Интернет-конференция 
18.08.2017

Павел Чиков: «Государство влезает в сферу интернета кирзовым сапогом»

Руководитель «Агоры» об упадке рунета, встречах с Путиным и причинах детских самоубийств. Часть 2-я

«Давление на НКО резко снизилось», — констатирует руководитель международной правозащитной группы «Агора» Павел Чиков, объясняя это предстоящими выборами. В ходе интернет-конференции с читателями «БИЗНЕС Online» он рассказал, доволен ли своей работой в президентском совете по правам человека и почему иностранное финансирование не должно быть «звездой Давида».

Павел Чиков: «Отказ от договора будет сигналом к дальнейшей централизации и публичным шагом по пути снижения суверенитета, автономии Татарстана. Боюсь, что будет именно второй вариант» Павел Чиков: ««Агора» — одна из ведущих организаций, которая мониторит все происходящее в сети на многолетней основе»

 «МЫ СТОИМ НА ПОРОГЕ УПАДКА, КОТОРЫЙ МОЖЕТ ПРОИЗОЙТИ В РУНЕТЕ»

— Павел Владимирович, Путин подписал указ против анонимности в сети. Оцените, пожалуйста, этот шаг с точки зрения прав человека: плюсы и минусы. (Давыдов М.)

— На мой взгляд, плюсов тут нет. Россия в 90-е годы и начале нулевых имела гигантский потенциал именно в сфере IT-технологий: российские программисты были одними из лучших, были возможности для стремительного развития интернета. В период президентства Дмитрия Медведева с 2008 по 2012 год с его стороны была поддержка интернетизации России, она получила скачкообразное развитие, проникновение интернета стало одним из самых лучших в мире. И все это продолжалось до 2015 года. Но уже с 2012 года государство начало влезать своим кирзовым сапогом в сферу интернета. Понятно, что инерция еще какое-то время продолжалась.

«Агора» — одна из ведущих организаций, которая мониторит все происходящее в сети на многолетней основе, мы с 2010 года ежегодно публикуем доклады о свободе интернета в России. И мы видим, как пятилетние усилия государства привели к торможению развития интернета. А это значит торможение развития интернет-экономики, проникновения в сеть. Мы сейчас стоим на пороге упадка, который может произойти в рунете. И государство уже реализует инструменты тотального контроля.

А право на приватность — это право человека, оно вытекает в том числе из презумпции невиновности. То есть все, что мы делаем, законно, пока не доказано обратное. И сохранять анонимность — это наше право. Если мы хотим сохранить анонимность в каких-то действиях, это не делает нас преступниками. Анонимность — это часть нашей частной жизни, и государство не может влезать в нее. Если я не хочу, чтобы кто-то знал, на какие сайты захожу и какое радио слушаю, значит, это мое право. А государство пытается обо всем знать и за нас решать, что нам смотреть и слушать. Этот патернализм, попытка «большого брата» за всеми следить нашли свое отражение в запрете анонимайзеров.   

«Они говорят, что если мы общаемся в секретном чате в Telegram, то наверняка обсуждаем что-то запретное. То есть государство демонстрирует презумпцию недоверия» «Они говорят, что если мы общаемся в секретном чате в Telegram, то наверняка обсуждаем что-то запретное. То есть государство демонстрирует презумпцию недоверия» Фото: Carl Court / Staff  gettyimages.com.

— А нам говорят, что это вынужденная мера для борьбы с терроризмом...

— Говорить они могут все что угодно! Они говорят, что если мы общаемся в секретном чате в Telegram, то наверняка обсуждаем что-то запретное. То есть государство демонстрирует презумпцию недоверия.

— Как не нарваться на неприятности из-за новых законов активным пользователям соцсетей? Чего опасаться? (Ильхам)

— Все, что касается давления на интернет, укладывается в борьбу между технологиями и контролем. И это бесконечное соревнование. Сейчас мы находимся в таком периоде, когда контроль усиливается, следовательно, появляется стимул для дальнейшего развития технологий. Сейчас чуть ли не главным достоинством любых программных продуктов является их защищенность, конфиденциальность, гарантия анонимности. И такие программные продукты можно приобрести за небольшие дополнительные деньги. Знать это очень важно, если вы хотите быть в интернете и при этом не попадать под избыточный контроль со стороны государства.

Конечно, надо всегда думать, что ты говоришь и пишешь, потому что в интернете все это становится публичным. И уже есть огромная судебная практика, каким образом наказывать за слова, сказанные в интернете. Но это не должно вылиться в самоцензуру при обсуждении каких-то чувствительных для общества тем. 


