Культура 
12.10.2020

«Һава» на территории MOÑ: «Это самое страшное театральное переживание всей моей жизни»

Шепот зрителей вместо сценария и шум проектора как саундтрек — какой стала первая премьера на новой площадке в Нацбиблиотеке РТ

На театральной площадке MOÑ показали пластический спектакль творческого объединения «Алиф» под названием «Һава», соучастниками которого стали зрители. О том, почему режиссер Туфан Имамутдинов отказался от первоначальной темы, Айсылу Мирхафизхан пришлось забыть балетные па, а культуролог Энже Дусаева просила прекратить действо, — в материале «БИЗНЕС Online».

На театральной площадке MOÑ показали пластический спектакль творческого объединения «Алиф» под названием «Һава» На театральной площадке MOÑ показали пластический спектакль творческого объединения «Алиф» под названием «Һава»

«Мы решили позволить зрителю свободно распоряжаться своей волей»

Несмотря на то что официальное открытие театральной площадки MOÑ в новом здании Национальной библиотеки РТ намечено на ноябрь, там уже идут закрытые показы спектаклей: в октябре творческая лаборатория «Угол» адаптировала «Говорит Москва» в постановке московского режиссера Ивана Комарова, а в конце прошлой недели там состоялась первая премьера — пластическая постановка творческого объединения «Алиф» под названием «Һава». Случилась она благодаря гранту союза театральных деятелей РФ, который независимый театральный коллектив выиграл в мае. Как рассказал режиссер и руководитель «Алифа», а также один из кураторов MOÑ Туфан Имамутдинов, для получения гранта он сформулировал тему и идею «Һава», однако в процессе создания решил от нее отказаться.

Туфан Имамутдинов: «Мы решили добавить многослойности, многокодированности и позволить зрителю свободно распоряжаться своей волей» Туфан Имамутдинов: «Мы решили добавить многослойности, многокодированности и позволить зрителю свободно распоряжаться своей волей»

«Тема была очень конкретной и четкой. Но когда мы начали с ней работать, то поняли, что зависим от нее и все зрители станут от нее зависеть. Направление спектакля начнет диктовать не воздух, а ассоциации, связанные с женщиной. Освобождение не случится, воздуха нет. Мы решили добавить многослойности, многокодированности и позволить зрителю свободно распоряжаться своей волей», — сказал Имамутдинов корреспонденту «БИЗНЕС Online». В итоге создатели сформулировали принцип спектакля как возможность видеть невидимое — отношение самой женщины к глагольному миру (существованию). По их мнению, сам принцип слова-приказа дает исполнителю попытку раскрытия именно этой проблемы.

Что получилось в итоге? В зале 50 зрителей, 30 из них получили головные микрофоны. Перед спектаклем режиссер провел инструктаж — исполнители Айсылу Мирхафизхан (пластика) и Йолдыз Миннуллина (художественное слово) начнут реагировать на слова, которые зрители прошепчут в микрофоны. Мирхафизхан их станцует, а Миннуллина осмыслит поэтически — текст, который она печатает в реальном времени, станет выводиться на экран, а зрительские слова окажутся выделены caps lock. Также Имамутдинов предупредил, что в спектакле не будет привычной музыки — только подзвученное пространство самой площадки.

Перед спектаклем режиссер провел инструктаж — исполнители Айсылу Мирхафизхан и Йолдыз Миннуллина будут реагировать на слова, которые зрители прошепчут в микрофоны Перед спектаклем режиссер провел инструктаж — исполнители Айсылу Мирхафизхан и Йолдыз Миннуллина будут реагировать на слова, которые зрители прошепчут в микрофоны

«Дыхание наших отцов разлетается по площади нашей пустоты»

После инструктажа Имамутдинов удалился на задний план, где стояли звукорежиссер спектакля Тимур Милюков и Миннуллина в наушниках и с ноутбуком. На сцену вышла Мирхафизхан, некогда солистка балетной труппы театра им. Джалиля, в длинном белом платье, она тоже надела наушник и замерла в ожидании первого слова. Чувствовалось, что зрителям немного неловко проявлять активность в театре, но вскоре первое слово прозвучало — «любовь». Застучала клавиатура ноутбука Миннуллиной, которая тоже выводилась на динамик, на экране появились слова, а Мирхафизхан начала двигаться. Вторым словом было татарское «мон», вслед за которым и поэт начала печатать по-татарски. Постепенно зрители оживились — они уже смелее шептали в микрофоны «переход», «прости», «мне больно», «самолет», «тревога», были и случайные фразы вроде: «Как у нее сердце бьется», «А можно говорить?», «Да, давно». В один момент кто-то даже начал перечислять репертуар театра им. Камала, что срезонировало с деятельностью «Алифа», который старается создавать новый татарский театр.

