В китайской провинции Синьцзян, где, согласно многочисленным свидетельствам, власти установили жесточайшие порядки для тамошних мусульман, видя в  тюрках — уйгурах угрозу целостности и стабильности страны В китайской провинции Синьцзян, согласно многочисленным свидетельствам, власти установили жесточайшие порядки для тамошних мусульман, видя в тюрках-уйгурах угрозу целостности и стабильности страны Фото: pixabay.com

10 млн УЙГУРОВ И 8 тыс. ТАТАР

Эхо ситуации в китайской провинции Синьцзян, где, согласно многочисленным свидетельствам (возьмем, к примеру, нашумевший репортаж «Медузы»), власти установили жесточайшие порядки для здешних мусульман, докатилось и до Казани. Мировые правозащитные организации вроде Human Rights Watch считают, что Китай создал в этом регионе, по сути, «полицейское государство будущего», видя в 10 млн проживающих здесь тюрках-уйгурах угрозу целостности и стабильности страны.

Между тем за проблемами многочисленной уйгурской общины практически позабытыми оказались местные татары. В КНР их проживает около 8 тысяч. В основном это потомки предпринимателей, обосновавшихся в районе Урумчи (административном центре Синьцзян-Уйгурского автономного района) в конце XIX – начале ХХ века. Достаточно сказать, что мэром Урумчи в середине прошлого века был выходец из Буинского района Татарстана, выпускник медресе «Мухаммадия» Бурхан Шахиди, чьим именем названа улица в центре Казани. Большинство татар Синьцзяна владеют родным языком. В 2000-х при помощи всемирного конгресса татар несколько десятков студентов из тех краев были приняты в казанские вузы. По окончании учебы многие пытались остаться в Татарстане, однако получить российское гражданство смогли далеко не все и в результате были вынуждены вернуться в Китай. Сейчас, по информации «БИЗНЕС Online», связь с татарами Синьцзяна в республике полностью потеряна.

И вот теперь выдворение в Поднебесную грозит студентам КФУ Шахризату и Шахдияру Шавкет. На встречу, которую они назначили корреспонденту нашей газеты, также пришли их адвокаты Руслан Нагиев и Зухра Хамроева с супругом Бахромом Хамроевым, руководителем правозащитного центра «Ярдэм» и членом «Мемориала».

Братья Шавкет — двойняшки, они родились в июле 1997 года. По китайским паспортам у них другие имена — Шахризата зовут Шукежати, а Шахдияра — Сюэкэдия Сяокайти, таковы требования властей КНР. По-русски оба изъясняются не очень хорошо, особенно тяжело им даются склонения. Зато хорошо говорят по-татарски, по-уйгурски и идентифицируют себя как татары: мама братьев — татарка, папа — уйгур. Бабушка Наиля по материнской линии жила в Татарстане, в середине 1940-х она эмигрировала в Урумчи. Ее первый муж погиб на Великой Отечественной войне, сражаясь в рядах Красной армии. В эмиграции Наиля повторно вышла замуж, и мама братьев родилась уже в Урумчи. Шавкет — интеллигентная семья. Дедушка братьев по линии отца был главой уйгурской диаспоры в Урумчи. Мать работала судьей в Тянь-Шаньском районе города. Папа — художник, профессор университета.

Выдворение в Поднебесную грозит студентам КФУ Шахризату и Шахдияру Шавкет Выдворение в Поднебесную грозит студентам КФУ Шахризату и Шахдияру Шавкет Фото: Лиля Ахиямова

Шахдияр рассказывает, что в 2017 году молодые люди, находясь в Казани, в последний раз поговорили с родителями. Отец заявил, что больше они не смогут видеться, и запретил им возвращаться в Китай. С тех пор связи с родителями нет. Друзья братьев из Урумчи сказали, что их родителей забрали в воспитательный лагерь. Как объяснила Хамроева, в нем заключенным нельзя общаться даже друг с другом, а не только с внешним миром. Уйгуры называют места депортации мусульман концлагерями и даже сравнивают с аналогичными в фашистской Германии. По словам очевидца, имя которого адвокаты братьев не называют, режим в лагерях может быть жестче или мягче в зависимости от того, знает ли человек китайский язык и посещает ли он, к примеру, мечеть. Сами китайские власти называют эти учреждения лагерями перевоспитания. Людей там якобы заставляют учить китайский язык, отречься от ислама и есть свинину.

Кроме связи с родителями, два года назад братья Шавкет потеряли также средства к существованию, и им пришлось заняться подработками. Хорошее знание китайского, английского, татарского и уйгурского позволяет работать с переводами. Но из-за прогулов у студентов появились проблемы в КФУ. В октябре 2018 года их отчислили. Сказалось и то, что ВКТ не перевел к этому времени денег за обучение. По словам Шахдияра, средства в итоге были перечислены, но с опозданием, уже после отчисления. Однако есть хорошие новости. 23 октября, после того как в дело вмешались адвокаты, братьев Шавкет восстановили в университете, они пару дней посещают лекции. Шахризат обучается на факультете русской и английской филологии, Шахдияр изучает дизайн.