«ДАВЛЕНИЕ НА НКО РЕЗКО СНИЗИЛОСЬ» 

НКО «Агора» все-таки признали иностранным агентом. Вы смирились с этим? Дальше борьбу продолжать не собираетесь? (Иванов П.)

— Все идет довольно активными темпами. Судебные разбирательства по большинству НКО, которые были признаны иностранными агентами, закончились в России и ушли в Страсбург. Первые жалобы в ЕСПЧ были поданы в феврале 2013 года, еще до того, как закон начал применяться, а на сегодня подали жалобы примерно 70 НКО из России. «Агора» представляет половину всех заявителей, потому что уже более 10 лет защита прав НКО — одно из приоритетных направлений нашей деятельности. В начале этого года ЕСПЧ коммуницировал порядка 50 дел и направил вопросы властям Российской Федерации. До 19 июня власти должны были ответить, но попросили отсрочку и получили ее до 19 сентября. В это дело в качестве третьей стороны вступили комиссар Совета Европы по правам человека и несколько международных организаций.    

Здесь надо пояснить. Стандарт такой: иностранное финансирование политической деятельности действительно может быть ограничено, в этом нет нарушений права на свободу объединений граждан. Но то, как это сформулировано и исполняется в России, вызывает сомнение, потому что маркировка «иностранный агент» носит дискриминационный и уничижительный характер. Кроме того, это клеймо распространяется и на 70 видов деятельности, которые политическими не являются. Объективно это все что угодно: сборы подписей за прекращение охоты на серого журавля, обращение к губернатору с просьбой изменить ситуацию с детьми-сиротами... Любые активные действия неправительственных организаций признаются политической деятельностью. Это неразумно, несправедливо, так быть не должно.

Еще есть вопрос, связанный с порогом и источником финансирования. Сегодня даже копейка, полученная из-за границы, является достаточным основанием для того, чтобы организацию счесть иностранным агентом. Если получаешь деньги из ООН, ЮНЕСКО или всемирной организации здравоохранения, тоже считаешься иностранным агентом.

НКО говорят: мы готовы отчитываться об иностранных инвестициях, но зачем пришивать нам на лацкан «желтую звезду Давида»?! Требования должны быть вменяемыми. Кроме того, практика показала, что требования, изложенные в законе, используются властями как дубинка в целях оказания давления на организацию. О том, что это так и будет, мы говорили с самого начала.

«Говорить, что власти России не исполняют решение Европейского суда, неверно, но подход избирателен» «Говорить, что власти России не исполняют решение Европейского суда, неверно, но подход избирателен» Фото: ©Алексей Витвицкий, РИА «Новости»

— Когда ЕСПЧ вынесет свой вердикт по иску российских НКО?

— Думаю, до конца 2018 года. В итоге все закончится определенными коррективами закона, и уже сейчас видно, что давление на НКО резко снизилось. Власти приняли решение давление пока прекратить, и это встраивается в тренд изменения отношения к гражданским активистам и общественным деятелям: количество уголовных дел в отношении них уменьшилось. Конечно, это не разворот на 180 градусов, не оттепель, но уголовные дела стали не атакующим фактором, а сдерживающим. Объектом основного внимания стали организации и люди, которые сами декларируют, что занимаются политической деятельностью, — «Открытая Россия», фонд борьбы с коррупцией Навального и т. п. А раньше был общий наезд на все живое: на правозащитников, экологов, антифашистов. И так продолжалось четыре года, причем по нарастающей, а вот в последний год ситуация изменилась     

— С чем это связано, как считаете?

— Кто-то связывает это с тем, что из администрации президента РФ ушел Вячеслав Володин, а ему на смену пришел Сергей Кириенко, кто-то — со стремлением подружиться с США. Многие связывают это с грядущими президентскими выборами. Еще есть не очень хорошие экономические изменения в стране.  

— Россия обязана исполнить решение ЕСПЧ?

