев оказался в нужное время и в нужном месте.

    • Анонимно
      23.08.2015 09:39

      Мало кому известный доцент Табеев попал сразу на должность зав. отделом обкома случайно, благодаря тому, что его рекомендовал приятель, инструктор отдела науки. С ним он щедро расплатился, сделав секретарем Казанского горкома по идеологии.Но если приход в обком был конечно случайным, таких табеевых было у нас в КГУ десятки, то дальнейшая карьера была закономерной - талантлив он был от природы и обладал безошибочной политической интуицией.Что не раз и демонстрировал.Чего стоит только КАМАЗ который мы получили благодаря ему, хотя претендентов на эту "стройку века" было более десятка.

  • Анонимно
    22.08.2015 23:23

    О девушках кто вспомнит?

  • Анонимно
    23.08.2015 08:14

    Не надо идолопоклонничества.Если говорим о нефти то главным нефтяником и строгим наставником Табеева, уберегшим его от ряда ошибок, был секретарь обкома и председатель Татсовнархоза С.Л.Князев. Партийный работник и талантливый инженер - нефтяник,участник обороны Кавказа, приглашенный в Казань еще З.И.Муратовым из Грозного.Когда использовав "до дна",хотя был вполне работоспособен, выдворили на пенсию, он стал заниматься наукой.Жил и умер в Казани, хотя мог найти по примере "ученика" теплое местечко в Москве. Перечитываю его книги, в них нет "барабанного боя", а содержится истинная история татарстанской нефти.Рад, что был лично знаком с этим замечательным и скромнейшим челвоеком.И нашим нефтебаям надо бы почаще вспоминаить о нем.

  • Анонимно
    23.08.2015 12:31

    Полностью согласен с оценкой С.Л.Князева.Площадь или главная улица его имени, в одном из городов нефтяного края, будет вполне заслужена.Он "спас" Табеева и от большого конфуза при его разговоре с Косыгиным, по нефтяным проблемам.Но гуманитарий Табеев, его специальность по диплому КГУ называлась "преподаватель истории КПСС", отдадим ему должное, был вполне "обучаем" и больше таких проколов не допускал.

  • Анонимно
    23.08.2015 13:25

    Читаю последние комментарии и думаю- сколько же лет последним комментаторам, которые оценивают Табеева как мальчика, хотя он умер в 86 лет. Как мог инструктор обкома порекомендовать на должность зав отделом обкома? Ну чушь последняя! Он был титаном, очень эрудированным и грамотным, не любил неучей и лентяев. Таких он гнал. Они, наверняка, кто жив в обиде на него. А как же иначе? Вы, случаем не из них? Желчи уж больно много.

    • Анонимно
      23.08.2015 16:12

      Подхалиму "Титана"13.25.А точнее нормальным читателям, а не престарелым холуям титана. Табееву в 1957 г. было 29, а его обкомовскому покровителю, инструктору по науке, с которым он учился и подружился на курсах повышения в Москве - 31.Он и сейчас жив и в полном умственном здравии. И считает, что не ошибся представив второму секретарю обкома Батыеву, который знать не знал тогда о существовании "титане" мысли, своего приятеля.Тот ему понравился и он повел его к первому секретарю обкома. Дальше все известно из хорошо оплачиваемых трудов мифотворцев и придворных летописцев, как казанских так и московских.

      • Анонимно
        23.08.2015 18:14

        Ошибочка у вас.Придворный летописец живет вроде бы в Челнах.У казанских авторов такого "Жития святого Фикрята" не видел.Впрочем руководители высокого ранга заслуживают жизнеописания. Только меру в слюнотечении при описании "жития" надо все же соблюдать.Образцом меры и объективности при описании жизни гос. деятелей считаю книги Роя Медведева - Андропов и У.Таубмана - Хрущев.Но это моя субъективная точка зрения.

  • Анонимно
    23.08.2015 13:29

    Кто работал у Князева на побегушках или в подчинении, тот , естественно и оценивает его выше всех. Все холопы о своих хозяевах так отзываются. Много при Табееве было разных. Одни ушли в небытие, а другие , как Шаймиев, стали героями своего времени.

  • Анонимно
    23.08.2015 16:49

    Читаю комментарии, все они разные.По мнению моего деда Ф.А.Табеев оказался весьма удачным заведующим отделом, неплохим секретарем по идеологии.О том, каким был первым он умалчивал.Я полистал книгу мемуаров Табеева записанную двумя московскими дамами.Что то вроде "жития святого" получилось,книгу челнинского журналиста, специалиста в этом жанре не читал, но думаю у него еще хлеще получилось. Единтственное, что покоробило: Табеев назвал своего "крестного отца" Игнатьева фигурой одиозной и почти ничего полезного за три года, для республики не сделавшего.А вот это уже не только черная неблагодарность но и прямая ложь.Не буду упоминать его борьбу за татарскую школу, об этом написано много и за это он поплатился карьерой.Главное в том, что он смело выдвинул целую плеяду молодых амбициозных руководителей, включая и "титана",как его назвал один комментатор, которые не имели за собой хвоста руководящих постов и сделали много полезного для Татарстана.

  • Анонимно
    23.08.2015 18:31

    Считаю полезным, что БО дает изложение книг о выдающихся деятелях Татарстана. Но если об Игнатьеве была довольно успешная попытка показать противоречивость его фигуры, то о Табееве сплошное песнопение.А ведь есть еще более крупная фигура - Усманов, единственный татарин ставший секретарем ЦК КПСС, первым публично указавший на опасность ельцинщины и несогласный с горбачевщиной, ушедший из ЦК по этой причине.Это конечно был поступок Дон Кихота, но тем не менее заслуживает уважения.

  • Анонимно
    23.08.2015 19:42

    Да.Не побоялся в Москве рассказал о своих проблемах.Сейчас такого нет.Если шишки приезжают инструкция-все хорошо,а у самих нищенская зарплата которую все понижают.Народ все терпит?!

  • Анонимно
    24.08.2015 09:01

    Усманов не только о проблемах Татарстана рассказывал.Его главный "грех" перед Горбачевым, в том, что он наотрез отказался участвовать в ликвидации СССР и КПСС и после трех заявлений об отставке, обруганный в сердцах шефом, был отпущен в Казань.

  • Анонимно
    24.08.2015 09:19

    Зато Табеев в 90 -е, регулярно курсировал из Москвы в Казань, пытаясь устно и печатно запугивать население и руководство республики страшными последствиями референдума о суверенитете.Правда незадолго до кончины, мэр Казани присвоил ему звание почетного гражданина города.Видно простили его виляние и угодничество и вспомнили и о хорошем, что он в свое время делал.Но все равно его позицию в отношении повышения статуса республики из истории не вычеркнешь.Был он "чужим", таким и остался в самые трудные для Татарстана времена.

Оставить комментарий
Анонимно
Все комментарии публикуются только после модерации с задержкой 2-10 минут. Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария. Правила модерирования
[ x ]

Зарегистрируйтесь на сайте БИЗНЕС Online!

Это даст возможность:

Регистрация

Помогите мне вспомнить пароль

Подпишись на нас в Zen