Культура 
27.08.2017

Василий Аксенов: «Джаз был окном во внешний мир из сталинской вонючей берлоги»

И писатель, и люди Татгосфилармонии неровно дышали к оркестру Олега Лундстрема

21 августа исполнилось 80 лет Татарской государственной филармонии имени Габдуллы Тукая. Днем раньше — 85 лет писателю Василию Аксенову. «БИЗНЕС Online» не без помощи нумерологии и известных казанских музыковедов попытался найти связь между этими событиями.

Первый оркестр, 1937 год Из архива Игоря Зисера

ФИЛАРМОНИЯ, «ШАНХАЙЦЫ» И КНИГА РЕКОРДОВ ГИННЕССА

Среди достижений Татгосфилармонии – создание Государственного симфонического оркестра РТ (ровно через неделю, 28 августа 1937 года, после учреждения самой филармонии ее первый директор Л. Галеев подписал приказ №4 по вверенной ему организации о создании под ее эгидой симфонического оркестра – прим. ред.); концертная и просветительская деятельность в мирное и военное время (многие артисты филармонии во время Великой Отечественной были призваны в действующую армию, оставшиеся дали 1700 шефских концертов в госпиталях и воинских частях на территории республики, 60 артистов в составе 17 фронтовых бригад выступали с концертными программами на фронте – прим. ред.). Благодаря филармонии Казань стала одной из ведущих эстрадных площадок страны. В 1967 году сюда приезжали Мирей Матье и Поль Мориа, дав кроме столицы Татарии концерты лишь в Москве и Ленинграде; усилиями филармонии Казань баловали своими посещениями продвинутые исполнители из таких соцстран, как Югославия, Польша, Венгрия, ГДР – «Скальды», Джордже Марьянович, «Сине-черные», «Йохем Брауэр-секстет» и другие. К нам приезжали и отечественные звезды первой величины: Булат Окуджава, Алла Пугачева, Александр Градский, Михаил Жванецкий… А Владимир Высоцкий работал в нашем городе почти неделю, выходя на сцену по два-три раза в день. Такого в его концертной биографии больше не было…

Мирей Матье и Поль Мориа в 1967 году провели в СССР концертное турне в Москве, Ленинграде и Казани

Особым пунктом в перечне заслуг филармонии значится защита и патронат в эпоху гонений, а затем и вполне официальный прием под крыло такого известного джазового коллектива, как оркестр Олега Лундстрема. О том, как в ноябре 1947 года в Казань из Шанхая на волне патриотизма после победоносного окончания Великой Отечественной войны приехали 19 русских музыкантов с семьями, как их встретила Родина и как в дальнейшем сложилась судьба коллектива и некоторых его участников, «БИЗНЕС Online» уже рассказывал в публикации к 100-летию Лундстрема. 

Олег Лундстрем Фото из архива Игоря Зисера

Об этом немало сказано и в книге «Татарская государственная филармония им. Габдуллы Тукая. 1937 - 2007», которую написал один из наиболее авторитетных и компетентных музыкальных летописцев республики Георгий Кантор (Кантор Георгий Михайлович (1930 - 2013) – музыковед, педагог, основатель и заведующий кафедрой истории музыки Казанской консерватории; заслуженный деятель искусств РФ и РТ, член союза композиторов России, профессор – прим. ред.). Благодаря Татарской филармонии этот уникальный оркестр не только выжил, а буквально в течение нескольких лет получил всесоюзную известность, по оценке того же Кантора, «не имел себе равных в России» и даже вошел в книгу рекордов Гиннесса как самый долгоиграющий биг-бенд в мире…

Оркестранты Алексей Котяков, Олег Лундстрем, Александр Гравис, Игорь Лундстрем, Илья Уманец. 1935 год, Шанхай

О ВРЕДЕ «МУЗЫКИ ДЛЯ ТОЛСТЫХ»