— Решение Европейского суда обязательно для исполнения. Вопрос только в том, что можно по-разному интерпретировать понимание исполнения решения. И само решение состоит из нескольких частей. Одна часть касается признания нарушения прав заявителя и выплаты ему компенсации морального вреда. По части выплаты компенсации вообще нет никаких проблем! За исключением компенсации «ЮКОСу», где судом была присуждена беспрецедентная сумма почти в 1,9 миллиарда евро. А все остальные суммы выплачиваются в течение трех месяцев. Когда идет жалоба на несправедливый суд, приговор надо отменить, и в этой части тоже все идет в штатном режиме — Верховный суд РФ отменяет приговор и направляет дело на повторное рассмотрение. А вот чем закончится новое рассмотрение — это уже другая история с непредсказуемым концом. Например, дело «Кировлеса» Алексея Навального: Европейский суд признал, что кировский суд был несправедлив, Верховный суд РФ отменил решение, кировский суд рассмотрел дело заново и вынес тот же обвинительный приговор. В 99,9 процента случаев повторный суд выносит прежнее решение.

Другая часть — это так называемые меры общего характера, когда ЕСПЧ говорит, что просматриваются системные проблемы. Например, досудебное содержание под стражей или удаленное от родных мест отбывание наказания осужденными. Говорить, что власти России не исполняют решение Европейского суда, неверно, но подход избирателен. 

— В марте 2018-го должны состояться выборы президента страны. Предполагаю, что у оппозиции будет желание выйти на акции протеста и повести за собой энную массу. Думаю, что власти тоже не исключают такой ход событий и примут превентивные меры. А меры эти, как правило, ведут к ограничению прав и свобод граждан. А вы как прогнозируете развитие событий? (Ильгизар Зарипов)

— Думаю, грядущие выборы президента РФ имеют влияние, и мы видим новый стиль отношения — некоторое смягчение давления на гражданскую активность при сохранении давления на политических активистов. То есть, оказывается, власти разделяют политическую деятельность и гражданскую активность. А вот в период принятия закона о НКО такого ощущения не было. В таких условиях мы сейчас живем, а следует ли ждать давления в дальнейшем? Я ожидал бы давления на участников именно политического, избирательного процесса — наблюдателей, мониторинговые группы, а в целом на гражданские институты в ближайшее время особого давления не будет. Что будет после выборов, думаю, зависит даже не от нового или нового старого президента, а от конъюнктуры весны – лета 2018 года.

«Надо понимать, что встреча с президентом – это всего лишь один формат работы, а основная деятельность Совета происходит в течение года» «Надо понимать, что встреча с президентом — это всего лишь один формат работы, а основная деятельность совета происходит в течение года» Фото: kremlin.ru

 «С ПРЕЗИДЕНТОМ РОССИИ ПЕРИОДИЧЕСКИ ВСТРЕЧАЮСЬ»

— Бывают ли у вас встречи с президентом РТ И РФ? Есть ли у вас свой сайт в интернете? (Семен)

— Сайт у международной «Агоры» есть — agora.legal. Там представлены наши основные адвокаты и календарь судов. У нас ежемесячно проходит до 80–90 судебных заседаний. Что касается встреч, то с президентом Татарстана я не встречался, а с президентом России периодически встречаюсь, поскольку являюсь членом совета при президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека. 

Вы работаете в нескольких постоянных комиссиях совета по правам человека: по гражданскому участию в противодействии коррупции и контролю за правоохранительными органами, по развитию НКО, по гражданскому участию в правовой реформе, по свободе информации и правам журналистов. В каком режиме работает этот орган, что полезного для граждан страны сделано, в частности, теми комиссиями, к которым вы имеете непосредственное отношение? (Лутфуллина Регина)

— Встреча с президентом проходит один раз в год в конце ноября – начале декабря, в преддверии Международного дня прав человека (10 декабря), и длится по три-четыре часа. Раньше были встречи еще и в течение года. У совета есть президиум, который периодически встречается с заместителем главы президентского аппарата по внутренней политике. К встречам с президентом готовятся определенные вопросы, а по итогам мероприятия оформляются разные поручения, выполнение которых совет отслеживает. Но надо понимать, что встреча с президентом — это всего лишь один формат работы, а основная деятельность совета происходит в течение года.

— Наверное, основная работа идет в постоянных комиссиях?

— В постоянных комиссиях, но не только. Практикуются выездные заседания в регионы по проблемным вопросам. Например, в ноябре прошлого года мы ездили в Карелию, откуда поступили жалобы по поводу избиения осужденных. Мы посещали колонию, встречались с осужденными и сотрудниками, по итогам сделали отчет (они все публичные), а председатель совета направляет заявления в определенные инстанции.

— Что мотивирует членов совета по правам человека? Депутаты Госдумы получают неплохую зарплату, но не все даже заседания посещают, не говоря уж о плодотворной работе...

