Александр Зимовский: «Беларусь ни при каких условиях не нападет на Украину»

Александр Зимовский: «Да, Беларусь напрямую не участвует в военных действиях, однако разные виды помощи, посредничество в обменах военнопленными и многое другое происходит регулярно и весьма активно» Коллаж: «БИЗНЕС Online», inosmi.by

«В Минске «в случае чего» до трех считать не будут. Максимум до двух»

— Александр Леонидович, не так давно Зеленский выдвинул президенту Беларуси ряд условий, которые в прессе сразу окрестили ультиматумом. В частности, от Минска требовалось выключить некие ретрансляторы, которые Россия якобы использовала для корректировки ударов по Украине. Затем в СМИ прошла информация, что в настоящее время эти ретрансляторы уже не работают. Что было предметом спора и к чему, на ваш взгляд, сводился «ультиматум Зеленского»?

— В международной политике сейчас, к сожалению, сложилась такая ситуация, когда очень многое зависит от поведения политических лидеров и их отношений между собой. Если эти отношения ближе к негативным, то тут, на мой взгляд, могут быть выдвинуты три формы «ультиматума»: угроза, предупреждение и обещание. Как мне представляется, на этот раз Зеленский по отношению к Беларуси выступил с обещанием. Это наиболее внятная и доходчивая для партнера форма. Если человек что-то обещает, то велика вероятность, что он именно так и сделает. Если же человек просто угрожает, то он может вообще ничего не делать, а просто выразить себя словесно. Что до предупреждения, то оно ближе к действию и предполагает переход к нему, если угрозы уже не работают. Скажем, превентивный прилет одного из дронов на вроде бы совершенно случайную территорию способен вызвать пожар на объекте. Это вполне можно расценивать как предупреждение. Однако в случае, который мы обсуждаем, Зеленский выступил с обещанием «покарать Беларусь» (извините за то, что я вынужден повторять эту пошлость), причем наказать за какие-то действия, которые, по-моему, не только никогда не совершались, но и вообще не существовали в природе.

— Разве белорусских ретрансляторов не существовало?

— Никто и никогда в Беларуси — по крайней мере, из живущих в приграничье очевидцев или людей, периодически бывающих в этих районах, — не видел там никаких ретрансляторов. А не заметить их невозможно, потому что ретранслятор, как правило, не может прятаться под землей. Он должен стоять на холме или на искусственном возвышении для того, чтобы располагать как можно более широким полем для своих ретрансляций. Поэтому «обещание Зеленского», на мой взгляд, было связано не с мифическими ретрансляторами, а с тем, что позиция Беларуси остается ярко выраженной пророссийской в текущем конфликте.

Да, Беларусь напрямую не участвует в военных действиях, однако разные виды помощи, посредничество в обменах военнопленными и многое другое происходит регулярно и весьма активно. В принципе, Украина в любом случае опасается того, что ее северная граница окажется под неким внешним воздействием, пусть даже не военным, а, скажем, в рамках предупреждения или обещания, и тогда Киеву придется оголять свой основной фронт. Такие случаи, как мы знаем, уже бывали в начале специальной военной операции (в течение первой ее трети), но затем войска все равно снимались с белорусской границы и отправлялись непосредственно на фронт. Так что, как говорит пословица, пуганая ворона куста боится. Зеленский хоть и сыплет жесткими обещаниями, однако в роли пуганой вороны выступает именно он.

— Июньский удар дрона ВСУ по белорусскому автобусу, в котором по территории Брянской области следовала детская футбольная команда из Гомеля, — это тоже своего рода предупреждение Минску? Или это случайность?

— Я могу предположить, что это был так называемый эксцесс исполнителя. Поскольку в случае военного умышленного удара, то есть нападения на белорусских граждан с целью их убийства, официальная реакция Минска была бы совершенно иной. В данном же случае Беларусь ограничилась только словесным обтекаемым ответом, за которым удара возмездия, как мы знаем, не последовало. Между тем буквально накануне, месяца за полтора-два до удара по автобусу, Минск довольно жестко высказывался в адрес Украины и при этом упоминал о наличии у него всех видов оружия, включая ядерное, прозрачно намекая на то, что «в случае чего» до трех считать не будут. Максимум станут считать до двух.