Но сначала музыкантам в Казани чудовищно не повезло. Оркестр Лундстрема поначалу хотели сделать джазовым оркестром Татарской филармонии. Но буквально через четыре месяца после его приезда в Союз, в феврале 1948 года, выходит постановление Политбюро ВКП(б) «Об опере Вано Мурадели «Великая дружба», которое осуждало формализм в музыкальном искусстве и потакание Западу. Не забыли в нем и про «музыку толстых» (такое определение джазу дал писатель Максим Горький, когда услышал его во время посещения Америки по поручению Владимира Ленина в 1906 году – прим. ред.). После этого постановления джаз на несколько лет, вплоть до смерти Иосифа Сталина в 1953 году, в Советском Союзе был неофициально запрещен. Стало понятным, что после такого драконовского документа с джазом ничего не выйдет. Но в эти годы огромную поддержку «шанхайцам» оказал художественный руководитель филармонии композитор Александр Ключарев, который по возможности помогал с трудоустройством, давал им шанс все-таки время от времени выступать, настойчиво советовал поступить в Казанскую консерваторию. Его совету последовали 13 музыкантов, в том числе и сам Лундстрем.

Оркестр Олега Лундстрема в Шанхае,1945 год

«Конечно, они понимали, что страна после войны и жизнь тяжелая, – рассказывает в одном из интервью Наталья Брыксина, президент фонда поддержки культуры и искусств Лундстрема. – Ко всем бытовым трудностям они относились достаточно легко – об этом рассказывал Олег Леонидович Лундстрем. Первое время часто работали в ресторанах, на танцах, где их и увидел впервые знаменитый писатель Василий Аксенов, который в своих многочисленных произведениях упоминал оркестр Лундстрема, постоянно вспоминал и до последнего времени был его поклонником. Со его слов, «по сравнению со всем окружением, которое было, – бедность, нищета, разруха – появились шикарные музыканты в белых плащах, роскошно одетые, сразу было видно,что это иностранцы. На них ходили смотреть, они пользовались большим успехом.

Концерт в казанском цирке, после которого оркестру Лундстрема сделали предложение перебраться в Москву, 1955 год

Оркестр удалось восстановить не сразу. Для этого потребовалось много усилий, видимо, руководство первое время относилось как-то с недоверием к началу деятельности коллектива, поэтому музыканты работали в различных симфонических оркестрах. Олег Леонидович Лундстрем работал скрипачом в Татарском симфоническом оркестре».

«В 1955 году оркестр Лундстрема с огромным успехом дал первые 10 концертов в залах и театрах Казани. Узнали об оркестре в Гастрольбюро СССР. Пришел приказ: «Полгода работать в Татгосфилармонии, полгода – в Союзном Гастрольбюро!» Тогдашний министр культуры Закиров запретил подобную «вольность», не отпускал оркестр в поездки. Последовал новый, грозный приказ министра культуры России Зуевой: «Созданный в Казани эстрадный оркестр под руководством Лундстрема передать в Госконцерт». Все уехали в 1956 году, но спустя некоторое время несколько музыкантов вернулись в Казань, где у них были семьи, друзья», – так пишет Кантор о «проделанной работе» в книге «Татарская государственная филармония им. Габдуллы Тукая. 1937 - 2007».

Василий Аксенов в молодости

АКСЕНОВ И «ШАНХАЙЦЫ»

Нумерология – штука хитрая. Мистическая связь чисел с судьбой людей и их сознанием; хитросплетения, взаимосвязь, взаимное влияние друг на друга считаются предметом ненаучным, граничащим с суеверием, но все же… Днем раньше 80-летнего юбилея филармонии, 20 августа текущего 2017 года, исполнилось 85 лет со дня рождения другой знаковой фигуры из жизни нашего мегаполиса в ХХ веке – писателя Василия Аксенова. Магия чисел в нашем случае достаточно проста: и писатель, и люди филармонии неровно дышали к оркестру Лундстрема.

Сказать про Аксенова, что он был большим поклонником джаза, значит не сказать ничего. Вот высказывание знаменитого отечественного джазового музыканта, хорошего друга писателя Алексея Козлова: «Для меня Василий Аксенов всегда был своим, то есть джазменом. Не в узко музыкальном смысле, а в общечеловеческом. Он обладал даром импровизации, потрясающим чувством драйва, был абсолютно независимым и свободным от догм и властей, не мог делать как все, то есть быть частью толпы. И терпеть не мог приспособленцев». Это цитата из неопубликованного пока необычного литературного материала – сценария литературно-музыкальной композиции «Аксенов и «шанхайцы», который его автор – известный казанский исследователь и знаток джаза Игорь Зисер – любезно предоставил «БИЗНЕС Online». Некоторые выдержки из него мы и предлагаем вашему вниманию.

