Общество 
23.11.2019

Первый директор Казанского университета боялся ревизоров

17 ноября 1804 года Александр I подписал утвердительную грамоту и устав об основании Казанского императорского университета

Первый директор университета боялся ревизии финансов, попечитель Магницкий предлагал уничтожить вуз, за 14 лет из его стен вышли 43 выпускника — о первых и очень непростых шагах alma mater по просьбе «БИЗНЕС Online» рассказывает Елена Анатольевна Вишленкова, выпускница КГУ, доктор исторических наук, ныне профессор кафедры социальной истории НИУ Высшей школы экономики (Москва).

«Настоящим бедствием для университета стало директорство Яковкина. Он имел звание «учителя высших разрядов по историческим и географическим предметам» Настоящим бедствием для университета стало директорство Яковкина. Он имел звание «учителя высших разрядов по историческим и географическим предметам» Фото: wikimedia.org, (CC BY-SA 4.0)

В УНИВЕРСИТЕТАХ ПОЗВОЛЕНО ВСЕ ЧТО УГОДНО

Ревизия Казанского университета 1819 года, известная еще под названием «реформа Магницкого» (Михаил Леонтьевич Магницкий (1778–1844) — симбирский губернатор с 1817 по 1819 годы, попечитель Казанского учебного округа – прим. ред.), давно стала хрестоматийным фактом в политической истории России времен Александра I как поворотный пункт в правительственной политике в области просвещения и образования. Но почему именно эта проверка оказалась стержнем, ключевым событием в построении концепции политической истории России александровской эпохи? Ведь ревизиям Казанский университет подвергался и до Магницкого. Однако основанный в Казани университет не находился в ведении губернской власти, и поэтому прибывавшие с проверкой сенаторы либо вообще не заглядывали сюда, либо осматривали его лишь в качестве почетных гостей.

Казалось бы, такой упрек к Магницкому отнести нельзя. Ревизор получил права попечителя (следовательно, мог затребовать и получить любые документы) и сам хорошо знал университетскую жизнь (Магницкий закончил благородный пансион при Московском университете и, кроме того, в 1805 году проверял Виленский университет). Изучение дел Казанского университета длилось почти две недели.

Ревизия была вызвана двумя обстоятельствами: состоянием дел в Казанском университете и студенческими волнениями в университетах Пруссии. Беспорядки в прусских университетах (по образцу которых были учреждены российские школы) сильно тревожили императора. В связи с ними чиновник МИД Стурдза заверял Александра I, что зыбкая политическая ситуация в Германии порождена именно деятельностью университетов. Критике подверглись их автономия, универсализм получаемых там студентами знаний, рационализм познания.

«В университетах позволено все что угодно, возмущался Стурдза. Юношество, избавленное от власти законов, предается всем бесчинствам — плодам вольнодумства и испорченной нравственности. Молодые люди вступают на жизненное поприще не из школы послушания, которая одна только учит повелевать, нет, они стремятся все испробовать, все себе позволить (в том возрасте, когда сами еще должны подчиняться старшим), чтобы в зрелых летах ничего не уважать и не беречь!»

Михаил Леонтьевич МагницкийФото: wikipedia.org

«МОЖЕТ ЛИ СЕЙ УНИВЕРСИТЕТ С ПОЛЬЗОЮ СУЩЕСТВОВАТЬ И ВПРЕДЬ?»

Эта ситуация спровоцировала террористические акты против правительственных чиновников, участниками которых стали немецкие студенты, что, в свою очередь, породило репрессивные меры правительств немецких государств против университетов так называемое Карлсбадское соглашение 1819 года. Российское правительство очень настороженно отнеслось к этим событиям. По поручению князя Голицына тот же Стурдза составил «Записку» для главного правления училищ, обосновывавшую необходимость новой концепции университетской политики в империи. Он настаивал на важности «спасительного согласия между верой, ведением и властью, то есть между христианским благочестием, просвещением умов и существованием гражданским».