Впрочем, пока трагедия с гомельским автобусом не будет признана casus belli, все так и останется на уровне угроз, предупреждений и обещаний с обеих сторон.

— Прежде чем Зеленский предъявил Беларуси свой ультиматум, он дважды встречался с главой белорусской оппозиции Светланой Тихановской: вначале в Вильнюсе, а затем в Киеве. Понятно, зачем Зеленский заигрывает с Тихановской: ему нужен дополнительный рычаг воздействия на Минск. Но насколько эффективным может быть рычаг, сконструированный из представителей беглой оппозиции?

— Светлана Тихановская — замужняя женщина в бальзаковском возрасте, и заигрывать с ней бесполезно, на мой взгляд. Поэтому если кто и заигрывает с Зеленским, строит ему глазки, рассыпается в реверансах и затевает политический флирт как таковой, то это сама Тихановская. Вернее, те, кто ее опекает и управляет взаимосвязанными с ней процессами.

Визит Тихановской в Киев во многом был связан также с тем, что на территории Украины находится определенная часть белорусских боевиков, ушедших от возмездия после 2020 года. Теперь они сгруппировались, вооружились и натренировались. Отчасти их готовили в Литве, а отчасти в Польше и на Украине. Они не просто прошли боевую выучку, но и до сих пор активно участвуют в боевых действиях. Сегодня эти «недобрые молодцы» скрываются за фигурой Тихановской. Их могут использовать для организации неких военных акций против Беларуси, инсценировав их вылазки как своего рода белорусское повстанчество. Поэтому визит Тихановской в Киев был необходим еще и для того, чтобы зафиксировать это партнерство, что и было сделано.

— А где размещены эти повстанческие отряды? Может ли часть из них скрываться на белорусской территории?

— Нет, как я уже сказал, они существуют преимущественно на украинской территории, а также в Литве и Польше. На Украине эти отряды участвуют в конфликте в качестве белорусских наемников. Про себя мы называем их белорусскими полицаями новейшего разлива. Они периодически появляются на определенных участках фронта, иногда даже фотографируются для наглядности. Некоторое время назад, еще до того как ВСУ смогли на некоторое время оккупировать часть Курской области, они даже заходили на российскую территорию в составе рейдов всевозможных бандитских групп.

Но к чему я говорю о них? Дело в том, что у них есть боевой опыт, которого практически ни у кого в Беларуси нет. Ни у одной вооруженной или силовой структуры РБ нет похожего бэкграунда. Поэтому эти новейшие полицаи представляют собой определенную и достаточно большую угрозу. Они способны воевать в условиях местности, характерной для белорусско-украинской границы. Поэтому их следует контролировать, а по возможности вообще ликвидировать, сразу или частями — это уж как получится.

«Говорить о том, что Лукашенко лично занимался формированием оппозиции и подбором кадров для нее, я бы не стал. Просто на известном этапе он доверился идиотам, что бывает практически с любым политическим деятелем» Фото: kremlin.ru

«Говорить, что Лукашенко однажды взял и сотворил себе оппозицию из палок и другого подручного материала, неверно»

— В одном из ваших прошлых интервью я встретил довольно интересное наблюдение. Вы рассуждаете о том, что белорусская оппозиция, по сути, была создана в свое время самим Александром Григорьевичем Лукашенко — как некий маркер белорусского плюрализма и демократии, чтобы было что предъявить западному наблюдателю. Так ли это?

— Согласно сравнительной политологии, любую оппозицию формирует власть, и это правило действует везде: в Америке, Англии, Беларуси, России, на Украине и, полагаю, даже в Африке. Тем не менее говорить о том, что Александр Лукашенко однажды взял и сотворил себе оппозицию из палок и другого подручного материала, было бы, конечно, неверно.

Дело было примерно так. На определенном этапе в промежутке между 2017 и 2020 годами в кругах, которые занимались политическим оформлением идей Лукашенко и их «опубличиванием», возникла мысль расширить, так сказать, рамки деятельности существовавшей на тот момент легальной оппозиции. В каком смысле легальной? Это были люди, которые не скрывали своих оппозиционных настроений и при этом оставались в общественном пространстве. Непрерывно формировались очередные тусовки и кружки, создавались мелкие партии и так далее. Кроме того, оппозиционеры имели в своем распоряжении разветвленную коммуникационную сеть на различных социальных платформах.

