Культура 
3.08.2017

Андрей Плахов: «Левиафан» Звягинцева – это и есть патриотическое кино»

Известный кинокритик и автор «Коммерсанта» о положительном импульсе «Нелюбви», дураках в независимом кино и появлении нашего «Дюнкерка»

Один из самых именитых отечественных киноведов Андрей Плахов приезжал в Казань в рамках проекта кинотеатра «Мир» и интернет-издания «Инде» «Перфорация» и представлял публике картину Андрея Тарковского «Ностальгия». А перед этим он побеседовал с корреспондентом «БИЗНЕС Online» о параллелях в творчестве Тарковского и Андрея Звягинцева, невозможности нового российского «Левиафана» и государственной политике в отношении авторского кино.

«ЛУЧШИЕ КАРТИНЫ ТАРКОВСКОГО — «ЗЕРКАЛО» И «АНДРЕЙ РУБЛЕВ»

— Андрей Степанович, вы приехали в Казань, чтобы представить зрителям фильм Андрея Тарковского. Почему именно Тарковский, почему именно это кино?

Был выбор, но в итоге остановились на Тарковском и его «Ностальгии». Тем более что я уже много лет делаю фестиваль «Зеркало» имени Андрея Тарковского в Иваново и Плесе.

— Существует расхожее мнение, — поправьте, если ошибаюсь, — что два последних фильма режиссера, снятые уже в Европе, — «Ностальгия» и «Жертвоприношение» — самые слабые в его фильмографии. Хотя, например, Кшиштоф Занусси в интервью «БИЗНЕС Online» утверждал прямо противоположное, что именно после отъезда из СССР Тарковский сделал свое лучшее кино, оказавшись в условиях творческой свободы.

— Я считаю, что лучшие его картины — «Зеркало» и «Андрей Рублев». «Ностальгия» и «Жертвоприношение» — интересные фильмы, безусловно, но все-таки не лучшие в творчестве Андрея Тарковского. Наверное, это связано и с тем, что он делал их не в России, все-таки Россию он знал лучше, чем Европу. Но дело в том, что это и есть основная тема фильма «Ностальгия» — художник или писатель, не важно в данном случае, но человек творческий, который покидает Россию по каким-то причинам, и та драма, которую он переживает от разлуки с родиной. Поэтому эту картину нельзя даже сравнивать с какими-то другими фильмами Тарковского. Точнее можно, но это не продуктивно, потому что «Ностальгия» — действительно особый фильм. «Жертвоприношение» — это уже все-таки... просто фильм, скажем так.

И, конечно, когда сравниваешь с фильмами российского периода, сравнение не в пользу «Жертвоприношения». Хотя все это спорно, и у каждого может быть свое мнение, как, например, у Занусси. Но все-таки большинство экспертов склоняется к тому, что лучшие фильмы Тарковского — «Андрей Рублев» и «Зеркало». Они входят во все списки лучших фильмов всех времен.

— Но Тарковский делал «Ностальгию» и «Жертвоприношение» действительно в условиях творческой свободы?

— С одной стороны, да, это так. В Советском Союзе, как известно, ему не давали возможности осуществить многие проекты, вся его деятельность сталкивалась с цензурой, хотя у него и было привилегированное положение по сравнению с другими художниками. Тем не менее Тарковский не смог здесь реализовать многие свои идеи и страдал от ограничения свободы творчества. Но сказать, что оказавшись в Европе, режиссер обрел там гармонию, счастье и полную творческую свободу, — это абсолютно не так, на мой взгляд. Потому что Тарковский попал из системы идеологической, жестко цензурированной, в систему экономического давления рынка. И хотя опять-таки в каком-то смысле у него было привилегированное положение, все равно художник за короткое время успел увидеть очень много негативных сторон этой рыночной системы. Он не был к ней приспособлен совершенно, он все-таки человек другой формации, другой культуры. Я бы даже сказал, что именно вот эта драма, собственно говоря, привела к его столь ранней смерти.