— Финансовая мотивация не всегда бывает основной, и есть люди, которые работают не только за зарплату. Просто есть желание самореализоваться, желание каким-то образом повлиять в лучшую сторону на определенную ситуацию. Тем более если ты знаешь, что можешь это сделать, что уже делал это, и есть успешный опыт.

— Как оцениваете работу совета при президенте РФ по правам человека?

— К сожалению, он делает не все, что мог бы сделать. И не в полном объеме совет отвечает ожиданиям людей, в том числе моим скромным ожиданиям перед тем, как я в него вошел.

— Почему так? Председатель совета плохой?

— Во-первых, у совета по правам человека практически нет полномочий. Элементарные полномочия, которые мы давно просим: дайте членам совета возможность посещать закрытые учреждения в России. Такие полномочия могут быть прописаны только в указе президента. Более того, после скандала с Ильдаром Дадиным (осужден за нарушения правил проведения митингов прим. ред.) есть жесткое противостояние между советом по правам человека и ФСИН, которая раньше без проблем согласовывала посещение, а теперь говорит, что ни в одну колонию ни один член совета не войдет. Вот здесь возникает определенный вопрос и к председателю совета Михаилу Федотову.

Но дело в том, что сегодня защита прав человека не является государствообразующей идеологией, как это было в ельцинский период. Другое дело — как это соблюдалось, но всегда декларировалось, что мы идем в сторону демократии, строим правовое государство, защищаем права человека. Но уже много лет это не только не декларируется, а вообще не собираются этого делать, плевать им на всех, кто что-то пытается им указывать. В такой государственной парадигме разве можем мы ожидать, что такой институт, как совет при президенте РФ по правам человека, будут наделять серьезным политическим весом? До сих пор только юридические средства, даже при всей критике и всей их недостаточной эффективности, являются чуть ли не самыми действенными. Плюс еще медийная работа. Грубо говоря, для успеха дела нужны скандал в СМИ и качественное юридическое сопровождение.


— То есть СМИ — это партнеры правозащитников?

— СМИ просто часть нашей повседневной работы!

— Напомните, как вы попали в совет при президенте РФ.

— Был список кандидатов более чем из 100 человек, в отношении которых состоялось интернет-голосование. Голосование было по темам, которые потом стали постоянными комиссиями совета. По каждой теме первые три позиции были проходными. По теме правоохранительных органов я был в числе такой тройки. Это был такой квазидемократический подход. Совет в этом смысле — представительный орган.

— На какой срок выбираются члены совета?

— Бессрочно.

— Президент не может сказать: давайте вот этого уберем из совета?

— Президент у нас может сказать все что угодно...

— На днях по ТV объявили, что правительство РФ раздало гранты НКО. Вы ведь тоже получали такие гранты? Потом проверками не мучали? Сейчас многих даже сажают, если сочтут, что бюджетные деньги якобы не туда и не так пошли. (Миляуша)

— Мы в свое время очень сильно опасались, что эти бюджетные средства повлекут за собой серьезные проблемы у получателей: начнут проверять, будут возбуждать уголовные дела, то есть разные контролирующие ведомства начнут рубить антикоррупционные «палки» на НКО, получающих гранты из бюджета. И такие поползновения были, наши юристы вели несколько дел о якобы нецелевом расходовании бюджетных средств. Но эта практика проверок не пошла. Я не буду говорить, что это случилось из-за наших скандалов, но мы публично говорили о своих опасениях насчет проверок. По-видимому, практика проверок не пошла по политической воле. Но риски сохраняются, потому что в какой-то момент политическая воля может поменяться и пойдут проверки расходования этих средств. А проверять НКО проще, чем государственные органы, потому что госорганы умеют защищаться.   

— Наверное, бюджетные деньги могут служить и предметом давления: мы вам деньги дали, а вы не тем занимаетесь, нас критикуете?

— Мы получали бюджетные деньги несколько раз, в том числе по линии госзакупок, президентские гранты, по программам минэкономразвития. Мы учили адвокатов и юристов работать по правозащитным делам. Никаких претензий со стороны госорганов к нам не было, но мы в какой-то момент воздержались от того, чтобы эти деньги еще раз просить. Для того чтобы поддерживать работу сети из 30 адвокатов по всей стране, которые ведут три сотни дел в год, выделяемых бюджетных денег не может хватить. Да и не надо этого, потому что это означало бы нашу зависимость и неустойчивость нашей деятельности. Поэтому мы используем разные источники финансирования для работы. А вот под какой-то конкретный проект бюджетные деньги получить можно. Например, мы провели пять правовых школ «Агора», в общей сложности у нас 100 выпускников из 24 регионов России и из Центральной Азии. Теперь все они общаются между собой, подкидывают друг другу клиентов, обмениваются опытом работы. То есть сформировался некий клуб юристов. И это было сделано на бюджетные средства.