Василий Аксенов с Алексеем Козловым

«При всей неоднозначности оценки Василия Аксенова как русского писателя (каких только эпитетов не найти в интернете), без сомнения Аксенов: а) один из самых известных во всем мире русский писатель поколения «шестидесятников»; и б) наш самый «джазовый» литератор во всех смыслах…

Что для меня важно, Аксенов вырос в Казани и был не только свидетелем явления «шанхайцев» в нашем городе, но и был довольно близко знаком с ними. След юношеских джазовых впечатлений сохранился в его творчестве до самых последних дней, когда он работал над романом о своем казанском детстве 40-х годов «Ленд-Лизовские». В начале 50-х Аксенов общался с музыкантами из лунстремовского оркестра, которые играли в казанских ресторанах, но с самим Олегом Леонидовичем, которому в это время уже претило играть в подобных заведениях, вряд ли встречался.

Василий Аксенов

ДВА МЭТРА: ПРОСТАК И ГЕНИЙ В МИРЕ ДЖАЗА

Лундстрем и Аксенов впервые встретились и познакомились лично в 1967 году, когда молодой «продвинутый» писатель был командирован от журнала «Юность» на джазовый фестиваль «Таллин-67». Для нашего джазового сообщества – знаковое событие, о котором тогда говорили все: впервые «обнаглевшие» и удаленные от Москвы эстонские джазовые функционеры пригласили на фестиваль не только подозрительного поляка Збигнева Намысловского, но и живых врагов-американцев, квартет Чарльза Ллойда с Кейтом Джарретом и Джеком ДеЖонеттом…В редакции, конечно, знали об отношении Аксенова к джазу, поручили написать очерк. В результате – «Простак в мире джаза», один из ярких примеров джазовой журналистики, на мой взгляд, пока недостижимый для собратьев по перу… Но об этом позже, история взаимоотношений Аксенова с лундстремовцами началась за 20 лет до этой знаменательной встречи.

Конечно, Василий знал о приезде в город «шанхайцев», как их тогда звали в Казани. В конце 1947 года, он, сын репрессированных родителей, учился в восьмом классе школы №19 имени Белинского… К этому моменту семя джаза уже упало на благодатную почву. Американские трофейные фильмы были источником первых юношеских музыкальных впечатлений: «Эпоха трофейных фильмов! Даже у тебя, козявка, есть возможность пересечь все границы. Запах свежайших пирожных «наполеон» и компота из сухофруктов. Все это приготовлено услужливыми частниками (скоро их время закончится). Нетерпение в каждом жесте счастливчиков, которым достались билеты. Отстояв в очередях, мы входили победителями то в «Пионер», то в «Спартак», где… на нас обрушивалась «Чаттануга Чу-Чу». Эй, машинист, поддай-ка жару, поехали, поехали, поехали! Вверх, вверх, вверх! В горы! Элегантный, невозмутимый, гениальный Гленн Миллер посверкивал стеклышками очков, и мы замирали от предвкушения чудес. Всем нам просто не верилось, что джаз может так переворачивать душу…(В.Аксенов. «Вольтерянцы и вольтерьянки»)».

«Я смотрел «Путешествие будет опасным» не менее 10 раз, «Судьбу солдата в Америке» не менее 15 раз. Было время, когда мы со сверстниками объяснялись в основном цитатами из таких фильмов. Так или иначе, для нас это было окно во внешний мир из сталинской вонючей берлоги.

Кто-то первым записал песенку «Грустный бэби» на рентгеновскую пленку, и с тех пор среди теней ребер и альвеол уже поселилось откровение о том, что «Every cloud must have a silver lining». Приходи ко мне, мой грустный бэби! О любви, фантазии и хлебе… (пардон, это уже несколько позднее – 1955, и не из той оперы) будем говорить мы спозаранку – есть у тучи светлая изнанка…(В. Аксенов «В поисках грустного бэби»)».