Так вот, однажды некая светлая голова (не исключаю, что ее уже нет в Минске) родила идею, что надо бы всем нам окультуриться, а для этого начать приглашать оппозиционеров и особенно их фронтменов на всевозможные официальные мероприятия. Более того, дать им возможность трудоустраиваться советниками в госучреждения, в основном на общественных началах. Скажем, в ведомства вроде МИДа, в сферы культуры, образования, информации и тому подобное. Ну что ж, оппозиционеры, естественно, воспользовались этим окном возможностей. Махали всюду своими мандатами, рекомендуясь как представители официальных кругов. Это помогало им группироваться, находить необходимые ресурсы, в результате чего это вылилось в ситуацию 2020 года (массовые протесты в РБ, длившиеся с августа 2020-го по март 2021-го, — прим. ред.).

Однако говорить о том, что Лукашенко лично занимался формированием оппозиции и подбором кадров для нее, я бы не стал. Просто на известном этапе он доверился идиотам, что бывает практически с любым политическим деятелем. Поэтому, когда белорусская оппозиция оперилась и обогнала власть по части использования социальных платформ на 150 шагов вперед, тут же оказалось, что, если умело пользоваться современными технологиями, не так уж сложно качнуть ситуацию даже в таком хорошо управляемом и, в принципе, социально спокойном государстве, как Беларусь. Не будем также скрывать, что росту протестных настроений поспособствовала пандемия ковида. Далеко не все действия, которые предпринимались властью с целью купировать пандемию, вызывали у людей понимание.

— Помнится, в более ранние времена еще один достаточно крупный чиновник из окружения Лукашенко, ректор Белорусского госуниверситета (БГУ) и министр образования РБ Александр Козулин, тоже вдруг взбунтовался и даже выставил свою кандидатуру на очередных президентских выборах. Однако все это закончилось для него очень печально: Козулина посадили в тюрьму, и, пока он отбывал срок, у него умерла жена. Вот что значит идти поперек Батьки?

— Козулин никогда не принадлежал к окружению Лукашенко. Да, он был знаком с ним еще в допрезидентские времена, поскольку занимал достаточно высокий пост в сфере образования. Потом его на правах знакомства сделали ректором БГУ. Это очень хорошая позиция в Беларуси. Только представьте для сравнения, что ректор МГУ Виктор Садовничий вдруг надумал перейти в оппозицию к Путину. Причем внезапно, когда, казалось бы, ничто не предвещало. Примерно так и поступил Александр Козулин, видимо сочтя себя за что-то обиженным. Знаете, у людей такого рода всегда очень раздутое самомнение. Особенно если человек на каждом углу твердил, что он с кем-то «важным» вместе водку пил, в бане парился и так далее. И вдруг ты становишься ректором, но все время находишься под угрозой того, что завтра, возможно, ты уже больше не ректор. Видимо, что-то щелкнуло в голове, произошла некая химическая реакция — и Козулин стал оппозиционером. А поскольку он был человек очень экспансивный и, так сказать, физически развитый, то не избегал возможности поучаствовать в физических конфликтах с органами правопорядка. Ну что ж, в конце концов, дело дошло до уголовщины, и его «упаковали» на определенный срок. После чего он, отбыв часть наказания, попросил о помиловании, под гарантии Запада был отпущен и в считаные часы вывезен за границу. Больше о нем никто не слышал.

— Немножко не так. Пока Козулин находился в заключении, у него серьезно заболела жена, в связи с чем он и просил о помиловании или хотя бы о возможности свидеться с ней. И за границу, насколько мне известно, его не вывозили: он так и остался в Минске, я несколько лет назад с ним созванивался по его домашнему номеру. Зато охоту заниматься политикой у Козулина отбили напрочь.

— Я не осведомлен о его личной жизни и говорю чисто о политических факторах, которые сыграли роль в его судьбе. Впрочем, если вы его знали лично, вам, наверное, виднее.