«ЦЕНЗУРА В КАКИХ-ТО ФОРМАХ СУЩЕСТВУЕТ — ЕСЛИ НЕ ВЕЗДЕ, ТО ПОЧТИ ВЕЗДЕ»

— Продолжая тему разных форм цензуры. Лар фон Триер как-то сказал, что режиссер Тарковский мог возникнуть только в Советском Союзе, потому что в другой стране он просто не получил бы денег на свои фильмы...

— Это слишком общее утверждение. Что значит «не получил бы денег»? В конце концов, все мы понимаем, что в условиях цензуры работать трудно. Но цензура в каких-то формах существует — если не везде, то почти везде. И даже если нет прямой цензуры, то действительно получить деньги на постановку бывает очень сложно.

Но в Советском Союзе и вообще в социалистическом мире была специфическая ситуация, потому что государство одной рукой кормило художников, давало деньги, и многие талантливые люди, как мы знаем, умели их получать, и им даже удавалось снимать фильмы. Но, правда, они потом попадали на полку и оказывались запрещенными. Даже удивительно, как их сразу не запретили. Но такая была система, она была многоступенчатой, и каким-то образом сквозь эту систему иногда можно было проскользнуть. Это удавалось талантливым людям, которые владели искусством эзопова языка. В сценарии это не так явно было прописано, потом в фильме проявлялось гораздо больше, и тогда возникали проблемы.

В любом случае у Тарковского с самого начала не было каких-то серьезных проблем, по крайней мере, до «Рублева». Было понятно, что он очень одаренный человек, вышедший не то что из элитарной среды, но, в общем, из достаточно непростой. Не как Василий Шукшин, который попал совсем из глубинки. Тарковский вращался среди золотой молодежи, при этом был действительно одарен. Когда он окончил ВГИК, перед ним была открыта дорога. Когда фильм «Иваново детство» получил главный приз в Венеции, конечно, он стал одним из лидеров своей эпохи, своего поколения режиссеров. Но в какой-то момент на «Рублеве» начала работать цензура, хотя это исторический фильм. Но история часто становится камнем преткновения разных идеологических концепций, местом столкновений и так далее. В результате возникли довольно серьезные проблемы.

— Однако советское государство нуждалось в таком художнике.

— Да, вы знаете эту знаменитую историю со «Сталкером», которого он снимал два раза. Сначала с оператором Рербергом, потом поссорился с ним, сказал, что этот материал не устраивает, и переснял с оператором Княжинским фактически другое кино. На это выделили, по сути, новый бюджет. Такое, конечно, невозможно представить нигде, кроме СССР. Скорее всего, Фон Триер имел в виду эту уникальную историю.

Тем не менее «Сталкер» оказался последним советским фильмом Тарковского, потому что, я думаю, многие были недовольны его поведением. Были, конечно, в руководстве кинематографии и люди, которые его поддерживали... Но эти религиозные мотивы в его фильмах и так далее. Всегда нашлось бы к чему придраться — например, Тарковскому не дали возможности экранизировать «Идиота» Достоевского. Казалось бы: почему, что тут такого страшного? Но этому воспрепятствовали.


«МНЕ КАЖЕТСЯ, ЗВЯГИНЦЕВ ВСЕ ДЕЛАЕТ ОЧЕНЬ ИСКРЕННЕ, ТАК, КАК ОН ЭТО ЧУВСТВУЕТ»

— Теперь у нас есть другой режиссер, которого с момента его появления сравнивают с Тарковским и по фестивальной судьбе, и, особенно в начале карьеры, по художественному почерку. Почему, на ваш взгляд, фильмы Андрея Звягинцева вызывают такие диаметрально противоположные мнения? Это тем более актуально на фоне приза в Каннах и недавнего проката его последней картины «Нелюбовь».