Казанский же университет вызывал тревогу министерских чиновников в связи с участившимися сообщениями о конфликтах внутри университетского совета, о беспримерно малом числе студентов, о растратах сумм, выделяемых на строительство, содержание университетских зданий и учебный процесс. Поэтому министр Голицын наставлял направляемого в Казань чиновника:

«По прибытии вашем в Казань нужно будет вам обратить особенное внимание на состояние Казанскою университета как по учебной, так и по хозяйственной части. Первая, сколько, но делам оказывается, не представляет желаемых успехов, и даже число студентов по сему университету не соответствует вовсе цели сего обширного учреждения и употребляемым на оное суммам; вторая, то есть хозяйственная, состоит в совершенной расстройке и при всей продолжительной о том переписке не могла быть приведена в ясность, а требует ближайшего на месте освидетельствования».

Магницкий должен был выявить причины расстройства финансово-хозяйственной и учебной деятельности университета и представить предложения по улучшению сложившейся ситуации, причем министра интересовало прежде всего, «может ли сей университет с пользою существовать и впредь». В случае, если проверяющий сочтет, что наладить работу университета невозможно, министр желал знать «предположение, на каком основании должны быть управляемы заведения, по округу Казанскому причисленные». К письму была приложена «Записка о предметах, какие при обозрении Казанского университета и подведомых ему учебных заведений заслуживают особенного уважения». Ревизору предстояло выяснить реальное число студентов, осмотреть помещения и указать суммы, необходимые на их ремонт и переделку, проверить бюджет университета. Министра интересовала оправданность имевшихся перерасходов. Под наблюдением Магницкого университетскому совету надлежало избрать на вакантное место нового ректора. «Желательно, — писал Голицын, — чтобы выбор сей пал на способнейшего из профессоров к исправлению сей важной должности при затруднительности состояния, в каком университет находится».

«БЕСКОНТРОЛЬНОСТЬ ТОЛКНУЛА ЯКОВКИНА НА РАСТРАТУ СРЕДСТВ»

Прямого указания о закрытии университета в Казани не было. Существовала тревога за его состояние и намек на то, что такое решение допустимо. Теперь все зависело от результатов ревизии. 19 апреля Магницкий представил отчет, состоявший из четырех томов общим объемом в 5 тыс. листов. В нем срез жизни университета и Казани на 1819 год. Магницкий лично присутствовал на заседаниях университетского совета, беседовал с лекторами, посещал занятия, спальные и столовые комнаты, учебно-вспомогательные кабинеты, проверял счета, сравнивал их с существующими ценами.

В результате выяснилось, что настоящим бедствием для университета стало директорство Яковкина (Илья Федорович Яковкин (1764–1836) — заслуженный профессор и первый директор Императорского Казанского университета — прим. ред.). Это был личный выбор первого попечителя Казанского округа Румовского (Степан Яковлевич Румовский (1734–1812) — русский астроном и математик, один из первых русских академиков, инициатор открытия Казанского университета — прим. ред.). Впрочем, по чисто формальным показателям Яковкин вполне подходил для этой должности. Окончив Вятскую гимназию, он неплохо знал немецкий и французский языки (ему принадлежал изданный впоследствии перевод с французского истории Роберта, герцога Нормандского). В конце 1780-х Яковкин преподавал историю, географию, русский и латинский языки в придворном Певческом корпусе, затем в Пажеском корпусе и, наконец, с 1799 года — в Казанской гимназии. Он имел звание «учителя высших разрядов по историческим и географическим предметам». Румовский знал Яковкина как человека энергичного и преданного. Несмотря на наличие университетской автономии, опытный вельможа не без оснований полагал, что о службе попечителя в министерстве будут судить прежде всего по порядку и спокойствию во вверенных ему школах. А молодежь, как он прекрасно себе представлял, есть «самое беспокойное сословие».