«На мой взгляд, никакого уникального рецепта против дронового нашествия на данный момент у России нет. Есть лишь один рецепт: полностью уничтожить источник создания и старта дронов» Фото: © Pavlo Bahmut / Keystone Press Agency / www.globallookpress.com

«Прекратить налеты украинских дронов и БПЛА на Россию можно, только уничтожив Украину»

— Я просто хотел узнать вашу точку зрения на этот счет. Теперь что касается отражения вероятной украинской агрессии против Беларуси. Есть ли у Минска на этот случай необходимый потенциал, чтобы нанести ответный или, возможно, даже превентивный удар? Ведь согласно СМИ, «Орешник» уже поставлен на боевое дежурство в Беларуси.

— Беларусь ни при каких условиях не нападет на Украину, если вас это интересует. Что касается «Орешника», то он, как известно, представлен и в России, ну и что? Сильно ли Россия его применяет — хоть превентивно, хоть реактивно? На мой взгляд, она его не применяет так, как положено и как должно. Поэтому говорить о том, что «Орешник», находящийся в Беларуси, является каким-то фактором сдерживания для Украины, вряд ли целесообразно. Для Украины нет никаких сдерживающих факторов, кроме ядерного оружия, — все остальное ей уже, извините, по барабану.

Еще раз обозначу свою позицию по части возможного перехода белорусско-украинских отношений в военную фазу. Полагаю, что Украина физически, то есть с танками, пушками и самолетами, на Беларусь не нападет. Более вероятен определенный рейд сил специальных операций ВСУ, однако на основе имеющихся на Украине белорусских полицаев и их подразделений. Их могут поддержать украинскими спецсилами. При этом основным ударным средством Киева, как и сейчас в отношении России, являются дальнобойные дроны, то есть беспилотная авиация, новейшие модификации которой могут пересекать Беларусь в оба конца, не заправляясь. Если, скажем, на белорусскую территорию будет осуществлен единовременный налет в 350–400 украинских БПЛА класса «Лютый» и прочих (именно такое количество неоднократно встречается в российских новостных сводках, хотя недавно был установлен рекорд в 660 беспилотников), то такую волну Беларусь сможет отразить только один раз. Половину дронов из второй волны она, скорее всего, уже пропустит, а этого будет уже вполне достаточно, чтобы нанести стране весомый ущерб. Поэтому, на мой взгляд, прямого захода на белорусскую территорию ВСУ как военной силы не произойдет — в этом просто нет никакой необходимости.

— Ущерб от налетов украинских дронов на российскую территорию стал особенно чувствителен в последние несколько месяцев, когда по всей стране вспыхнули предприятия, порты, НПЗ и прочее. Участились попадания в жилые дома. Между тем дроновая война велась буквально с первого года СВО. Почему именно сейчас она обрела такую интенсивность? И возможно ли выстроить против БПЛА практически неуязвимую, эшелонированную оборону?

— Сразу прошу меня извинить за то, что я сейчас скажу. На мой взгляд, никакого уникального рецепта против дронового нашествия на данный момент у России нет. Есть лишь один рецепт: полностью уничтожить источник создания и старта дронов. Другого рецепта нет и быть не может. Почему так получилось? Потому что в войну всегда стремительно развиваются военные технологии. Соответственно, за эти годы произошел качественный скачок от обычных квадрокоптеров сначала к дронам по типу наших «Орланов», к крылатым БПЛА малой дальности и так далее. При этом не стоит забывать, что у Украины есть очень хороший задел по части авиаконструирования, включая конструкторское бюро АО «Антонов», действующее там еще с советских времен. Сотрудники этого бюро разработали целый ряд беспилотных крылатых машин самолетного типа, способных летать достаточно далеко и нести при себе некий заряд, который дает ощутимый взрыв при попадании в цель или даже при обычном падении обломков.