—  Тому есть целый ряд причин. Андрей Звягинцев появился в совершенно новой ситуации. Можно ли его воспринимать наследником каких-то идей или методов Тарковского? И да, и нет. С одной стороны, по результатам, которых он достиг, по эффекту его фильмов, наверное, да. Тарковского ведь тоже очень многие не понимали в свое время. Хотя был и культ Тарковского даже среди молодых людей уже в 70-е годы, когда его фильмы шли вторым экраном. Его имя было очень привлекательным для продвинутой молодежи, они искали его картины, смотрели. Помню, как с женой проводили социологическое исследование в вузах Москвы, это было где-то в середине 70-х, и мы только начинали работать в кино. Проводили анкетирование среди студентов, довольно серьезное задание: в частности, они писали, каких режиссеров знают, советских и зарубежных. И выяснилось, что самым известным для них был Сергей Бондарчук — это неудивительно, поскольку только прошла «Война и мир», все шло первым экраном и так далее. Но на втором месте, как правило, шел Андрей Тарковский. Но это не исключает, повторюсь, того, что были и его противники. Я помню, что было много споров вокруг «Соляриса», «Зеркала», «Сталкера». Эти фильмы не сразу стали классикой, это как-то постепенно произошло.

И у Звягинцева тоже похожая судьба. Его первый фильм «Возвращение», как и дебют Тарковского «Иваново детство», прозвучал очень громко и получил главный приз Венеции — «Золотого льва». Но уже его следующий фильм «Изгнание» и далее все последующие картины не всем понравились. Хотя все-таки было общее ощущение, что это удача. Конечно, было очень много споров вокруг «Левиафана», да и сейчас вокруг «Нелюбви». Тут можно сказать, что в отличие от Тарковского, который шел больше к метафизике и к глобальным человеческим проблемам, Звягинцев все-таки снимает больше социальное кино, связанное именно с жизнью нашей страны и ситуацией в России, даже политической, пусть и не в прямом смысле. Конечно, это еще больше увеличивает диапазон споров.

— Особенно удивляет, что даже в профессиональном сообществе порой фильмы Звягинцева не принимают, и дело не только в его политических взглядах. Говорят и пишут, что эти картины вторичны, сюжеты искусственны, идеи, заложенные в них, банальны. Это обычная зависть?

— Да, это тоже имеет место. Если продолжать параллели между двумя режиссерами, то Тарковский возник в киносреде как свой человек: воспитание, образование и так далее...

— ...а Звягинцев появился из ниоткуда.

— И нарушил какие-то правила. У нас как раз в тот момент, в конце 90-х – начале 00-х, появилась новая волна молодых режиссеров, которые правильно вошли в кино. А Звягинцев — нет, тем самым у многих вызвав отторжение какими-то своими манерами, внешним обликом. Вот эта странная вещь тоже играет роль. Для многих он так и остался чужим и каким-то даже враждебным, и это еще больше усугубляется с годами.

Если же отвлечься от этого, то, безусловно, Звягинцев спорный, как и любой художник. То есть его фильмы очень авторские, очень личные. И в этом смысле его можно оспорить или не оспорить, принять или не принять — по-разному к нему отнестись. Но в целом его путь мне кажется очень логичным и убедительным. От фильма к фильму режиссер движется, его картины развиваются. Нельзя сказать, что его картины повторяют одна другую, иначе это был бы один и тот же фильм, как бывает у некоторых авторов. Звягинцев к ним не относится — также, как и Тарковский, который прошел большой путь.

Но я бы не стал их сравнивать даже в плане таланта, потому что все это происходит в совершенно разные эпохи. Звягинцев, чувствуется, уже впитал и опыт Тарковского и, с другой стороны, опыт американского кино. А вот Тарковский последнее ненавидел, для него авторитетами были только несколько европейских режиссеров, прежде всего Робер Брессон или, например, Ингмар Бергман, и то не всегда, или японские режиссеры Мидзогути, Куросава. Но американское кино и бо́льшую часть современного для себя европейского кино Тарковский вообще отвергал. В то время как Звягинцев, не знаю точно, какой его любимый фильм, но просто я вижу по работам режиссера, что он находится в современном кинопроцессе.

— При этом в «Возвращении» находили много отсылок к Тарковскому.

— Даже по «Возвращению» видно, что фильм сделан уже в другую эпоху. Но я считаю это достоинством, а не минусом, и не вижу в этой картине каких-то спекуляций на тему Тарковского. Мне кажется, Звягинцев все делает очень искренне, так, как он это чувствует. Единственное, что несколько удивляло в его ранних фильмах, это чрезмерное, мне кажется, злоупотребление разными библейскими, евангельскими образами, которые он пытался встроить в сюжеты. Но мне нравится, что сейчас Звягинцев все больше движется в сторону отражения социальной реальности, потому что почти никто, кроме него, этого не делает.