А НАСКОЛЬКО ОБЩЕСТВО ВПРАВЕ ЗАЛЕЗАТЬ В СЕМЕЙНЫЕ ДЕЛА?

— Год назад вы говорили, что займетесь новой для себя темой — насилием в семье. Что удалось понять и сделать? Насколько масштабна эта проблема, как законодательство ее регулирует? (Музафарова Лилия)

— У нас было несколько дел, где фигурантами были частные люди, а государственные органы не реагировали на ситуацию должным образом. К примеру, недавно ушло в суд дело о громкой истории в Орле, когда женщину избивал сожитель. Она несколько раз звонила в полицию, в итоге пришла участковый инспектор и сказала: «Вот когда вас убьют, мы придем и ваш труп опишем». Ушла, а через пять минут эту женщину сожитель убил. Сожителя осудили на 13 лет лишения свободы, а сейчас в суд ушло уголовное дело в отношении этой участковой за халатность. С одной стороны, это домашнее насилие, с другой — ответственность властей за халатность. В этом деле мы представляем потерпевшего — отца убитой женщины.

В Татарстане у нас было дело, когда отец избивал трехлетнюю дочь и у нее были тяжелые последствия — перелом костей. Мы представляли интересы матери девочки. В этой истории проявился «стокгольмский синдром»: женщина стала просить, чтобы мужа освободили. И приходилось ее буквально убеждать, рассказывать о последствиях. В итоге пелена с глаз у женщины спала. Отец получил 11 лет лишения свободы.

На днях закончилась история, когда дело завершилось примирением сторон. Мать ненадлежащим уходом уморила дочь, и вдруг отец и мать примирились. Ну какое может быть примирение, если ребенок погиб?! Как можно было прекратить это уголовное дело примирением сторон? Жизнь ребенка — это не личное дело родителей, здесь есть общественный интерес. 

Или вот было дело об изнасиловании в Кукморе: двух девушек изнасиловала толпа парней, а потом в их отношении уголовное дело прекращалось, следствию вставляли палки в колеса. Даже, кажется, прокурорский работник участвовал в том, чтобы дело замять. Наш юрист, представляя сторону потерпевших, довел дело до приговора, и виновные получили большие сроки. 

Но это штучные истории, которые выходят на поверхность. Такие дела эмоционально очень тяжелые, они тяжелее, чем дела о побитых в полиции. Они вскрывают глубоко сидящую проблему. Здесь может возникнуть вопрос: а насколько общество вправе залезать в семейные дела? Ответ очень простой: если там есть угроза жизни и здоровью, то общество вправе вмешаться. Но в России по этому поводу нет отдельной линии ни в государственной политике, ни в общественной повестке. И у правозащитных организаций ее не было. Но тема домашнего насилия в интересе общества сидит, потому что это очень распространенное явление, но скрытое от глаз посторонних. Данной теме явно недостаточное внимание уделено со стороны государства и общества. А государство придет туда, куда общество потянет за собой. Правозащитное и медийное внимание к этой теме сейчас недостаточное.   

«Школа оказывает очень сильное давление на детей, и она залезает домой, потому что каждый день надо готовить уроки» «Школа оказывает очень сильное давление на детей, и она залезает домой, потому что каждый день надо готовить уроки»

«НАША СИСТЕМА ШКОЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ ОЧЕНЬ АГРЕССИВНАЯ»

— В чем феномен и природа детских суицидов в настоящее время? Это игры такие дурацкие или все-таки кто-то виноват изначально — семья, школа? Государство отреагировало на проблему — ужесточило наказание за склонение к суициду. Исправит ли это ситуацию, как считаете? (Марина Киселева)

— Мне кажется, искать виноватого — не совсем правильно, потому что это зачастую контрпродуктивно. Надо проблему решать, а не виноватого искать! Нужно анализировать причины, и их, как правило, бывает несколько. Это может быть и домашнее насилие, и недостаточный контроль со стороны родителей, и манипуляция через соцсети. Я считаю, что значимость соцсетей в этом деле слишком преувеличена, но, когда такая информация попадает в СМИ и разворачивается дискуссия, это хорошо, потому что заставляет родителей задуматься. Очень часто причиной детских суицидов являются слишком завышенные требования со стороны родителей, гонка за оценками.