Университетский устав 1804 года начал действовать в Казанском университете с момента его официального открытия в 1814 году. До этого выборы ректора там не проводились и во главе университета стоял директор-профессор. Яковкин вовсе не склонен был рассматривать университетский совет как коллектив единомышленников и считаться с его мнением. Для него профессора были подчиненными ему чиновниками. В традициях российской бюрократии Яковкин в качестве директора считал себя хозяином университета и стремился к неограниченной свободе в принятии решений. Эта позиция директора стала источником многолетней напряженности и конфликтов в университетской среде. Бесконтрольность толкнула Яковкина на растрату средств из университетского и гимназического бюджетов. Преподаватели жаловались на него попечителю, использовали казанского губернатора как канал связи с министром внутренних дел, добивались директорской отставки через совет. Но тщетно. Попечитель верил своему ставленнику безоговорочно, а тот умело пользовался его доверчивостью и личными связями в «высших кругах».

Даже после смерти Румовского в 1812 году и конфликта с новым попечителем Яковкин посредством интриг взял верх над противниками. И хотя к 1819-му он вынужденно поступился частью своих привилегий, но, по словам Магницкого, «посреди совета старый и пронырливый профессор Яковкин господствовал своим влиянием… Запутанность его счетов проходила без замечания».

На момент ревизии штат преподавателей состоял из 40 человек. Между тем фактически, а не на бумаге студентов приема 1816 года училось всего трое, приема 1817-го — тоже трое, 1818 года — 13 человекФото: wikipedia.org

УНИВЕРСИТЕТ ПОСТАВЛЯЛ ГОСУДАРСТВУ ТРЕХ ПОДГОТОВЛЕННЫХ ЧИНОВНИКОВ В ГОД

На момент ревизии штат преподавателей состоял из 40 человек. Между тем фактически, а не на бумаге студентов приема 1816 года училось всего трое, приема 1817-го — тоже трое, 1818 года — 13 человек. Срок обучения в университете на всех факультетах, кроме врачебного, составлял 3 года, и, следовательно, одновременно учились студенты трех-четырех наборов. Таким образом, соотношение преподавателей и студентов было в пользу первых. Плюс к этому университет содержал довольно большой штат чиновников и младших служащих — от директора университета до сторожа: примерно 78 человек. Затраты университета шли на содержание помещений, отопление, освещение, питание сотрудников и студентов, проживание тех и других, стипендии для казеннокоштных студентов, приобретение бумаги, перьев, учебников, книг и т. д. Университет поставлял государству трех подготовленных чиновников в год. Всего же за 14 лет существования из его стен вышли 43 выпускника, каждый из которых обошелся государству примерно в 40 тыс. рублей.

Источником злоупотреблений стала также работа комитета для экзаменов гражданских чиновников. В 1809 году император по предложению известного реформатора Михаила Сперанского подписал указ о «званиях». Согласно ему, чиновник не мог получить чин коллежского асессора (8-й класс), дававший право на потомственное дворянство, если не имел аттестата о сдаче экзамена по установленной в указе программе. Для желающих получить аттестат создавались специальные экзаменационные комитеты при университетах. В Казани такой комитет возглавил сам Яковкин, который ввел в него своего зятя, профессора Врангеля, и не владеющего русским языком математика Бартельса. Экзамены проводил сам председатель комитета у себя на дому. Сохранившиеся листы ответов свидетельствовали о безграмотности кандидатов. Тем не менее все 16 претендентов получили дипломы. Благодаря этому Яковкин заручился покровительством местной бюрократии.

Проблема набора студентов в Казанский университет стала для него одной из самых насущных. Устав предписывал иметь не менее 40 казеннокоштных (содержащихся за государственный счет) студентов и неограниченное число своекоштных (обучающихся за свой счет). Казанская гимназия выпускала воспитанников меньше, чем требовалось университету. К тому же многие гимназисты поступали сразу на службу или шли в кадетские корпуса, ускорявшие прохождение лестницы военных чинов. Отпрыски тех дворянских семей, где ценилось образование, уезжали учиться за границу или в столичные учебные заведения.