«ВТОРОГО «ЛЕВИАФАНА» У НАС УЖЕ НЕ ПОЯВИТСЯ — ПО КРАЙНЕЙ МЕРЕ, С ГОСУДАРСТВЕННЫМ ФИНАНСИРОВАНИЕМ ТОЧНО»

— По этому поводу Звягинцеву тоже, как известно, достается. И патриот он никудышный, и показывает всякую «чернуху», где встающая с колен Россия показывается не в должном свете. С теми, кто такие обвинения выдвигает, в принципе, все понятно. Поэтому вопрос такой: а, например, братьев Дарденн кто-то обвиняет в Старом Свете, что Европа в их картинах — это часто такое мрачное место, где трудно найти пристанище простому человеку? Или в Австрии есть ли претензии к Ульриху Зайдлю, что в некоторых его фильмах эта замечательная страна выглядит практически каким-то ночным кошмаром?  

— Наверное, самый яркий в этом ряду пример – это Кен Лоуч. В его фильмах, особенно в более ранних, Британия предстает не то что более мрачной: картины в прямом смысле направлены против правящего режима Великобритании. При этом Лоуч имеет там такую же безупречную репутацию, как и английская королева. Его финансируют, хотя это не значит, что ему все легко дается, приходится бороться даже ему.

Тем не менее это про каждую страну можно сказать. Например, филиппинский режиссер Брильянте Мендоса, который показывает, что Филиппины — абсолютно криминальное государство, где все построено на коррупции и так далее. Но ведь нормальному человеку должно быть понятно, что эти образы — некое сгущение реальности, и это не означает, что все вокруг именно так. Но у художника болит душа за тех людей, которые страдают от несправедливости, жестокости, и он об этом снимает фильмы. А они, в свою очередь, приносят славу стране, любое государство должно гордиться такими картинами. Хотя, конечно, часто не срабатывают такие моменты. Например, финский кинофонд, посмотрев один из фильмов Аки Каурисмяки, когда тот был моложе и еще не был классиком, сказал, что он испортит имидж Финляндии. Там были показаны алкоголики, что-то еще, короче говоря, все мрачно.

Конечно, придираться будут всегда, люди есть люди, но когда это превращается в государственную политику и таким фильмам перекрывают дорогу, что в России фактически началось после фильма «Левиафан»... Я думаю, что второго «Левиафана» у нас уже не появится, — по крайней мере, с государственным финансированием точно.


— Но был, например, «Дурак» Юрия Быкова.

— А он раньше был. Были «Дурак», «Левиафан», а еще «Долгая счастливая жизнь» Бориса Хлебникова, тоже весьма жесткий фильм. Поскольку он не прозвучал  широко, о нем забыли. А сейчас даже про фильм «Нелюбовь», в котором нет такой прямой политической остроты, я знаю, что продюсеры даже не подавали в минкульт России на финансирование, предпочтя частные источники.

— Это нынешний путь развития авторского кино в России? Много было разговоров о том, что в этом году на главном смотре российского кино «Кинотавре» больше половины конкурсных фильмов были созданы на частные средства.

— Дело в том, что этот путь получается вынужденным. С одной стороны, мы — не Америка, у нас нет Голливуда, который, как известно, самоокупаем, и не получает никакой государственной поддержки, им это и не нужно. С другой стороны, у нас вообще нет такой системы, которая существует во многих странах, где частные деньги было бы выгодно вкладывать в кино, послабление по налогам и так далее, существуют разные механизмы, которые поддерживают интерес частного предпринимательства. У нас этого нет...


— И не будет?

— Да. Поэтому, по сути дела, вот в это так называемое независимое кино вкладываются энтузиасты или, прошу прощения, дураки. Просто их разводят, грубо говоря, убеждают, что это выгодно, а на самом деле выгодно это быть никак не может. Потому что такие фильмы никогда не окупятся. А если они какие-то острые, то их могут вообще запретить, не выдать разрешительное удостоверение для проката и прочее. Так что это вынужденный путь. С какой-то стороны это хорошо: возникает независимое кино, и частные деньги идут в киноиндустрию. Но, я боюсь, что за этим не стоит какой-то серьезный экономический процесс, и происходит все от безвыходности ситуации.

