Культура 
16.10.2016

Рифат Фаттахов: «Состояние татарской эстрады – вопрос политической выживаемости нации»

Как Рауфаль Мухаметзянов не захотел проводить вечер памяти Хайдара Бигичева, о работе с Филюсом Кагировым и главной ошибке Ильшата Аминова

Директор фонда им. Вагапова Рифат Фаттахов вот уже долгие годы отвечает за то, чтобы на татарской эстраде появлялись яркие исполнители с качественным репертуаром. Известный музыкальный продюсер, открывший Филюса Кагирова и Ришата Тухватуллина, рассказал в интервью «БИЗНЕС Online», как Миляуша Айтуганова не хотела видеть первого из них на ТНВ, почему с опаской ждет фестиваля «Yзгәреш җиле» и для чего республике так необходим национальный музыкальный театр.

Рифат Фаттахов: «Когда мы говорим о духовном здоровье нации, быть равнодушным к эстраде, к тем явлениям, которые там происходят, конечно, нельзя» Рифат Фаттахов: «Когда мы говорим о духовном здоровье нации, быть равнодушным к эстраде, к тем явлениям, которые там происходят, конечно, нельзя» Фото: «БИЗНЕС Onine»

«ДЛЯ ТАТАР ЭСТРАДА, ПЕСНЯ — ЭТО ОБРАЗ МЫШЛЕНИЯ, ЧАСТЬ НАЦИОНАЛЬНОГО МЕНТАЛИТЕТА»

— Рифат Ахметович, президент Татарстана недавно поднял серьезную дискуссию вокруг состояния татарской эстрады. Каково ваше отношение к критике Рустама Минниханова нашей популярной музыки и можно ли реально ситуацию исправить?

— То, что президент сказал, это уже очень большой сдвиг. Президенты ведь никогда и ничего просто так не говорят, значит, это уже назрело, и вопрос поднимается на уровень государственной задачи. Это заявление Рустама Минниханова — очень серьезный политический шаг, и мы воспринимаем это с благодарностью. Его слова — рентгеновский снимок состояния татарской культуры, нашей эстрады. Настолько точно дан диагноз всех проблем, что это можно считать программой для дальнейшей работы.

Когда мы говорим о татарской эстраде, имеем в виду в принципе весь татарский песенный жанр. Иногда эстраду воспринимают как легкий, развлекательный жанр, не понимая всей глубинной сути этого явления. Эстрада — это все то, что идет со сцены, с экранов телевизоров, в радиоэфире. Думаю, президент говорил об этом именно в таком широком смысле. Эстрада играет очень большую роль в жизни общества как наиболее близкий к народу вид искусства. В Америке она, например, на уровень политического вопроса поднята, шоу-бизнес занимает большое место в экономике, и через нее власти проводят свою политику. Поэтому, когда мы говорим о духовном здоровье нации, быть равнодушным к эстраде, к тем явлениям, которые там происходят, конечно, нельзя.

— Но рецепт Рустам Нургалиевич предложил пока только один — это проведение фестиваля «Yзгәреш җиле».

— Заявление Рустама Нургалиевича — это уже революция в нашей культуре. Прежде всего оно меняет наше сознание, наше мировоззрение! Президент остро заявил, что этим сегодня никто не занимается. Это очень серьезный сигнал. Но реализация этой задачи — уже другой вопрос.

— А вообще, реально повысить уровень эстрадного жанра какими-то государственными мерами? Ведь это сфера частного бизнеса: на что есть спрос, на то есть и предложение.

— Здесь вопрос достаточно сложный. Когда у татар начался кризис эстрады? Это сомнительные 90-е годы или те же нулевые, когда пошли демократические процессы, когда государство отошло от эстрады. Сейчас государство не может оставаться равнодушным к очень серьезной части массовой культуры, которая влияет на умы, на сознание зрителей. Кроме того, для татар эстрада, песня — это не только способ развлечения, для татар это образ мышления, часть национального менталитета, часть национального сознания. Для татар песня — способ самосохранения.

Что сохранило татарскую нацию в самые сложные годы, в годы советского тоталитаризма, особенно за пределами республики, где не было татарских школ, журналов, газет? Религия и песня. То есть для нас, татар, состояние татарской эстрады, может, это звучит шокирующе, но это вопрос политической выживаемости нации.