Застучала клавиатура ноутбука Миннуллиной, которая тоже выводилась на динамик, на экране появились слова, а Мирхафизхан начала двигаться Застучала клавиатура ноутбука Миннуллиной, которая тоже выводилась на динамик, на экране появились слова, а Мирхафизхан начала двигаться

Несмотря на кажущуюся на первый взгляд хаотичность структуры спектакля, он в реальном времени обретал драматургию — чувствовались развитие действия, кульминация и развязка. Перед глазами разворачивалась история женщины, пытающейся обрести свободу, поймать воздух, который эмансипирует ее и сделает сильной и независимой. При этом история прослеживалась и в движениях Мирхафизхан, и в тексте Миннуллиной, хотя они не были связаны друг с другом: танцовщица не видела текст на экране, а поэт — движения на сцене. В подобной импровизации особенно остро виден талант исполнителей — поэзия и пластики, и текста была неоспоримой («Пустота — это свобода, сотканная из воздуха. Пусто на площади Свободы. Дыхание наших отцов разлетается по площади нашей пустоты»). Отсутствие музыки не усложняло восприятие, а наоборот, оголяло пластику и слово до такой степени, что они проникали куда-то глубоко внутрь зрителей. Как объяснил позже Милюков, звуковое сопровождение складывалось из усиленного шума проектора и пойманной частоты микрофонов, которые реагировали на звуки.

Спектакль длился запланированные 50 минут и по удивительному совпадению завершился словами одной из зрительниц: «Прекратите, это становится невыносимым, хватит». Шум резанул по ушам высокой частотой, на экране множились точки, а Мирхафизхан медленно сняла наушник. По мнению корреспондента «БИЗНЕС Online», было бы вполне достаточно и 30 минут, однако для некоторых зрителей спектакль начался только ближе к концу, и им не хватило и 50.

Елена Ковальская: «Я уверена, что нет единого смысла, который нам транслирует спектакль, и нам предлагают самим наделить смыслом происходящее» Елена Ковальская: «Я уверена, что нет единого смысла, который нам транслирует спектакль, и нам предлагают самим наделить смыслом происходящее»

«Для меня как режиссера это тоже было освобождениеМ»

После спектакля второй куратор площадки MOÑ, директор центра им. Мейерхольда Елена Ковальская предложила желающим остаться на обсуждение показа. Она отметила, что на спектакле была в качестве зрителя, который только что впервые пережил его. «Я уверена, что нет единого смысла, который нам транслирует спектакль, и нам предлагают самим наделить смыслом происходящее», — сказала Ковальская и призвала зрителей поделиться переживаниями и чувствами, «помимо жары и сложностей дыхания». Сама она на протяжении показа задавалась вопросом, желает ли она воздействовать на происходящее или выключиться и стать наблюдателем. Временами ей хотелось выключить окружающих, а в конце спектакля — остановить происходящее. То же желание возникло и у историка и культуролога Энже Дусаевой — именно она произнесла слова: «Прекратите, хватит». «Это был порыв, я поняла, что уже хватит. Это оказался новый опыт переживания для меня, даже не хватает слов. Побудили начать говорить интерес и любопытство — сначала мне все представлялось потоком сознания, которое перекликалось с моими мыслями. Приглашение включиться пришло само собой, как что-то естественное», — сказала Дусаева.

Для некоторых зрителей сказанное ими слово на экране вызвало чувство гордости: «Меня услышали!» Другие испугались манипулятивной ситуации и решили не вмешиваться своим голосом в происходящее. Посетители чувствовали переживания и волнение исполнителей, кому-то хотелось кричать и говорить вслух, а кто-то комфортно чувствовал себя в роли наблюдателя. Одной из них пластика Мирхафизхан показалась попыткой понять природу человеческого тела через призму воздуха.