И я думаю, что у минкульта есть все каналы, чтобы перекрыть реальный выход этого независимого кино на экраны. Может, не запретят вообще, как в Советском Союзе, но создадут такие условия, при которых такие фильмы никто не увидит, разве что в интернете. Уже есть пример фильма Натальи Мещанинова «Комбинат „Надежда“», который из-за нецензурной лексики был фактически похоронен. По-моему, только в интернете его можно посмотреть.


«ЗАДАЧА НЕ В ТОМ, ЧТОБЫ СОЗДАВАТЬ ПОЛОЖИТЕЛЬНЫЙ ИМИДЖ СТРАНЫ НА КАКОЙ-ТО ИСКУССТВЕННОЙ ОСНОВЕ»

— Но ведь российское государство только и мечтает, чтобы какой-то режиссер создал выдающийся патриотический фильм, и готово на него потратить большие деньги. Может, кто-то возьмется?

— Наверняка найдутся люди, которые готовы снимать такие фильмы, но сложность в том, чтобы снять талантливо.

— Недавно Владимир Мединский сказал, что наши художники (правда, он имел в виду театральных режиссеров), работая над русской классикой, не умеют правильно расставить акценты между добром и злом.   

— Мне кажется, что все акценты уже давно расставлены на самом деле, и вообще это не задача министерства культуры — заниматься такой расстановкой.

— У нас вообще есть большие художники в кино, чьи идеологические воззрения устраивают чиновников, кроме потерявшего былую форму Никиты Михалкова?

— Есть, наверное...

— Может, дадут деньги на такой фильм Эмиру Кустурице, все-таки он уже почти свой?

— Кустурица снимает все хуже и хуже, вот в чем проблема. Мне кажется, талант не может работать по такому заказу, патриотизм в данном случае понимается очень упрощенно и конъюнктурно. Например, я считаю, что тот же «Левиафан» Звягинцева — это и есть патриотическое кино. Потому что привлекает внимание к бедам, язвам общества, и в то же время показывает человека в центре этого сюжета, который пытается бороться. В этом и есть патриотизм — бороться с порочной системой! Даже фильм «Нелюбовь», где персонажи довольно антипатичные и с ними трудно отождествиться, — тем не менее в этом фильме все равно для меня есть положительный художественный импульс. Потому что мы отождествляемся с драмой этого ребенка, который оказался жертвой нелюбви. Это положительный импульс. То есть человек должен о чем-то задуматься и сделать для себя какие-то выводы, может, даже в идеале изменить что-то в своей жизни. Вот задача в чем, а не в том, чтобы создавать положительный имидж страны на какой-то искусственной основе.

Если вы найдете какую-то убедительную основу, наверное, что-то получится из этого. Например, фильм «Дюнкерк» Кристофера Нолана, который сейчас все обсуждают. Можно спорить, хорошо это или плохо, но все равно совершенно явно, что фильм работает в пользу идеологии. Просто в данном случае речь идет об англичанах, которые спасали своих соотечественников. Конечно, в этом смысле, в нормальном, это патриотический фильм. А если это будет искусственно надуваться, как какой-то шар, из пустоты или тем более лжи, то не знаю... Конечно, была Лени Рифеншталь, которая талантливо воплотила известные идеи, может быть такое тоже случится. Но пока что не получилось.

«ВИДЕЛ ПРОГРАММУ КАЗАНСКОГО ФЕСТИВАЛЯ МУСУЛЬМАНСКОГО КИНО — ТАМ ВСЕ НОРМАЛЬНО»

— Вы слышали про казанский фестиваль мусульманского кино?

— К сожалению, мне трудно судить об этом фестивале, потому что я не был на нем. Но ничего плохого я о нем не слышал. Наоборот, скорее потому, что действительно это интересно, потому что в России много мусульман и мусульманский элемент важен в культуре. Все логично. И потом, я видел программу, мне присылают, там все нормально.

— Насколько мусульманская тема и мусульманские страны присутствуют в современном мировом кинематографе? Понятно, что здесь есть лидер — Иран.