Ключевыми факторами для детской психики являются ОГЭ в 9-м классе и ЕГЭ в 11-м, когда давление на ребенка возрастает и в школе, и дома. Наша система школьного образования очень агрессивная по отношению к детям. У нас — Спарта, у нас выживает сильнейший! Школа оказывает очень сильное давление на детей, и она залезает домой, потому что каждый день надо готовить уроки. Получается, что ребенок находится в перманентном стрессе. И куда уходят дети, чтобы снять этот стресс? Если не находят отдушины в семье, то идут в интернет. А там они могут натолкнуться на негативное. Но интернет вовсе не причина стрессов и суицидов.

Еще одну историю я хочу рассказать публично. Мой 13-летний сын хочет заниматься футболом, но в Казани невозможно найти секцию, где детишки просто будут играть. Всё, что у нас есть, — это спорт высших достижений, всё — спортшколы с 5 лет, где соревнования и соревнования. А мы не хотим соревнований! Мы хотим просто играть в футбол пару раз в неделю, но чтобы был тренер и команды.    

— Все-таки в первую очередь все зависит от семьи?

— Да. А власти бьют не по причине, а по симптомам.

— Павел Владимирович, спасибо за полезный разговор. Успехов вам!  

Чиков Павел Владимирович родился 19 мая 1978 года в Казани. Окончил юридический факультет КГУ. Кандидат юридических наук.

1997–2000 — руководитель студенческого научного кружка «Международное публичное право» при кафедре конституционного и международного права КГУ.
1998–2000 — помощник следователя прокуратуры.
1999–2001 – юрист и руководитель правозащитной приемной комитета по защите прав человека в РТ.
С 2001 — доцент кафедры конституционного и международного права ТИСБИ.
2001 — соучредитель и первый руководитель правозащитного центра Казани (ныне Казанский правозащитный центр).
2003–2005 — руководитель правового отдела фонда «Общественный вердикт» (Москва).
2006 — главный специалист программной дирекции межрегиональной общественной организации «Открытая Россия» (Москва).
С апреля 2005 года — руководитель межрегиональной ассоциации правозащитных организаций «Агора».
С 2015 года — руководитель международной правозащитной группы «Агора».

Читайте также:
Павел Чиков: «Люди думают: вот придут федералы и наведут порядок. Полная глупость!» Часть 1-я

Печать
Нашли ошибку в тексте?
Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
Комментарии (25) Обновить комментарииОбновить комментарии
Буре
18.08.2017 08:43

Павел Чиков помогите Мурату Сиразиу в его борьбе с огромной машиной таифа
Уж больно силы у них не равны

  • Анонимно
    18.08.2017 08:41

    Можно подумать, что, например, в США, государство не лезет в личную жизнь граждан. Большой Брат теперь везде.

    • Анонимно
      18.08.2017 10:04

      то-то у них то черные бунту, то бунты против наци. У штатников куча возможностей закрыть доступ в свою частную жизнь.
      Чем? Оружием. Самым взаправдашнем.
      Если к фермеру приедет хоть шериф, не предупредив его об этом, он, фермер, может открыть огонь на поражение. И никто не будет с этим спорить.
      Фермер не в розыске, не под следствием, к нему нет претензий от налоговой - не.. вообщем - нечего к нему лезть без разбора.
      И так везде. Просто не гадь вокруг себя - и на тебя никто из чиновной моли не имеет права даже посмотреть косо.

    • Анонимно
      18.08.2017 12:23

      Если нам государство не доверяет, то почему мы должны доверять? Доверие должно быть взаимным. Можно, в конце концов, приватность на страничке настроить.

  • Анонимно
    18.08.2017 08:41

    Афарин-молодец!!!

  • Буре
    18.08.2017 08:43

    Павел Чиков помогите Мурату Сиразиу в его борьбе с огромной машиной таифа
    Уж больно силы у них не равны

  • Анонимно
    18.08.2017 08:47

    хорошее интервью! Павел- успехов в работе!

  • Анонимно
    18.08.2017 09:09

    Как мне нравится этот человек. Я не знаю его личных качеств, но как правозащитник он молодец и человек с большой буквы. Мне приятно , что такая мощная организация находится именно в нашей республике и я надеюсь нет никаких притеснений для их работы. Честно говоря именно их наличие вселяет в меня спокойствие , чем наличие и работа наших так называемых правоохранительных органов.Успехов и побед в ваших несомненно важных делах.