В феврале 1805-го отобранных из старших учеников Казанской гимназии и способных слушать лекции в университете было 33 человека (26 казеннокоштных, 6 своекоштных и один пансионер), летом того же года были зачислены еще 8 человек, а один пансионер отчислился. В январе 1807-го в университете обучались 52 студента, в 1808-м — 40, в 1809-м — 33, в 1810-м — 33, в 1811-м — 34, в 1812-м — 44 студента. Далеко не все записанные в студенты становились его выпускниками. Родителей привлекало в университете казенное содержание, но отпугивала перспектива для сына 6-летней службы учителем в гимназии или училище. Поэтому, проучившись год или два, студенты отчислялись по здоровью или семейным обстоятельствам, а в 1807 году в связи с началом войны России с Францией 24 человека из Казанского университета ушли на военную службу.

«ПО НЕПРЕЛОЖНОЙ СПРАВЕДЛИВОСТИ ПОДЛЕЖИТ УНИЧТОЖЕНИЮ»

В целом казанское дворянство относилось к местному университетскому образованию с недоверием. Каждый родитель стремился поскорее пристроить сына «к делу» — записать на службу в канцелярию или в полк. Те немногие, кто изъявил желание учиться в университете, имели, как правило, весьма низкую подготовку, сильно различались по возрасту (от 12 до 23 лет), объему и уровню полученных знаний.

При такой ситуации профессора рисковали остаться без места, а университет — без финансирования. Судя по материалам ревизии 1819 года, в Казани выходили из положения за счет гимназистов. На студенческую скамью сажали незакончивших гимназию воспитанников и отчитывались о них как о казеннокоштных студентах. Поэтому официальные списки содержат сведения о большем количестве студентов, чем реально проживало и училось в стенах университета.

Конфликты инспекторов со студентами и кандидатами происходили постоянно. Основными пороками студентов той поры считались пропуск занятий (опоздание из отпуска, участие в охоте и без причины), беспорядок в спальнях, взрыв хлопушек и поджигание фейерверков, пьянство, конфликты с ночной городской стражей и лекторами. Более серьезными прегрешениями были покушения на преподавателей, случаи сожительства студентов друг с другом, привод в спальные комнаты женщин. Противостоящий студенческой вольнице инспектор оказывался самым ненавистным лицом. В связи с этим на инспекторов устраивались покушения, писались жалобы ректору и попечителю, дело доходило и до суда.

Впрочем, шалостями, пороками, конфликтами не исчерпывалась вся гамма отношений студентов и педагогов. Те же юноши, рискуя жизнью, помогали преподавателям спасать их и университетское имущество во время страшного пожара в сентябре 1815 года. Уезжавших из Казани профессоров трогательно провожали всей университетской корпорацией. Преподаватели были знакомы с семьей и личной жизнью каждого воспитанника, знали его слабости и достоинства, общались с учащимися не только в аудиториях, давали консультации на дому, кормили обедами, делились деньгами. На торжественные акты в университете собирались преподаватели, воспитанники и их многочисленные родственники и знакомые.

Изучив счета, условия жизни и учебы, посетив лекции, просмотрев конспекты студентов и отведав пищу в университетской столовой, Магницкий заключил: «Казанский университет, пользовавшийся всеми правами и преимуществами ему присвоенными… злоупотребивший сумму 2 млн рублей, причинивший очевидный вред не токмо от себя непосредственно, но и в обширном округе; по непреложной справедливости, подлежит уничтожению». Причин для этого, по мнению ревизора, было предостаточно: и подбор слабых преподавателей, и непопулярность университета в местном обществе, и финансовые злоупотребления.