— Иран лидер уже давно, но в последнее время таких стран очень много. Я посмотрел программу будущего венецианского фестиваля, там некоторые фамилии мне не знакомы, но по их звучанию я понимаю, что это люди с Ближнего Востока, откуда-то из тех мест. Безусловно, к этому привлечено большое внимание, там происходят драматичные события, поэтому многим интересно что-то узнать, например, про Сирию. 

Андрей Степанович Плахов — российский кинокритик и киновед, обозреватель газеты «Коммерсант». Деятель международного кинофестивального движения. С 2005 по 2010 год — президент международной федерации кинопрессы (ФИПРЕССИ).

Родился 14 сентября 1950 года в Староконстантинове Хмельницкой области УССР (ныне Украина). Закончил механико-математический факультет Львовского университета (1972) и киноведческий факультет ВГИКа (1978). В 1982 году защитил кандидатскую диссертацию о творчестве Лукино Висконти.

В 1977 - 1988 годах работал в отделе культуры газеты «Правда». В годы перестройки являлся секретарём правления союза кинематографистов и председателем конфликтной комиссии по творческим вопросам, выпустившей на экраны более 200 запрещенных советской цензурой фильмов. В это же время начал активно сотрудничать с зарубежными коллегами в рамках ФИПРЕССИ. В 1987 - 1991 годах и с 1997 по 2005 год являлся вице-президентом этой организации, затем до 2010 года был президентом ФИПРЕССИ, в настоящее время — один из почетных президентов.

Неоднократно входил в жюри международных кинофестивалей (Берлин, Локарно, Токио, Сан-Себастьян). В рамках московского кинофестиваля организовывал собственные авторские программы. Является инициатором сезонных минифестов «Эйфория», проходящих в московском кинотеатре «Ролан», на которых лично представляет публике самые интересные, по его мнению, картины предстоящего проката. В качестве руководителя отборочной комиссии принимает участие в организации нескольких международных киносмотров. В частности, многие годы является программным директором фестиваля «Дух огня». В 2010 - 2011 годах возглавлял отборочную комиссию Санкт-Петербургского международного кинофорума, в 2012-м занял аналогичную позицию в оргкомитете кинофестиваля «Зеркало».

С 1972 года регулярно публикуется, сотрудничает со многими российскими и зарубежными изданиями («Искусство кино», «Сеанс», Sight & Sound и др.), является постоянным кинообозревателем газеты «Коммерсантъ». Автор более десяти книг о советском и современном мировом кинематографе, в том числе посвященных творчеству Аки Каурисмяки и Катрин Денев.

Женат на киноведе Елене Плаховой (род. 1951), имеет сына Дмитрия (род. 1972) — поэта, члена союза писателей Москвы.

Обладатель нескольких профессиональных наград, в том числе приза кинопрессы лучшему киножурналисту года (за серию публикаций в газете «Коммерсантъ» и журнале «Искусство кино», 1994). Неоднократный лауреат премии гильдии киноведов и кинокритиков России (1999, 2002, 2005, 2006, 2008). В 2014 году отмечен почетной грамотой президента России, почетным знаком заслуженного работника культуры РФ и премией им. Мирона Черненко за книгу «Кино на грани нервного срыва». СПб: Издательство «Книжные мастерские». Сеанс. 2014.

В 2017 году награжден специальным призом «Ника» «За вклад в кинематографические науки, критику и образование».

Печать
Нашли ошибку в тексте?
Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
Комментарии (19) Обновить комментарииОбновить комментарии

Самое интересное, что когда Звягинцев помрет, дай бог ему здоровья и долгих лет, все те, кто его обвиняет сейчас в русофобиии (чаще всего даже не видя фильмов), объявят его же гением и закружат в некрофильском танце. Ибо Россия, как всем известно, страна строго некрофильская.

  • Давно известно какие фильмы о России получают премии международных фестивалей, а также как общемировые темы получают призы. Дать премию русофобскому фильму на западе почетно и даже правильно считается. А продвижение извращений это уж тем более. Не надо продвигать в русском мире идеи полной индивидуальной свободы и безответственности за других. Поэтому с одних (их позиций) это статья правильная. А если смотреть через ценности нашего многонационального народа, то просто обливание грязью и тошнотворное искусство.