  • Анонимно
    18.08.2017 09:34

    Этот откосивший от армии гражданин России хоть раз кирзу видел? С таким важным видом говорит о том, в чем не бум-бум! В первой части интервью переживал, что вора в законе Пецо отпустили, потом жалел сидящих воров из ТФБ. Павел, Вы точно правозащитник и на страже чьих именно прав?

    • Анонимно
      18.08.2017 10:07

      Прекратите нести чушь. Если есть претензии - заявляйте в суд. НО вы не из-за Пецо и не парней из ТФБ - вы знаете что правозащитники выводят вас на чистую воду, через ЕСПЧ. Все ваши грязные делишки, всю вашу номенклатуру, которую вы защищаете. И вам это не нравится.

      • Анонимно
        18.08.2017 10:55

        Ой, как громко, а по существу ноль! Кого из номенклатуры Татарстана эта полулегальная Агора вывела на чистую воду? Даже тех, кто совершает должностные преступления, всегда привлекают к ответственности следователи, обвиняют прокуроры и судят суды. Агора никогда не защищает сирых и убогих. Среди их клиентов воры из ТФБ, КХТИ и т.д. Если и есть под крылом Агоры несчастные зэки, то только по жареным резонансным делам, которые приносят очки и поднимают рейтинг, попутно обливая грязью тех, кто старается и хоть как-то борется с преступностью. Именно поэтому Чиков и не защищает Халимдарова, хотя прекрасно знает, что этот настоящий полковник и кавалер Ордена Мужества сидит третий год безвинно. Реальные правозащитники в России сидят, а не в президентский совет входят! Павел, хоть Чипполлино перечитайте, что-ли?

        • Анонимно
          18.08.2017 11:39

          Они не обязаны за вас работу делать. Не надо путать теплое с мягким.
          И вам ясно сказано - ЕСПЧ! Где Россия держит первые-вторые места по числу жалоб и дел в пользу людей решенных!
          Недаром ваша крыша - КС разрешил не исполнять решения ЕСПЧ. И при чем тут Агора? - правозащитники не только Агора. Но именно вы добились того, что бы на слуху была только Агора. Это ваших рук дело.
          А вот если бы этих агор было много и всяких - то уж никогда бы сирые и убогие герои России и кавалеры прочих орденов не оставались без защиты!

  • Павлу Чикову, с его разрешения, хотелось бы возразить некоторым образом.
    1. В обществе превалировать должно всё же презумпция добросовестности, а не презумпция невиновности. То есть, в обществе, на его сознательном (что такое хорошо, что такое плохо) и подсознательном (нельзя) должны быть прижита эта категория - добросовестность. Тогда и "пользоваться" презумпцией невиновности придётся реже. Я так думаю.
    2. Но с этим, с добросовестностью, у нас в стране как раз таки и напряжёнка. Добросовестность, почему-то как некий инородный предмет отторгается, начиная с Президента, заканчивая, допустим, врачом в медучереждении.
    3. В России, например, понятие креативности под собой подразумевает больше авантюризм, нигилизм и антогонизм, чем индивидуализм личности.
    4. Но без добросовестности общество никак не может развиваться. Это аксиома. Тем более на одной только презумпции невиновности. Иначе нас всех, а приори, можно записывать в потенциальных преступников.
    5. Проблема в том, что в России "учат жить" добросовестности, парадокс, зачастую люди сами далёкие от неё. А зачастую не только авантюристы, а банальные мошенники.
    6. Что касается ЕСПЧ при Путине. Я читал некоторые выводы правозащитников по положению дел в пенитенциарной системе. Там действительно вопросов много. Но правозащитники, указывая на недостатки, сподвигают почему-то общество не на поиски выходов, а на конфликт между осужденными или их близкими и работниками ФСИН. (Может мне так только кажется, извиняюсь). А вы что хотите, чтобы накал страстей дошёл тогда до такого уровня, когда сотрудники, будучи некими отщепенцами банально подвергались избиению представителями преступной среды? Хорошо, а кто тогда пойдёт работать во ФСИН?
    7. Вы же правозащитники прекрасно понимаете, что проблема вообще в правоохранительных структурах не в плоскости обычных исполнителей, а их руководства.
    8. Это руководству, прежде всего, необходима так называемая "палочная система". Для чего она простому сотруднику? Что такое палочная система? Это прежде для руководства инструмент самоутверждения, инструмент самодурства, инструмент для различных провокаций и интриг среди личного состава, инструмент, в конце концов, для личного обогащения путём коррупции.
    9. Но правозащитники как правило "глубоко в тылы" не заглядывают. То есть, даже у них Большой Начальство вне подозрений и критики.
    10. А ещё зачастую с ними обсуждают (?) вопросы защиты прав и свобод граждан за рюмочкой чая. Даже совместные общественные советы создаются.
    11. Правильно говорят у французов: если хочешь остаться незамеченным, стань под фонарём.