Помните, как Генри Форд в свое время поставил на конвейер свою «Жестяную Лиззи» и тем самым всех обогнал, положив начало массовому автомобилестроению? Так и сейчас: каждый сходящий со стапеля БПЛА класса «Лютый» или другой модификации будет дешевле предыдущего. Если так будет и дальше продолжаться, то в скором времени дроны будут стоить фактически копейки, а их производство станет быстрым и дешевым. Все, что при этом потребуется, — массово создавать БПЛА, снаряжать их и запускать. И этот процесс может стать бесконечным, пока, допустим, не будет найдено их место строительства.

Я напомню в связи с этим историю Второй мировой войны. О немецких крылатых ракетах «Фау-1» и «Фау-2» слышали, пожалуй, все. Между тем мало кто знает, что немцы стреляли ими до самого конца войны. Инженеры вермахта умели не только их делать, но и тщательно прятать. Последний удар «Фау-2» был нанесен по Лондону в конце марта 1945 года.

Точно так же будет и с Украиной. Если у них есть производство БПЛА, которое постоянно модернизируется, то беспилотники станут летать до конца войны. Но не стоит сразу посыпать себе голову пеплом, поскольку примерно по такой же схеме делают и российские БПЛА «Герань». Начинали, как известно, с иранского Shahed 136: разобрали его, посмотрели, начертили новые чертежи, что-то выбросили и добавили, после чего поставили в серию. И теперь «Герани» производятся как горячие пирожки и тоже постоянно модернизируются. Так что мы с Украиной находимся примерно в одинаковой ситуации по части средств воздушного нападения. Просто для России это выглядит болезненнее в информационном плане, хотя бы потому, что на Украине нет таких объектов, удар по которым мог бы нас сильно порадовать. Скажем, у них почти нет своих действующих крупных НПЗ, а те, что были, остановили работу еще в 2000–2010-х годах. Куда прилетают наши «Герани», если судить по сводкам минобороны? Мы доподлинно не знаем. Предположим, несколько десятков районов поразили. А что там в этих районах? «Садок вишневий коло хати»? (Правда, в результате одного из последних российских налетов под удар также попал нефтеперерабатывающий завод в городе Кременчуге Полтавской области.)

Что до нашей территории, то, глядишь, ударили — и нефтезавод в Капотне горит. А вокруг завода тут же собрались сотни желающих получить свои 15 секунд славы на TikTok. Вот и получается, что информационно украинцы выиграли, хотя завод в Капотне, допустим, остановился только на два дня, а затем продолжил работу.

Вернусь к тому, с чего начал. На мой взгляд, прекратить налеты украинских дронов и БПЛА на Россию можно, только уничтожив Украину. Другого способа нет.

«Если предполагается, что, кроме освобождения конституционно закрепленных за Россией областей и новейших регионов, потребуется дальнейшее продвижение российских войск на Украину, ее фактическая оккупация и раздел по тому же примерному сценарию, по которому послевоенную Германию делили на Бизонию и Тризонию, — это одно» Фото: Дмитрий Ягодкин/ТАСС

«Никакой блокады Крыма нет, пока держится Крымский мост»

— Однако перспективы уничтожить Украину на пятый год конфликта выглядят весьма туманно. Дональд Трамп, только что вытащивший лапу из иранского капкана, обещает приложить все усилия для достижения мира. Но теперь у него наметился очередной крен — на этот раз в пользу Киева. Реалистично ли говорить о победе в настоящих условиях?

— Я бы посоветовал вообще забыть, что такое Трамп. Трамп не будет вместо нас брать Славянск или сбивать украинские дроны. У него вообще свои большие серьезные дела, и по большому счету ему не до нас. Американский президент уже давно живет при очень развитом коммунизме и, вероятно, больше всего думает, как ему договориться с Господом Богом — желательно на равных. Все остальное его мало волнует. Поэтому как только мы избавимся от иллюзии, что Трамп что-то за нас сделает и с кем-то договорится, то поймем, что нам ничего другого не остается, как самим решить насущную для России задачу. Как говорили древние римляне, «Карфаген должен быть разрушен». Это не значит, что следует стереть Украину с карты Европы. Из этого просто следует, что на украинской территории больше не должно быть нацистского режима. Но ведь это и было изначальной целью специальной военной операции! Как только она будет достигнута, Украина начнет заниматься прямым своим делом, а именно чисткой сараев и авгиевых конюшен после войны.