Ревизор явно сгущал краски. Да, Казанский университет был на тот момент наиболее слабым в России. Но пик своего кризиса к 1819 год он уже прошел. После полного открытия университета в 1814 году, избрания ректора и деканов отделений жизнь в нем стала медленно налаживаться…

Казанский ревизор был антипатичен императору АлександруСтепан Щукин, Портрет Александра I (1809)

«ЭТО ТО, ЧЕГО МЫ ВСЕ БОИМСЯ И НЕ ХОТИМ»

Казанский ревизор был антипатичен императору Александру. Уж слишком не вязался его образ с представлениями о благородстве, хотя Магницкий был, безусловно, верноподданным. Один из сотрудников князя Александра Голицына, Петр фон Гетце в своих воспоминаниях записал услышанный им от князя диалог последнего с императором Александром I. Монарх предупреждал друга о том, что Магницкий станет первым, кто его предаст. Возможно, данный диалог — проекция случившегося на прошлое, но такого рода свидетельства формировали историческую память. И факт ревизии Казанского университета прочно увязался с отношением к личности проверяющего. Между тем хотя Магницкий и не являлся положительным героем в истории, но не был он и законченным злодеем.

Свой имидж реакционера и обскуранта Магницкий приобрел, став попечителем и пытаясь навязать созданную им систему управления Казанским университетом всем университетам России. Негативное восприятие современниками его действий порождала моральная нечистоплотность Магницкого — интриганство, склонность к доносам, предательству. Сквозь призму этих оценок все действия попечителя обретали в глазах современников скрытый злодейский смысл.

Кроме того, сам ревизор в сознании российских образованных людей — фигура нарицательная. Образ Хлестакова уже давно перешел в разряд метафор. В этой связи историки не раз сравнивали Магницкого с гоголевским героем. Так, Н.Н. Булич писал: «Без сомнения, неожиданное появление ревизора, имевшего большие полномочия, могло походить на заключительную немую сцену гоголевского „Ревизора“… Это был не действительный ревизор… С большими данными ему полномочиями и властью, с громадным самомнением, с хвастовством и познаниями, напоминающими гоголевского героя, но без его простодушия и доброты, Магницкий только мог вредить».

Был и еще ряд факторов, предопределивших формирование именно такой версии событий. Дело в том, что университеты в сознании либеральной интеллигенции России XIX века олицетворяли прогресс, просвещение и как таковые противопоставлялись верховной власти как некие островки свободомыслия в океане лжи и притворства карьеристов-приспособленцев. В связи с этим ревизии воспринимались как форма наказания университета верховной властью, попытка ограничить университетскую свободу, а то и подорвать его существование. Постепенно в массовом сознании сложилось противопоставление власти просвещению. Складывается парадоксальное впечатление: правительство делало все, чтобы заглушить науку, а она, вопреки этим титаническим усилиям, процветала.

Итак, историографический миф о проверке Казанского университета 1819 года покоится на трех презумпциях: университет — оплот прогресса; ревизия — средство властного подавления просвещения: Магницкий — реакционер и обскурант. Соединение этих позиций в одной точке придало мифу статус неприкосновенности. И сегодня попытка осмыслить события, произошедшие в Казанском университете почти 200 лет назад, воспринимаются как низвержение основ, переворачивание истории с ног на голову. Почему?

Вероятно, срабатывает подсознательное нежелание увидеть в отрицательном заклейменном герое типичные черты, признать в нем одну из возможных для университария альтернатив жизненного пути. Ведь, в конце концов, Магницкий — университетский человек, взращенный в тех же гуманистических и либеральных традициях, что и братья Тургеневы. С точки зрения университетских друзей, Магницкий — предатель их идеалов. Независимо от результатов ревизии 1819 года, он отщепенец. Это то, чего мы все боимся и не хотим. Пусть лучше Магниций останется чиновником министерства. Университет и сегодня живет романтизмом, семейным характером внутренних отношений. Меркантилизм и цинизм смертельно опасны для духа и идеи университета — он чувствует это и клеймит, пусть задним числом, такие прецеденты.

Печать
Нашли ошибку в тексте?
Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
Комментарии (17) Обновить комментарииОбновить комментарии
Анонимно
23.11.2019 09:14

Директор Яковкин так сильно напоминает ректора КФУ, что начинаешь верить в реинкарнацию, хотя даже при Александре I никто бы не назначил ректором городничего из провинции.