Василий Аксенов и Алексей Козлов. Крым, 1979 год

«СТАРЫЕ ЛЮДИ ИХ ПЛОХО СЛУШАЛИ, ТАТАРСКИЕ ПАРТИЙЦЫ ВООБЩЕ НЕ ПОНИМАЛИ»

Относительно появления «шанхайцев» в Казани у Аксенова была своя версия: он не был бы Аксеновым, если не относился бы к историческим фактам как к источникам, питающим неуемную авторскую фантазию. В интервью 2003 года он излагает свою версию этих событий: «В 1947-м из Шанхая в СССР репатриировался оркестр Олега Лундстрема. Приехали, дали два сенсационных концерта в «Метрополе». Но пошла кампания против космополитизма, и их р-раз – в смокингах и со всеми свингами – в Зеленодольск, чудовищный городишко под Казанью. Они там, бедняги, совсем зачахли. Но добились разрешения переехать в Казань, все-таки музыканты были высокого класса. В Казани их раскидали: кого в оперный театр, кого в музыкальную школу. Они и на танцах играли. А я тогда учился в Казани. И мы бегали на танцы, где играли «шанхайцы». Старые люди их плохо слушали, татарские партийцы вообще не понимали… Но все равно то и дело где-то играл настоящий джаз».

Вскоре после появления «шанхайцев», летом 1948 года, мать писателя, Евгения Гинзбург, добивается разрешения для переезда сына из Казани, где его довольно престарелые дядя и тетя уже не справлялись со слишком самостоятельным юношей, в Магадан (он в те годы был закрытым городом)… На фотографиях этого времени Василий выглядит гораздо старше своих лет: «дворовые университеты» Казани выковали твердый и независимый характер. На Дальнем Востоке он оканчивает среднюю школу, набираясь опыта и впечатлений, в 1950-м возвращается в Казань… Василий окунается в студенческую жизнь, становится заметной частью золотой молодежи, завсегдатаем ресторана «Казанское подворье». Его любовь к джазу, взращенная на трофейных фильмах, получает новую подпитку от общения с живыми джазовыми музыкантами. Отзвуки ярких впечатлений молодости звучат в его американских записках «В поисках грустного бэби», где он в свойственной ему ироничной манере описывает поход студентов-оболтусов в ресторан в день смерти Сталина. В ресторанных музыкантах мы узнаем наших «шанхайцев», правда, под вымышленными именами. В те дни в «Казанском подворье» играл ансамбль под руководством Виктора Деринга, и вместе с ним трубач «Кеша» Горбунцов которого часто подменял Жора Баранович, пианист Юрий Модин, саксофонист Алексей Серебряков, барабанщик «Кеша» Бондарь и гитарист/басист «Оноша» Козлов.

Василий Аксенов с матерью и сестрой

ОТПЕВАНИЕ СТАЛИНА В СТИЛЕ «ДЖАЗ»

Здесь литературная история сплетается с подлинными событиями и переживаниями этого знаменательного для всей истории России дня, 5 марта 1953 года (день смерти Сталина – прим. ред.). Так совпало, что именно в этот день отмечал день рождения казанский друг Аксенова Саша Котельников. С удовольствием привожу отрывок [из романа «В поисках грустного бэби»]: «С ханжескими физиономиями появились музыканты, мужчины-репатрианты Жора, Гера и Кеша и их выкормыш из местных, юноша Грелкин. Первые трое происходили из биг-бенда Эрика Норвежского, что возник в недалеком прошлом в международном китайском порту, захваченном ныне красными ордами Мао Цзэдуна. Оказавшись, хочешь не хочешь, под властью самой передовой теории в китайском варианте, русские джазисты преисполнились патриотических чувств и устремились в объятия исторической родины России-СССР. Увы, объятия были какими-то наждачными, у музыкантов задымилась кожа. Руководителя Эрика Норвежского отправили адаптироваться за Полярный круг, а остальные, теряя американские ноты, попрятались малыми отрядами по местным кабакам.

Что касается юноши Грелкина, то он, хоть и из исконной комсомолии происходил, попал под тлетворное влияние «музыки толстых», выказал значительные таланты и был приобщен «шанхайцами» к тайнам запрещенного искусства.

Официально в репертуаре у четверки значились народные шедевры вроде «Березки» и «Голубки», однако за полчаса до закрытия заведения, «под балду», играли они «Сент-Луис Блюз» и «Грустного бэби». Увидев знакомых футуристов-мушкетеров, Грелкин подошел к сверстникам и стал угрюмо лицемерить. «Ах, какая большая лажа стряслась, чуваки! Генералиссимус-то наш на коду похилял, ах, какая лажа...»