— Как же можно победить Украину, воюя фактически вполсилы? Разного рода «рассерженные патриоты» призывают провести осенью новую мобилизацию и полностью перевести экономику и жизнь в тылу на военные рельсы. Иными словами, чтобы победить Украину, нам нужно стать другими. Какими другими?

— У меня нет специального рецепта для «рассерженных патриотов». Более того, я вообще не вправе давать оценки российскому руководству в той части, правильно ли оно ведет войну или неправильно. Я могу только наблюдать и высказывать свое мнение, но оно не может считаться даже рекомендацией. Если в РФ есть руководящее мнение, что тех ресурсов, которые сейчас задействованы в конфликте, достаточно (быть может, надо лишь где-то «подшаманить» и переставить шашечки на доске), то, значит, руководство знает больше нас и видит картину иначе, с тех ракурсов, которые нам недоступны. Быть может, победа уже близка, и завтра мы станем расправлять знамена и строить колонны, чтобы пройти по чистому булыжнику и бросить к мавзолею (или что там у нас задрапировано) бандеровские знамена. Поэтому рассуждать о том, нужна ли сейчас новая мобилизация или нет, я бы пока не стал.

В конце концов все зависит от целеполагания. Если предполагается, что, кроме освобождения конституционно закрепленных за Россией областей и новейших регионов, потребуется дальнейшее продвижение российских войск на Украину, ее фактическая оккупация и раздел по тому же примерному сценарию, по которому послевоенную Германию делили на Бизонию и Тризонию, — это одно. Здесь мобилизация лишней точно не будет, поскольку на занятых территориях нужно будет «повтыкать» свои немаленькие гарнизоны, обеспечить деятельность контрольного совета по постепенному переходу к мирной жизни и тому подобное. А если такой цели нет, то следует просто подумать, как добиться того, что освободить все конституционные территории и заблокировать Украине всякую возможность запускать новые дроны. Чтобы, даже если такая гипотетическая возможность останется, Украина побоялась бы ее осуществить. Потому что за первым же БПЛА, взлетевшим после подписания мирного соглашения, ответ будет таким, что второй дрон уже никогда не взлетит.

— Затрону тему блокады Крыма. Известно, что с 21 июня на всех автозаправочных станциях полуострова полностью остановлена выдача бензина и дизеля частным лицам и коммерческим структурам. Случаются периодические перебои с электричеством, в Севастополе периодически останавливается общественный транспорт. Введен режим ЧС. В Крыму застряли многие сотни тысяч российских граждан, которые приехали туда отдыхать семьями. Угрожает ли это тотальным коллапсом полуострову?

— Полагаю, что никакой блокады Крыма нет, пока держится Крымский мост и по нему, пусть с пробками и перебоями, осуществляется автомобильное и железнодорожное сообщение с Россией. Кроме того, существует морское сообщение с РФ через Керченский порт и работает переправа Керчь – Тамань (в настоящее время переправа временно остановлена — прим. ред.).

Поэтому я бы поставил здесь вопрос о приоритетности задач. Предположим, существует задача обеспечить население Крыма бензином — до уровня, который был до войны. Однако эту задачу должно решать не государство, а частные компании. Уверяю вас, что, как и во всей России, в Крыму нет ни одной государственной бензоколонки. Нет такого, чтобы ты пришел на АЗС, а там написано: «Министерство энергетики Российской Федерации, бензин отпускается по госцене». Соответственно, задача обеспечить Крым топливом в достаточном количестве ложится на плечи владельцев частных бензоколонок, сиречь компаний, которые там оперируют. Они могут установить очередность проезда по Крымскому мосту, выстроить график или даже кинуть некую «времянку» по дну Керченского пролива, чтобы запустить продуктопровод, недосягаемый для ударов украинской беспилотной авиации и других средств нападения. И тогда бесперебойные поставки топлива на Крымский полуостров могут возобновиться.