«В начале, действительно, мне показывали красивую пластическую импровизацию про освоение пространства и тела, — сказала музыковед и доцент Казанской консерватории Анна Сокольская. — А спектакль начался со слов: „Давно тебе никто не зажимал рот рукой“. Честно скажу, это, наверное, было самое страшное театральное переживание во всей моей жизни. Голоса появились сразу у всего зала, а ты сидишь с микрофоном возле рта и понимаешь, что все тобой сказанное может появиться или не появиться на экране. Тебе может ответить любой человек зала, это совершенно непредсказуемый мир. И тут начинает работать пресловутая женская гендерная социализация — страх услышать ответ. Женское высказывание как вода, которая все время меняет формулу, потому что мир не устроен так, чтобы оно стало жестким словом. Это постоянно играющая конструкция».

Айсылу Мирхафизхан в конце дискуссии отметила, что впервые в жизни оно точно знала — то,  что она делает, именно ее ощущение и интерпретация слова автора-зрителя Айсылу Мирхафизхан в конце дискуссии отметила, что впервые в жизни оно точно знала: то, что она делает, — именно ее ощущение и интерпретация слова автора-зрителя

Мирхафизхан в конце дискуссии отметила, что впервые в жизни оно точно знала: то, что она делает, — именно ее ощущение и интерпретация слова автора-зрителя. «Наушник — это мир, в котором я существую. Я даже не помню, что танцевала, — такой поток не запоминается», — сказала артистка. Не запомнила танцовщица и слова, кроме последней фразы, которую услышала, вытаскивая наушник: «Ты свободна». «Это было так символично», — сказала Мирхафизхан. Не запомнила свой текст и Миннуллина, которая точно так же творила в потоке и слилась со звуком из наушников.

«Я не воспринимаю это как режиссерскую работу, — резюмирует Имамутдинов. — Режиссура — это диктат, который обязывает встать там-то и говорить то-то, а я просто наметил какие-то маячки, в которых существуют исполнители. Здесь мы пытаемся освободиться от некой воли и не ограничиваем человека». Для более полного освобождения от Мирхафизхан требовалось забыть балетные па и их «красивость», то есть свой предыдущий опыт академического танца (в чем ей помог хореограф Марсель Нуриев). «Для меня как режиссера это тоже было освобождением от определенной темы, мое внутреннее освобождение от подобной системы», — сказал руководитель «Алифа».

Печать
Нашли ошибку в тексте?
Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
Комментарии (27) Обновить комментарииОбновить комментарии
Анонимно
12.10.2020 11:01

Когда книги можно будет читать в НБ РТ?

  • Анонимно
    12.10.2020 08:44

    По описанию, то что происходило в интерактивном перформансе Хава очень напомнило ярмольниковксие сценки с его незабвенным цыпленком табака, только здесь из-за многозначительных комментариев режиссеров зрителям нельзя было смеяться)))

    • Анонимно
      12.10.2020 10:38

      "Сценки" Ярмольника были рассчитаны на загнанного работой и бытом советского человека, привыкшего к "жестким" политинформациям.
      А тут "цыплёнок табака" - народ от удивления бесновался "от счастья"...
      Ныне такие сценки никто смотреть не будет.

      • Анонимно
        12.10.2020 14:07

        Смотрят же - чем не "цыплёнок табака" на фото )) Большой вопрос еще, когда работа и быт загоняли сильнее...

  • Анонимно
    12.10.2020 09:55

    Булдырганнар!
    Бик ошады!
    Рәхмәт, Айсылу Мирхафизхан!

  • Анонимно
    12.10.2020 09:59

    "И тут начинает работать пресловутая женская гендерная социализация — страх услышать ответ".
    Подробнее на «БИЗНЕС Online»: https://www.business-gazeta.ru/article/484131

    Это правда - женщины хотят говорить и слышать только поддакивание.
    Мужчины, впрочем, тоже.
    Отстаёт российский театр, отстаёт.
    Только Серебренников оголил актрис и актеров и собрался поставить коитус, как в Бродвейских театрах 1960-х годов - а его чуть в тюрьму не посадили.
    Кстати, как он там - начал возвращать сворованные бюджетные деньги, деньги обманутых налогоплательщиков?

    • Анонимно
      12.10.2020 10:33

      Ах вон вы чего не дождались то! Коитус с голыми актёрами посмотреть не успел!