Еще один отрывок из интервью с Аксеновым, продолжающий эту тему: «Что творилось в тот день на танцах в Казани, описано мной в рассказе «День смерти товарища Сталина». Сначала все пили водку. А потом вдруг Жора Баранович, трубач-«шанхаец», начал играть, да так, что всех просто снесло на танцпол! А тут Юра Модин вступил – пианист. И понеслось! Забавно – Жора Баранович незадолго до того сдал в комиссионку свое пальто. А я его купил – протертое, но очень стильное. И щеголял в нем. Тетка возмущалась: «Ты стал люмпеном, Василий!» В этом пальто я уехал в Питер. А там начались другие влияния… Другие мифы…» Я нашел фото Аксенова в этом историческом пальто с подписью писателя, сделанное в 1956 году, в год окончания Ленинградского мединститута. В нем же он появился и в Москве.

Василий Аксенов в медицинском институте

«ДАЙТЕ МУЗЫКАНТАМ ИГРАТЬ: ЖИЗНЬ КОРОТКА, А МУЗЫКА ПРЕКРАСНА»

Только через 10 лет в 1967 году в Таллине Аксенов смог наконец-то пообщаться со своим джазовым кумиром юношеских лет, легендарным «Эриком Норвежским» – Лундстремом. Себя Аксенов в джазе справедливо считал дилетантом, поэтому заголовок его очерка недвусмысленно сообщал: «Простак в мире джаза». Действительно, в музыкальных тонкостях джазового исполнительства он не разбирался, о чем в тексте оговаривался не раз, но чувствовал джаз как слушатель просто превосходно, претворяя музыкальные интонации, ритм и настроение в тех частях очерка, где писал о музыке…

Ну и конечно, при этой встрече с джазовым мэтром не мог Василий Павлович обойти такую острую тему, как судьба оставшихся в Казани музыкантов (окончательное разделение оркестра произошло в 1963 году, после прописки шести лундстремовцев в Москве). Самые яркие впечатления его студенческих лет связаны с музыкантами, знакомыми Аксенову по ресторану «Казанское подворье», их имена звучат в вопросе к Лундстрему в первую очередь. И особенно его интересует судьба трубача Жоры Барановича, эта яркая личность запала ему глубоко в душу... Звучит «неудобный» вопрос Лундстрему о судьбе знакомых по Казани Аксенову музыкантов – и скупой односложный ответ, за которым скрыта трагедия оставшихся за бортом «шанхайцев» …

«Лундстремовцы группами играли на танцах в Доме офицера, в кинотеатрах и ресторанах, а мы ходили их слушать, потому что они иногда играли не только падепатинеры. Вся моя юность была слегка озарена этими «шанхайцами», как огнями далекого ночного мира.

– А где сейчас Модин, Деринг, Бондарь, Баранович? – спрашиваю я Олега Леонидовича.

– Этот там-то, этот там-то, – отвечает он, – а Баранович умер.

– Как?

– Очень просто. Жора Баранович умер…»

Аксенов свой разговор с Лундстремом в своем очерке заканчивает кратким панегириком любимому трубачу: «Ну что ж, он умер, и сейчас его нет на сцене, но я и мои товарищи никогда не забудем, как он вставал в синем табачном тумане дрянного ресторанчика, розовощекий и здоровый, и играл «Сан-луи блюз» на своей золотой трубе».

И в завершении очерка – слова незабвенного исследователя и философа джаза Леонида Переверзева в передаче Аксенова: «Я вспомнил слова Лени Переверзева: «Прошу вас, сядьте, – говорил он публике со сцены перед началом большого концерта однажды, – прошу вас, прекратите стучать стульями, хрустеть фольгой, цокать языками, щелкать пальцами, сморкаться носами и хохотать языками при помощи зубов. Прошу вас – дайте музыкантам играть: ведь жизнь коротка, а музыка прекрасна».

Печать
Нашли ошибку в тексте?
Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
Комментарии (17) Обновить комментарииОбновить комментарии
Анонимно
27.08.2017 17:39

папа с мамой Аксёнова были высшими работниками ВКП(б), что же он за них не покаялся перед народом?

  • Анонимно
    27.08.2017 15:11

    сегодня слушаешь ты джаз,
    а завтра Родину продашь!
    Увы, так и вышло, продали с потрохами весь СССР эти шестидесятники...