Теперь что касается энергетического кризиса. Знаете, было бы наивно на пятый год войны считать, что если мы периодически разносим украинскую энергетическую инфраструктуру, ломаем их ТЭЦ и прочее, то никакого ответа на это мы не получим. Было ясно, что энергетика на пятый год войны должна быть так или иначе защищена от нападения дронов. Прикрыть те же крымские электростанции от нападения с воздуха являлось задачей крымских властей и опять-таки операторов энергосистем. Однако все, похоже, думали о Крыме только как о «всероссийской здравнице» — одни намеревались ездить на полуостров для отдыха в течение курортных месяцев, а другие собирались затем по полгода сидеть и тратить деньги, заработанные на отдыхающих. Все остальное их мало интересовало, как я полагаю. Я не виню в этом ни крымчан, ни отдыхающих. Все мы любим море и теплые пляжи, а кроме крымского побережья у нас ничего, собственно, и не осталось. Однако привычка-то сохранилась. Поэтому Путин говорит об этих событиях в том числе как о попытке сорвать в Крыму курортный сезон. Если это так, то, значит, это не совсем военная категория. Если бы власть видела необходимость защитить Крым от любых военных посягательств, принимались бы совершенно иные меры.

«Россия в украинском конфликте уже применила все свое оружие, кроме ядерного»

— Как вы расцениваете перспективы большой войны между Россией и Европой? Недавно стало известно, что страны G7 выделили киевскому режиму 45,5 миллиарда долларов за счет доходов от замороженных российских активов. До этого говорилось о кредите в 90 миллиардов евро. Этих денег Киеву вполне хватит, чтобы воевать еще года два. А затем, глядишь, и Европа подключится? Вы сами в прошлом интервью называли 2027 год в качестве возможной вехи, за которой начнется по-настоящему глобальный конфликт.

— Это мое частное мнение. Если я ошибаюсь, поправьте меня. Лично я считаю, что большая европейская война идет давно — пожалуй, с осени 2022 года. Все заинтересованные стороны принимают в ней самое горячее участие. Да, английские и французские интервенты еще не приехали на Украину и не вступили с нами в открытый бой. Но, видимо, это было сочтено нецелесообразным, коль скоро Украина научилась наносить удары по России другим способом при полном внешнем обеспечении Запада.

Так или иначе, но это и есть большой конфликт. Какая фаза его наступит, если боевые действия вдруг перейдут на российскую территорию с участием войск ЕС или НАТО, не так уж и важно. Для тех, кто это, быть может, прямо сейчас планирует, это вопрос времени. Я ориентировался в своих прогнозах на 2027 год. Ну что ж, не так много осталось.

Впрочем, это ведь не значит, что новый этап столкновения начнется прямо с 1 января 2027-го. Это может произойти в любой момент в течение года, когда появится вероятность, что мы схлестнемся с Европой по-настоящему — скорее всего, в Прибалтийском регионе. Это может быть casus belli в Калининградской области или совершенно оголтелое «оборзение» прибалтийских лимитрофов, за которое мы просто вынуждены будем их наказать. Как только это случится, тут же полезут их партнеры по НАТО со своими военными ресурсами. Впрочем, я вообще против того, чтобы такого рода прогнозы сбывались. Это всего лишь мое предположение, основанное на том, как развиваются текущие события. Дай бог, чтобы я ошибался.

Что касается масштабов войны, то давайте оглянемся на минувшие пять лет. С моей точки зрения, Россия в украинском конфликте уже применила все свое оружие, кроме ядерного. Других ресурсов у нее нет, все использовано. Точно так же и Запад применил по России все свое оружие, кроме ядерного. Использованы даже крылатые ракеты. Вероятно, в скором времени Украина или купит для себя баллистику, или построит собственными силами, или получит ее втемную где-нибудь под столом, где западные партнеры втихую протянут со словами: «Бери и стреляй». Когда украинская баллистика начнет работать, мы поймем, что у нас с Украиной в обычном оружии достигнут паритет. А этого не было в 2022 году. Получается, что за без малого пять лет Украина при помощи Запада достигла с ядерной Россией паритета в обычных вооружениях. Таков ход войны. И неужели на этом этапе конфликта мы можем считать, что Украина проигрывает войну, а Зеленский сыплет пустыми угрозами? Зеленский потому и борзеет, что знает то, о чем я вам сейчас говорю. Значит, надо это признать и исходить из этого факта в нашем дальнейшем противостоянии.