  • Анонимно
    3.08.2017 09:45

    У меня вопрос,чем режесер Звягинцев отличается от того русофоба в самолете,который на днях получил за свое отношение к стране,к людям,может найдется в кинематографической среде какой-нибудь "рокер",который объяснит Звягинцеву,чего он стоит на самом деле

    • Анонимно
      3.08.2017 10:20

      В том же Левиафане Звягинцев. четко разложил реальную картину жизни в глубинке и порочность власти и религии! В этом нет ничего русофобского, но для квасных патриотов это как красная тряпка для быка!

      • Анонимно
        3.08.2017 11:16

        Главное не том что он показал всю не приглядность нашей жизни,а в том ,как он это сделал - с брезгливостью к людям,а не с болью за них,и кому он это снял -не для нас .а для запада,в погоне за славой ,известностью,деньгами.Себя он уже не видит частью этой страны,не чувствует родство с этими людьми,от таких деятелей искусства большего всего вреда.

        • Анонимно
          3.08.2017 11:42

          Талантливые люди сделали фильм.
          Вы просто смогли посмотреть на себя со стороны, и испытали от этого чувство брезгливости к себе и своим соотечественникам.

          • Анонимно
            3.08.2017 17:37

            а вот и нет. у меня нет ничего общего с постоянно бухающими и сношающимися главными героями. поэтому я не могу себя поставить на место главного героя и ему сопереживать.

            • Анонимно
              3.08.2017 17:54

              Просто фильмы Звягинцева - это зеркало, в которое вы посмотрели. Конечно, это неприятно

    • Анонимно
      4.08.2017 07:47

      Нет , не найдётся . Кроме того , что надо быть талантливым , ещё надо иметь дух , чтобы снять такой фильм . Есть один человек , который быть может объяснил бы , но он гоняет бесов на тв и уже лет 25 никак не может пробиться к своей истинной сущности . Звягинцев , честно показал кто правит миром : вспомните сцену попа с мэром в условном городе Урюпинске . Мне разбудить вашу фантазию , что дальше это происходит в городе миллиончике , затем на уровне государственных мужей и т.д. Звягинцев честный , искренний , как ни странно прозвучит -патриот с большой буквой своей страны . Кто , как ни патриот должен вскрывать язвы , болячки , проблемы своей страны . Кроме всего прочего , он ещё и показал типы сознания . Поэтому Звягинцев на данный момент вместе со здравствующим Сокуровым , Хамдамовым - это бриллианты в короне Российского кинематографа . Вы мне скажете , что даже не слышали про таких , но ведь бриллианты на дорогах не валяются , они как самородки появляются раз в столетие . Извините , если , чем то вас обидел.

  • Самое интересное, что когда Звягинцев помрет, дай бог ему здоровья и долгих лет, все те, кто его обвиняет сейчас в русофобиии (чаще всего даже не видя фильмов), объявят его же гением и закружат в некрофильском танце. Ибо Россия, как всем известно, страна строго некрофильская.

    • Ну если у вас как у автора БО такая позиция... Тогда вопрос: вы лично освещаете события или даете сугубо свою субъективную оценку? И как тогда поступает редакция?

      • Я лично освещаю события, вряд ли это кто-то будет делать вместо самого автора.

        И, слава богу, редакционная политика нашего издания далека от того, чтобы считать фильмы Звягинцева противоречащими "ценностям нашего многонационального народа", а также "обливанием грязью и тошнотворным искусством".

        Конечно, любая точка зрения имеет право быть высказанной, но ваша, с моей точки зрения, это абсолютно пещерный бред, а сами вы человек далеко неразумный.

        • После вашего ответа и стиля в котором он написан, а точнее воспитания которое позволяет вам так общаться БО уже не кажется изданием с претензиями на "федеральное". Здорово что вы написали в таком стиле. Теперь можно будет цитировать позицию сотрудников ресурса. Ну, а когда наберетесь желания пообщаться как нормальный человек, предлагаю устроить дискуссию. Чтобы без всяких мягко говоря острот понять кто есть кто и на какое будущее работает.