С журналистами оба общаются до крайности неохотно. «Достало», — кратко охарактеризовал свои чувства один из них. После статьи, опубликованной в одном из республиканских СМИ, братья переживают, что теперь их родственников в Урумчи ждут проблемы, якобы фотографии уже появились в китайской прессе или соцсетях. Репрессии могут коснуться даже знакомых молодых людей и тех, кто поддерживает с ними общение. Поэтому братья Шавкет боятся любых упоминаний в медиа: «У нас-то все нормально, мы в России».

Сейчас студенты хотят добиться временного убежища, а потом намерены оформить вид на жительство и российское гражданство. Оба хотели бы остаться в Татарстане. «Мы татары», — заявили они нашему корреспонденту.

По словам Руслана  Нагиева, если Верховный суд Татарстана не откроет для выходцев из китайского Урумчи двери во временное убежище, он намерен дойти до Европейского суда по правам человека По словам Руслана Нагиева, если Верховный суд РТ не откроет для выходцев из Урумчи двери во временное убежище, он намерен дойти до Европейского суда по правам человека Фото: Лиля Ахиямова

«ЕСЛИ ВЕРХОВНЫЙ СУД РТ ОТКАЖЕТ, ОНИ будут в НЕЛЕГАЛЬНОМ ПОЛОЖЕНИИ И ИХ МОГУТ ДЕПОРТИРОВАТЬ В КИТАЙ»

«После отчисления у студентов не осталось оснований для пребывания в России, поэтому мы обратились за временным убежищем в РФ, — рассказал „БИЗНЕС Online“ адвокат Нагиев. — Но миграционная служба Татарстана отказала в предоставлении убежища. Мы обжаловали это решение в суде Авиастроительного района». Однако пока в судах братьев преследуют неудачи. 2 сентября 2019 года суд оставил в силе решение миграционной службы по Шахдияру, тогда Нагиев обжаловал его Верховном суде РТ, рассмотрение апелляции состоится 13 декабря. По второму брату, Шахризату, решение в суде Авиастроительного района Казани пока не принято, но, по словам защитника, наверняка оно будет таким же. Так что, несмотря на восстановление в КФУ, положение братьев в России очень зыбкое.

Впрочем, адвоката это не останавливает. По его словам, если Верховный суд Татарстана не откроет для выходцев из Урумчи двери во временное убежище, он намерен дойти до Европейского суда по правам человека. Нагиев заметил, что уже выигрывал несколько похожих дел о беженцах в ЕСПЧ и российские суды были вынуждены решения европейского суда исполнять. «Я более 10 лет защищаю беженцев в Россию из Средней Азии, Узбекистана, Таджикистана, однако и в РФ, и в ЕСПЧ это первое дело по беженцам из Китая, — подчеркнул он. — У нас большие перспективы в ЕСПЧ, мы не остановимся. Я думаю, суды в РФ нам откажут, иначе им придется признать тот факт, что в Китае пытают людей. Тогда европейский суд отменит их решение».

Доказать, что в Китае к братьям могут применять пытки и унижать их человеческое достоинство, адвокат планирует, ссылаясь на заключения международных организаций Amnesty International и Human Rights Watch. Однако, даже если ЕСПЧ встанет на сторону Шавкет, после решения Верховного суда РТ постановление Авиастроительного суда вступит в силу и им придется покинуть Россию. «В этом случае они окажутся на нелегальном положении и миграционная служба может вынести решение о депортации их в Китай, — опасается Нагиев. — Братьев даже могут поместить в спецприемник для мигрантов до выдворения». Однако и на подобное у адвоката есть ответ. «Если Верховный суд РТ нам откажет, мы подготовим жалобу в ЕСПЧ и попросим применить правило №39 регламента ЕСПЧ, это уже испытанный способ», — заметил он.

В таком случае суд может наложить обеспечительные меры в виде запрета государству совершать действия, которые могут привести к причинению непоправимого и одновременно существенного вреда жизни, здоровью, а в исключительных случаях личной и семейной жизни заявителя. «ЕСПЧ отвечает на эти жалобы в течение суток, я думаю, мы оперативно получим запрет на депортацию, вплоть до окончания разбирательства по делу в суде, а оно может занять до полутора лет», — предрекает Нагиев.