— Если Зеленский настолько борзеет и угрожает Беларуси, то почему мы не можем угрожать странам – союзникам Украины? Ведь на их территории сосредоточены далеко не только ретрансляторы.

— Это, извините, не ко мне вопрос. Я не имею отношения к тому, какие решения будут приниматься Россией по части нанесения ударов по противнику. Но давайте повторим то, с чего начали. Зеленский не угрожает Беларуси. Он обещает, что если Беларусь не предпримет некоторые действия, то он ее накажет. Ситуация при этом складывается достаточно детская. Скажем, выходит Зеленский на публику и говорит: «Мое обещание и попытка попугать белорусов сработали. Там больше нет никаких ретрансляторов». Ну что ж, а если их там и не было? Соответственно, выходит белорусское руководство и заявляет: «Мы никаких обещаний Зеленского не выполняли, его угрозы нам по барабану, а от границы мы ничего не отводили. Все осталось как есть». Опять-таки потому, что там ничего не было. В итоге получается, что обе стороны правы, население аплодирует, а мы с вами садимся комментировать несгибаемость того или иного руководства. Но это же не имеет никакого отношения к войне. Это чистый информационный треп или политический балаган — как угодно назовите.

— Хочу уточнить по поводу возможности большого конфликта с Европой. Если мы примерно знаем, где может начаться конфликт — на прибалтийских границах или в Калининградской области, — то почему бы нам не подумать, как заранее себя обезопасить? Скажем, когда в начале этого года я был в Калининграде, местные жители говорили, что за все четыре минувших года у них не случилось ни одной атаки БПЛА. А сейчас эти атаки уже начались. Значит, начали прощупывать бывшую Восточную Пруссию на прочность.

— Вы правы в том, что противник именно прощупывает и испытывает на прочность. Причем приступил к этому он довольно давно — как только было принято негласное решение о том, что границы НАТО рано или поздно должны сойтись у границ России. Поэтому Калининград — это только часть плана. Да, до недавнего времени калининградцы жили не тужили. Однако мы все когда-то жили не тужили, и нигде не летали беспилотники. Я уверен, что и до сих пор в РФ, на нашем огромном евразийском континенте есть регионы, где никогда не видели БПЛА и не слышали их жужжания. И слава богу.

К чему я это говорю? Мы пребываем в плену риторики. Скажите, вам ведь наверняка случалось произнести фразу: «Запад ведет против нас войну»?

— В основном я произносил ее в кавычках как официальную цитату.

— Руководство России говорит об этом без кавычек. Послушайте представителей МИДа и пресс-секретарей самого высокого уровня. Все твердят, что Запад ведет против нас войну. Напрашивается встречный вопрос: если это так, то почему мы не ведем войну против Запада? Скажем, на наших границах существует объект, в принципе, равноценный Калининградской области, — это Эстония (да простят меня калининградцы). Так давайте поставим Эстонию в такое положение на четыре кости, чтобы любое неосторожное движение вокруг Калининградской области отдавалось бы болью в эстонской пояснице! Почему этого нельзя сделать? Не хотите угрожать Эстонии — вы ей это просто пообещайте и выполните свое обещание, если что-то вдруг пойдет не так.

— Знаете, сколько русских живет в Эстонии? Более 20 процентов от всего населения страны. Вся Нарва — русский город: встретить там эстонца — все равно что повстречать марсианина. Я знаю об этом не понаслышке. Если мы ударим по Эстонии, мы ударим по ее русскому населению.

— Прошу меня извинить, но если Эстония так густо населена русскими, то где там русское подполье? Где там общественное русское движение, которому не нравится антирусская политика Эстонии? Почему там не полыхнуло так же, как в Донбассе?

Я это говорю к тому, что в Эстонии прежде всего живут эстонские граждане. Неважно, какие они, эстоноязычные или русскоязычные. Всем им, насколько я знаю, местный закон предписывает служить в армии. Если, скажем, в 2027 году этих людей призовут на службу и дадут предписание воевать с Россией, то они возьмутся за оружие и будут в нас стрелять. Они будут просто эстонскими солдатами. Если мы хотим одолеть нашего противника, мы должны четко это понимать.