  • Анонимно
    23.11.2019 09:14

    Директор Яковкин так сильно напоминает ректора КФУ, что начинаешь верить в реинкарнацию, хотя даже при Александре I никто бы не назначил ректором городничего из провинции.

    • Karim
      23.11.2019 11:41

      К 23.11.2019 09:14 Меня всегда забавляют эти манипуляции с историческими сопоставлениями. Когда прибегают к таким передергиваниям фактов, становится ясно, что оппоненту сказать уже нечего, остается попытка только примитивного унижения противной стороны….
      Ну что же, оппонент дает хороший повод для того, чтобы еще раз рассказать о том, что ректор КФУ Ильшат Гафуров учился и закончил физфак Казанского государственного университета, здесь же, еще в советские времена , защитил кандидатскую диссертацию, тема – физика полимеров . Докторскую защитил уже будучи мэром Елабуги , и его исследования использовались в части кластерной методологии формирования промышленной инфраструктуры ОЭЗ «Алабуга».
      Причем отметим, что ни диссернет, ни один из его критиков не смог ни разу ( за все 10 лет!!!) привести хоть один факт плагиата или еще каких-то доводов о не научности диссертации. Если нет фактов, но есть патологическая неприязнь при слабой моральной чистоплотности, остается только унизить любыми способами своего противника…
      При этом Вы, даже не осознаете, что в конечном счете именно Вы своими, весьма неловкими примитивными упреками(типа деревенщина) работаете с точностью до наоборот, только продвигаете имидж ректора Гафурова… Для того , чтобы это понимать надо помимо высшего образования иметь , все таки, хотя бы чуточку и жизненной мудрости. А, судя по стилистике письма (могу и ошибаться), Вы всё таки человек не молодой, но Вам, не повезло, Вам с мудростью, похоже, не свезло….

  • Анонимно
    23.11.2019 10:16

    Интересный текст.
    Спасибо уважаемым автору и БО.

    Но есть о чём и подискутировать.
    Например:

    "Университет и сегодня живет романтизмом, семейным характером внутренних отношений. Меркантилизм и цинизм смертельно опасны для духа и идеи университета — он чувствует это и клеймит, пусть задним числом, такие прецеденты".
    Подробнее на «БИЗНЕС Online»: https://www.business-gazeta.ru/article/446704

    Высказывание относится к классическому университету.
    "Сегодня" миссия университетов изменилась.
    "Сегодня" университеты это бизнес-структуры для зарабатывание денег - остальное только "прилагается".
    Некоторые управленцы даже называют современные университеты "корпорациями" - а это уже термин из Большого бизнеса.

    Да, и "сегодняшние" университеты отмечены " семейным характером внутренних отношений".

    Но "романтизма" уже нет - есть просто "семейный бизнес".

    Короче говоря, есть над чем поразмышлять и подискутировать - тем и интересен текст бывшего профессора КФУ (или профессорши - как требуют вербальные, лингвистические феминистки; кстати - в классических университетах не то что женщин-профессоров не было, не было даже и студентов-девушек, а ныне 80% студентов КФУ студентки - тоже есть над чем поразмышлять).

    • Анонимно
      23.11.2019 21:34

      Профессорша - это жена профессора, как генеральша - жена генерала. А профессором, как и доктором, может быть как мужчина, так и женщина. Так что Ваш сарказм здесь неуместен. Смахивает на мужской шовинизм.

      • Анонимно
        23.11.2019 22:46

        Все претензии, пожалуйста, к лингвистическим феминисткам - это они требуют, чтобы все слова были и женского рода - студент, студентка, уборщик, уборщица, профессор. профессорша и т.д.
        В некоторых языках вообще нет женского рода - только мужской - Вы всех мужчин носителей этих языков обвините в "мужском шовинизме"?
        Или как?