  • Анонимно
    3.08.2017 11:13

    В этом и есть патриотизм — бороться с порочной системой!
    Подробнее на «БИЗНЕС Online»: https://www.business-gazeta.ru/article/353384

    Верно сказано. Только, как всегда, у многих обнаружится масса "но" и "если".

  • Анонимно
    3.08.2017 11:20

    Очень хорошее интервью!
    И собеседник, более, чем достойный. Не то, что мальчуган, любящий щеголять в розовом бельеце..
    Спасибо!)

  • Баба-Яга
    3.08.2017 11:54

    Фильмы Звягинцева о сложных моментах из жизни простого человека (нет в качестве главного героя – миллиардера, вора в законе, высокопоставленного чиновника, элитной проститутки, любовницы-бизнес-леди..). Да, неудивительно, что от фильмов Звягинцева некоторые воротят нос – фи, как некрасиво, какая убогая жизнь, интерьеры паршивенькие, герои не стихами говорят – в общем не комильфо. Можно убежать в иллюзии «так не бывает». И наступит время, когда российская действительность постучит в двери, и тогда уже сам не веришь, что такое может быть именно в твоей жизни – коррумпированные чиновники, судьи, которые на службе у мафии, оборотни в погонах... Звягинцев талантливо говорит об этих проблемах и нас заставляет в эту сторону посмотреть более пристально. И о суррогатах семьи отличные фильмы снял. «Елена», «Нелюбовь» - такой пласт проблем поднимают: за красивым антуражем скрывается душевная убогость, сожительство двух людей ради каких-то корыстных мотивов, несчастные дети. Сильные фильмы! А фильм «Возвращение» - для меня как первая любовь (в далеком 2004 году встретились) – неожиданно, сильно, надолго.
    Согласна, тяжело смотреть фильмы Звягинцева - болит душа, заставляет переосмысливать жизнь и не только свою … Возможно критикует работы Звягинцева тот, кто убегает от душевной боли, у кого душа уже согнулась под гнетом материальных желаний в гонке за красивой жизнью.

    • Анонимно
      3.08.2017 16:22

      "Возможно критикует работы Звягинцева тот, кто убегает от душевной боли.." критикуют фильмы Звягинцева те, кто узнал себя в персонажах. Левиафан - сильнейший фильм, в каждом кадре, в каждой фразе героев - обычная российская действительность, не гиперболизированная, не очерненная, не выдуманная. Было такое ужасно тоскливое чувство после просмотра фильма, что хотелось вернуться назад и не смотреть его...

    • Анонимно
      3.08.2017 17:43

      да уж. посмотрите фильм Звягинцева "Елена": пожилая приживалка присосалась к бизнесмену, и чтобы "спасти" своего гопника-внука от армии, убивает мужа. а потом обустраивается вместе с семьёй сына-ничтожества, у которого жена только и умеет, что выпуливать младенчиков из лона, в бизнесменских апартаментах. если у меня и есть такие соотечественники, то я не хочу с ними иметь ничего общего; кроме того, хотелось бы их обходить подальше, как кучи дерьма. это не жизни простых людей, потому что простой человек не будет убивать за деньги, это жизни убожеств, быдла.

      • Баба-Яга
        3.08.2017 19:05

        Много ли мы знаем о жизни других семей? Вполне возможно, что что-то похожее происходило в среде Ваших знакомых, но Вы видите только фасад. Нам то в фильме показали всю поднаготную, а внешне - к главной героине не подкопаться. Не нужно было бы спасать внука, так и жили бы дальше в апартаментах бизнесмена - каждый от этого получал свои выгоды, но чувств, искренности, любви то не было, так - официальное сожительство и внешне все презентабельно. А ведь фильм Вас задел, раз столько эмоций ))

  • Анонимно
    3.08.2017 23:03

    Левиафан - шедевр! А актерская игра просто блеск.

Оставить комментарий
Анонимно
Все комментарии публикуются только после модерации с задержкой 2-10 минут. Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария. Правила модерирования
[ x ]

Зарегистрируйтесь на сайте БИЗНЕС Online!

Это даст возможность:

Регистрация

Помогите мне вспомнить пароль