В последний раз в Казани Ахмеджана видели в 2018 году на творческом вечере писателя Рабита Батуллы, после чего все связи оборвались В последний раз в Казани Ахмеджана видели в 2018 году на творческом вечере писателя Рабита Батуллы, после чего все связи оборвались Фото: «БИЗНЕС Online»

«ДАЙТЕ НАМ ЛЮБУЮ ЗАБРОШЕННУЮ ДЕРЕВНЮ В каком угодно РАЙОНЕ республики — И МЫ СДЕЛАЕМ ИЗ НЕЕ ПЕРЕДОВОЕ ПРОЦВЕТАЮЩЕЕ ХОЗЯЙСТВО»

Как уже было сказано выше, с начала нулевых годов татарская диаспора Китая достаточно активно стала проявлять себя и в Татарстане. Так, Минтимер Шаймиев еще в 2003-м, будучи президентом РТ, встречался с активистами из Поднебесной. На этом мероприятии гости с соседнего континента предлагали создать в Казани музей татарской диаспоры Китая и открыть его в доме на улице Ульянова-Ленина, 31. Именно там жили предки одной из самых известных семей татарской общины КНР. В 2014 году уже Рустам Минниханов посетил Урумчи и общался там с местными татарами. Дошло даже до создания татарского торгового дома в Синьцзяне.

В 2017-м президент РТ присвоил звание заслуженной артистки Татарстана солистке ансамбля песни и пляски Уйгурского автономного округа Шадие Шамиль. Сейчас с ней связь также потеряна В 2017-м президент РТ присвоил звание заслуженной артистки Татарстана солистке ансамбля песни и пляски Уйгурского автономного округа Шадие Шамиль. Сейчас с ней связь также потеряна Фото: «БИЗНЕС Online»

Его в 2017 году на съезде ВКТ перед Миннихановым представлялся Ахмеджан Турсунтай. «Для нас было большим счастьем учиться в Татарстане, в Казани», — говорил он тогда. В последний раз в столице РТ его видели в 2018-м на творческом вечере писателя Рабита Батуллы, после чего все связи оборвались. Кстати, ранее, учась в Казани, Турсунтай даже начал сольную карьеру на татарской эстраде, его активно приглашали на различные концерты от конгресса и на ТВ. Кроме того, на том же съезде ВКТ в 2017-м президент Татарстана присвоил звание заслуженной артистки республики солистке ансамбля песни и пляски Уйгурского автономного округа Шадие Шамиль. Сейчас с ней связь также потеряна.


Интересно, что инициатором обучения татарских детей из Китая в Татарстане был бизнесмен Турсунтай Галиев, отец Ахмеджана, также участник мероприятий конгресса. Он надеялся, что те ребята, которые будут учиться в Казани, смогут остаться жить на родине своих предков. Однако многие из них были вынуждены вернуться в Китай, потому что так и не смогли получить российского гражданства, в том числе и сын Галиева. По данным радио «Азатлык», Галиев-старший — предприниматель, владевший несколькими магазинами в Урумчи, сотрудничавший в сфере торговли с партнерами из Турции, России и других стран, — подвергся уголовному преследованию со стороны китайских властей и получил срок в 25 лет. Причину его родственники видят как раз в связях с Татарстаном и Турцией.

Турсунтай Галиев надеялся, что те ребята, которые будут учиться в Казани, смогут остаться жить на родине своих предков Турсунтай Галиев надеялся, что те ребята, которые будут учиться в Казани, смогут остаться жить на родине своих предков Фото: «БИЗНЕС Online»

О первых арестах татар в Китае публично начали рассказывать их родственники, проживающие в Австралии. В 2018 году в Урумчи впервые за долгое время не провели Сабантуй. Бизнесмен из Тюмени Ринат Насыров отмечает, что в последнюю поездку в прошлом году в Урумчи было заметно больше полиции, чем обычно, везде металлоискатели, людей активно проверяли. По его словам, на тот момент репрессиям подвергались в основном уйгуры, некоторые из них даже выдавали себя за татар, чтобы избежать санкций. 

В июне 2019-го издание Central Asia Programm опубликовало статью под названием «Между Урумчи и Казанью: татары в китайских концентрационных лагерях», где описывает судьбу татарского ученого, 37-летнего Марата Исхакова, который оказался в китайских лагерях для перевоспитания мусульман, предположительно, за свои связи с Татарстаном. Он работал учителем китайского языка в средней школе №14 Урумчи, а в 2005 году изучал русский язык в Казани. Кроме того, издание называет имена еще нескольких татар, которые были отправлены на «перевоспитание». 

Правда, еще каких-то пару лет назад ВКТ использовал татар Китая как свою любимую «витрину» — это был повод для гордости «главных татар» всего мира. Их возили на все встречи, ставили в пример тем, кто давно забыл свой родной татарский язык, давали возможность выступать на пленарных заседаниях на мероприятиях ВКТ. На одном из таких собраний представители татар Китая выразили свое желание в полном составе переехать в Татарстан и просили помощи в оформлении соответствующих документов. «Дайте нам любую заброшенную деревню в каком угодно районе республики — и мы сделаем из нее передовое процветающее хозяйство», — обращались они тогда в том числе к президенту РТ. Но их просьба, свидетелем которой оказался и корреспондент «БИЗНЕС Online», не была услышана.

Когда же начались последние трагические события в Синьцзяне, местные татары также пытались найти помощи у ВКТ, но там, по нашей информации, в основном предлагали не поднимать шумиху по этому поводу.