    • Анонимно
      18.08.2017 16:36

      Татарин Злой
      Уважаемый Габдель!
      Вы сформулировали очень важное понятие- презумпция добросовестности! Это более точно отвечает менталитету и характеру нашего народа. Ведь можно сделать все по инструкции, не нарушая закона и не превышая свои должностные обязанности. А каков результат? Нулевой, а чаще отрицательный. Никого не волнует, что получится, волнует, чтобы не наказали за нарушение инструкций.
      Приведу пример из собственной жизни. Во времена, когда я был "молод, красив и дерзок))", ехал на своей машине. Обгоняет милицейская шестерка, даёт знак чтобы прижался. Выходит пожилой майор. Подводит к задним фонарям, показывает, что из-за грязи их практически не видно. И от души, по отечески обложил матюками, объяснил, какие могут быть последствия для меня и главное других водителей. Посоветовал мне не позориться и протереть фары . Сел в машину и уехал, не выписав штраф. По закону он действовал? Нет, не по закону. Он действовал по совести. И это настолько крепко сидит в душе, что каждый раз протирая стопари, я вспоминаю этого майора.

  • Анонимно
    18.08.2017 10:20

    Полезную деятельность ведет человек! Всецело поддерживаю правозащитников, ибо без них правосудия не существовало.

  • Так и никто не спорит в их полезности. Но раз СПЧ да ещё при Президенте - это должен быть мудрый орган. Предлагать выходы искать компромиссы. Вот я примерно 5 лет им пишу (ответы ни раз не получил), конкретно говорю- некоторые из руководителей МВД Татарстана просто преступники, а прокуратура и суд Татарстана их просто прикрывает. Нет ведь. Вопрос так и остаётся открытым. Ну ладно я, мои права и интересы, но в МВД уголовники-то работать не должны. А они работают. Скоро уже и до пенсии доработают.

  • Анонимно
    18.08.2017 11:38

    Уж лучше кирзовым сапогом, чем мужскими стрингами, украшенными стразами.

  • Анонимно
    18.08.2017 12:19

    Право на приватность человек имеет право. Это, подчас, единственное право, на что он может претендовать)))

  • Анонимно
    18.08.2017 12:19

    Пока он Сиразину не поможет, не печатайте его

  • Анонимно
    18.08.2017 12:37

    Пора уже для физических лиц установить статус " иностранный агент" с обязательным ношением опознавательного знака

  • Анонимно
    18.08.2017 13:36

    Недостаток Агоры в том, что она не защищает соц группы и права неограниченного круга. лиц.

  • Анонимно
    18.08.2017 14:32

    Знающие люди вам расскажут, какие группы или лиц защищает Агора ;-)

  • Анонимно
    18.08.2017 22:24

    Агрессивная школа готовит невротиков и физически больных людей, умнее от такой школы россияне не становятся, экономика не становится конкурентоспособнее и т. д., зато есть эволюция, раньше хотели стать бандитами и валютными проститутками, а сейчас госслужащими.

  • Анонимно
    19.08.2017 09:11

    Полностью поддерживаю Чикова. В условиях, когда правоохранительные органы и надзирающие структуры фактически не работают, без таких центров страна еще сильнее погрузилась бы в беспредел и произвол.
    К сожалению, таких центров мало- единицы. А должны быть в каждом городе.
    А.

  • Мюллер)))
    19.08.2017 12:03

    Это не государство влезает а небольшая группа товарищей которые приватизировали государство и превратили огромную страну в ЗАО Россия!

  • Анонимно
    25.08.2017 09:07

    Выросло уже поколение, которое и не знает что такое "кирзовые сапоги". Не выпускают их.

Оставить комментарий
Анонимно
Все комментарии публикуются только после модерации с задержкой 2-10 минут. Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария. Правила модерирования
[ x ]

Зарегистрируйтесь на сайте БИЗНЕС Online!

Это даст возможность:

Регистрация

Помогите мне вспомнить пароль