      • Анонимно
        12.10.2020 11:27

        А чем я хуже американских нью-йоркцев 1960-х годов?
        Отстает российский театр, отстает.
        И режиссеры российские отстают на 60 лет.

        Кстати коитус "с одетыми актерами" будет смотреться ещё эффектнее - тут Вы правы, спасибо за "гениальную" идею.

    • Анонимно
      12.10.2020 11:28

      Именно этим всё и кончится. Бродвейским театром. Ещё в ЮАР такое практиковали. И сколько бы там Мирхафизджан не натягивала сову на глобус, глубинная первобытная эмоция от акта всегда будет ярче. Хотите максимум животного- делайте закрытые показы. Но не тащите вы это в общество. Социум должен быть, как минимум, сбалансирован в своих древних животных инстинктах и относительно современном интеллектуальном развитии. Потому смотревшие женщины не выдержали. Нет, они в глубине не против этого, но они более порядочны и воспитаны относительно уровня этого перформанса. И это прекрасно. И ещё, такие попытки показа редко выдерживают эстетику. Да и не может женщина 50 минут танцевать эстетично в таком режиме. Это же свободный интуитив, а не Кармен- сюита с импровизацией, но всё таки жёстким балетным каркасом. Делайте чего хотите в закрытых клубах, но поберегите психику Мирзафизджан и зрителей.

  • Анонимно
    12.10.2020 11:01

    Когда книги можно будет читать в НБ РТ?

  • Анонимно
    12.10.2020 11:11

    А как же драматургия? Мольер, А.Островский, Чехов больше не при деле? Хотя.
    Психотерапевтический тренинг - иногда для пациентов полезен.

  • Анонимно
    12.10.2020 11:13

    Следующий шаг - спонтанные танцы зрителей. Под барабаны. Если ввести зрителей-исполнителей в транс, то очень будет интересно.

  • Анонимно
    12.10.2020 11:22

    "внутреннее освобождение от подобной системы" предполагает освобождение от зрителей. От их реакций, чувств, от их соучастия. Потакать зрителю, зависеть от зрителя - это прерогатива старого театра. Новый театр свободен от зрителя.
    Вершиной театрального искусства является пустота - без исполнителей, без зрителей, без звука и цвета.

    • Анонимно
      12.10.2020 12:15

      И чего только не прочтешь в БО по понедельникам...)))

    • Анонимно
      12.10.2020 12:38

      И без актёров. Театр закрыть, свет и воду отключить, а всем объявить, что там внутри в тишине и темноте настоящее искусство

  • Анонимно
    12.10.2020 11:31

    Мдаааа......

  • Анонимно
    12.10.2020 12:37

    Максимальная сумма целевого финансирования постановки – 400 000 рублей.

  • Анонимно
    12.10.2020 14:41

    Грант отработали, деньги списали. Возможно продолжение как у Серебренникова

  • Анонимно
    12.10.2020 14:43

    И что в итоге? Разбазаривание денег, и попытки сделать "умные " лица и найти этому "всему" объяснения?

  • Анонимно
    12.10.2020 21:56

    12.38 Гениальная идея, темнота и актер в белых плавках.или в белой простыне. Урбанизация, иммерсив театр фьюжн, открытие, глобализация общества, Европа в шоке от перформанса, Богомолов завидует молча! Наконец то прорыв:)))))))))!!!!

  • Анонимно
    12.10.2020 22:48

    Уффф, опять эти неформалы! И опять Бессмысленная интерпретация космоса))

  • Анонимно
    13.10.2020 15:25

    Әстәгефигура!

  • Анонимно
    13.10.2020 15:25

    Ахырзаман.

  • Анонимно
    13.10.2020 15:26

    Йолдыз Миңнуллина булдыра!

  • Анонимно
    13.10.2020 15:42

    Особенные и одаренные танцоры, " любимые"

  • Анонимно
    13.10.2020 16:22

    Татар традицияләре саклана.

  • Анонимно
    13.10.2020 16:22

    Ә Батулла нишли анда?

Оставить комментарий
Анонимно
Все комментарии публикуются только после модерации с задержкой 2-10 минут. Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария. Правила модерирования
[ x ]

Зарегистрируйтесь на сайте БИЗНЕС Online!

Это даст возможность:

Регистрация

Помогите мне вспомнить пароль