        А "ярлыки" навешивать в качестве аргументов не красиво...

  • Анонимно
    23.11.2019 11:10

    Весьма печально,что талантливый ученый и замечательный человек, профессор Вишленова, ее друзья называют Ленчик,ушла из КФУ.Материал интереснейший и вызывает определенные аллюзии, судя по комменту 09:14, связанные и с современнстью. Касаемо упомянутого им городничего,то после увиденного в начале 90-х беспредела,в т,ч.и в РТ,некоторых персонажей Гоголя, Щедрина и других сатириков 19 века, можно считать теперь, безобидными шалунищками из детсадовской песочницы, а роман Достоевского- Бесы, сбывшимся пророчеством о нравах будущего. Классика, она всегда и немного футурология,вспомним Ильфа с Петровым и Булгакова,а из политиков Троцкого.

  • Анонимно
    23.11.2019 12:35

    Ничего интересного, а тем более интереснейшего. Перекроенные тексты Загоскина, а до Булича руки не добрались. Гораздо живее выглядит сегодня более чем столетней давности статья А. Кизеветтера « Из истории борьбы с просвещением», на фоне которой опус «Ленчики» - детский лепет. Просто возмутительная халтурка.

    • Анонимно
      24.11.2019 09:40

      Фейк 12:35.это автопотрет малограмотного и злобного существа, завидуюшего успеху умных людей.Считаю данную публикацию,очередным успехом БО,постоянно
      знакомящего читателя с очень интересными личностями, к коим отношу теперь и профессора Вишленкову.

  • Анонимно
    23.11.2019 13:43

    Времени прошло много, а ничего не поменялось в казанском университете. Только ревизоров вот не присылают - боятся, что закрывать придется.

    • Анонимно
      23.11.2019 22:21

      Не закроют смотрите какие у него помощники весь свет татарстанского суда на фото в обнимку.

      • Анонимно
        23.11.2019 23:22

        Примерно так же рассуждал и экс-сенатор Арашуков всего лишь год назад.

  • Анонимно
    23.11.2019 14:50

    Интересные факты, хорошо зная университетскую жизнь, с Яковкиным по всем параметрам ассоциируется период с 2002 года, как раз время переименования, особенно сходство с известными персонажами перечисленных произведений в финансовых вопросах и также проверками ревизоров, прямо карма какая-то!

  • Анонимно
    23.11.2019 16:30

    Браво, автору статьи. Очень поучительно, содержательно и остроумно.

  • Анонимно
    23.11.2019 17:19

    Фигура Яковкина весьма непроста и противоречива. Она объективно раскрыта в книге Булича. Там все точки над и расставлены четко. Достаточно сказать, что учреждённый императором университет не имел никакой «материальной базы» и при полном безразличии местной власти Яковкин проявил чудеса предприимчивости для обеспечения элементарных бытовых условий учебного процесса. Похоже профессорина«вышки» Булича не читала. Это не по профессорски. Кузьминов должен провести разъяснительную работу.

    • Анонимно
      23.11.2019 19:14

      А может надо "читать" архивные документы о хозяйственной деятельности Яковкина?
      Все воспоминания и тем более исторические исследования очень субъективны.

      • Анонимно
        23.11.2019 20:03

        Все архивные документы тщательно проработаны Буличем. Там ловить нечего. Все ясно-понятно. Разложено по полочкам. Яковкин не ангел, но и не злодей. Можно даже предположить, что он спас университет от первых попыток закрытия. «Ленчик» об этом не знает, у неё свои архивы.

        • Анонимно
          23.11.2019 22:48

          Доверяй, но проверяй - гласит древняя народная мудрость.

          Не сотвори себе кумира - "даже" из Булича.

Оставить комментарий
Анонимно
Все комментарии публикуются только после модерации с задержкой 2-10 минут. Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария. Правила модерирования
[ x ]

Зарегистрируйтесь на сайте БИЗНЕС Online!

Это даст возможность:

Регистрация

Помогите мне вспомнить пароль