    • Анонимно
      29.08.2017 20:01

      чуть раньше. Когда пришел Хрущев со своими америками

  • Анонимно
    27.08.2017 16:29

    Василий Аксенов: «Джаз был окном во внешний мир из сталинской вонючей берлоги»...
    Это плевок в сторону советских людей. Аксенов, Бродский, Солженицын - это враги нашей Родины. Это они пятая колонна.

    • Анонимно
      27.08.2017 21:19

      Враги- те кто довели народ до нищеты, деградации, вымирания. Плевок в лицо советским людям- это закупки хлеба у США за золото. Вот тебе, американский фермер золото, на которое ты купишь дом, трактор... Вот тебе, советский мужик, фальшивый рубль на который ничего нельзя купить. А что Солженицын? Показал так, как видел своими глазами.

      • Анонимно
        28.08.2017 06:42

        Хлеб покупали после войны,что бы прокормить советский народ....и ваших родных в том числе!!!!

        • Анонимно
          28.08.2017 12:51

          Если бы то золото, что отправили Дяде Сэму, платили бы советским мужикам, то страна была бы завалена хлебом, картошкой, крупами и мясом. Но вместо этого испохабили целинные земли, превратив их в пустыни, а зерно, выращенное на них, сгнило по большей части на дорогах, так как негде было его хранить.

    • Анонимно
      28.08.2017 13:36

      Про Аксенова и Солженицына согласна, а Бродский - Поэт!
      "Бог смотрит вниз. А люди смотрят вверх.
      Однако, интерес у всех различен.
      Бог органичен. Да. А человек?
      А человек, должно быть, ограничен".

  • mad big
    27.08.2017 16:39

    Джаза почти уже нет. Но еще живет.

  • Анонимно
    27.08.2017 17:39

    папа с мамой Аксёнова были высшими работниками ВКП(б), что же он за них не покаялся перед народом?

    • Анонимно
      27.08.2017 19:06

      он в детдоме з аних отсидел в спецдоме тюремного типа а его родители по 25 лет на колыме..провели вас бы туда сталинистов на колыму

      • Фирдаус
        28.08.2017 15:49

        Студент, а по совместительству сын репрессированных работников ВКП(б), был завсегдатаем ресторанов. И вы ещё в чём-то обвиняете Сталина? )

  • Анонимно
    27.08.2017 19:33

    Вот это была жизнь. Мощная, талантливая, настоящая.
    Молодая.

  • Анонимно
    27.08.2017 22:37

    У-уу! А Аксёнов то, тот ещё, белоленточник!

  • Анонимно
    28.08.2017 11:44

    Спасибо большое за текст, помню эти времена смутно, был ещё маленький.
    Но волшебную музыку перед началом киносеансов помню очень хорошо. И ощущение глотка свободы и чего-то невероятно красивого, резко отличающегося от обыденного совковой казённой серой жизни осталось навсегда. И джаз полюбил, и хорошую музыку с тех пор, и и мерзкое ощущение вранья во всех советских песнях и казенных речах тоже осталось. К сожалению, и сейчас те же ощущения начинают все больше преследовать. Несчастная страна, идет по кругу как ослик на водокачке...

  • Фирдаус
    28.08.2017 15:39

    И тогда тоже татарские партийцы были колхозниками.

  • Анонимно
    29.08.2017 02:17

    Я все казанские рестораны советского периода помню, не было среди них никакого "Казанского подворья". Был ресторан "Казань" при одноименной гостинице. Не советское это название "Казанское подворье", тогда с идеологией было строго, хотя многие по ночам слушали "Би-Би-Си" и "Голос Америки". Именно на волнах "Голоса Америки" я пристрастился слушать "Час джаза Уиллиса Коновера". О, это было нечто! Девизом передачи служили слова ведущего: "Джаз - это звук свободы!". Через джаз все получали свою порцию свободы. Именно там я впервые услышал имена Луи Армстронга, Дюка Эллингтона, Дизи Гиллеспи, Эллы Фитцджеральд, Глена Миллера и других. Из шанхайцев я лично был знаком с Владимиром Серебряковым, скрипачём из оркестра Натана Рахлина. Это был гениальный аранжировщик, он много джазовых мелодий переложил для симфонического оркестра.

Оставить комментарий
Анонимно
Все комментарии публикуются только после модерации с задержкой 2-10 минут. Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария. Правила модерирования
[ x ]

Зарегистрируйтесь на сайте БИЗНЕС Online!

Это даст возможность:

Регистрация

Помогите мне вспомнить пароль