«ТАТАРСКАЯ МУЗЫКА ОЧЕНЬ СЛОЖНАЯ ДЛЯ ВОСПРИЯТИЯ, ТАМ ЕСТЬ ТАКИЕ МОМЕНТЫ, КОТОРЫХ НЕТ В НОТАХ»

— Что вы думаете о фестивале «Yзгәреш җиле», который пройдет в начале ноября в оперном театре? Много есть на этот счет мнений, причем самых неоднозначных.

— Во-первых, с чего-то надо начинать. Когда говорят, что много денег выделяется... Не надо жалеть денег на культуру. Если у нас в республике выделяются деньги на культуру, это просто великолепно. С другой стороны, если есть такое внимание, в том числе и финансовая поддержка, и политическое доверие, то и спрос должен быть очень серьезным! Поручение президента — это очень серьезное доверие, но этим нельзя спекулировать, это не значит, что можно делать все что угодно. Наоборот, если на таком высоком уровне оказывается такая серьезная финансовая поддержка и такое доверие, то мы вправе ожидать и требовать и результата очень высокого качества...

— У вас есть сомнения по этому поводу, но ведь в проекте задействована большая группа московских профи?

— Это достаточно щепетильный вопрос. Привлечены люди, может быть, очень высокого профессионального класса, но они, к сожалению, мягко говоря, не очень хорошо знакомы с особенностями татарской культуры. Я абсолютно не склонен делить людей на национальности, но очень сомневаюсь, что у людей, у которых нет в душе татарского моң...

Может быть, они сделают очень классные аранжировки, но у меня есть опасения, что этого будет недостаточно, чтобы выразить душу татарской песни. Татарская музыка очень сложная для восприятия, там есть такие моменты, которых нет в нотах. Если у человека этого нет в генах, то будь он хоть 100 раз Вадимом Эйленкригом (московский джазмен, оркестр которого участвует в фестивалеприм. ред.), ему будет очень трудно понять и, самое главное, передать всю глубину и красоту татарской музыки.

— Но ведь певцы все наши, татарские.

— Да, но аранжировки, музыкальное сопровождение, постановка... С другой стороны, любой опыт полезен. Думаю, этот фестиваль высветит многие серьезные проблемы нашей эстрады. Уже появляются вопросы. К примеру, если мы приглашаем из Москвы симфоджазовый оркестр за огромные суммы, невольно задаешься вопросом: значит, у нас нет таких оркестров?

— А у нас действительно не хватает профи в музыкальной сфере?

— Я бы не сказал, что у нас нет профессионалов, у нас есть прекрасные оркестры: оркестр народных инструментов Расима Ильясова, великолепный оркестр «Новая музыка» Анны Гулишамбаровой. Но что имеем — не храним, потерявши — плачем. К сожалению, мы недооцениваем свои кадры. Когда приглашаем своих, платим им даже не десятую, а сотую часть того, что платим москвичам. Но дорого — это еще не значит, что будет супер, особенно в искусстве, это уже доказано.

Организаторы «Yзгәреш җиле» обещают, что это будет суперсовременное представление на высоком профессиональном, чуть ли не европейском уровне. Дай Бог, надо подождать. Если фестиваль откроет хотя бы один голос, это уже большой плюс. Посмотрим, что из этого получится. И потом, Минниханов же каждый год только на один концерт по 70 миллионов давать не сможет... Это же годовой бюджет театра имени Камала! А бюджет Вагаповского фестиваля — 10 миллионов в год.

— Просто ожидания от «Yзгәреш җиле» такие, что, кажется, это должна быть или бомба, или полный провал.

— Я думаю, что будет где-то посередине. Но будет большая польза от того, что после этого можно будет анализировать многие системные вопросы. Системный кризис — это наиболее точная формулировка состояния татарской эстрады.

— Просто не совсем понятна технология. Хорошо, будет концерт «Yзгәреш җиле», наверняка он пройдет успешно. Но как эта разовая акция может помочь в решении задачи изменения облика татарской эстрады? Телеканалы «Майдан» и TMTV будет показывать этот фестиваль 24 часа в сутки?

— Как мне кажется, технологию они и сами пока не знают, но в идеале это должен быть концерт, к которому должны стремиться все, кто работает в татарской эстраде. А пока мы делим шкуру неубитого медведя.

— И с туром по деревням Татарстана оркестр Эйленкрига ведь не поедет...

— Нет, конечно. И потом, те же Раяз Фасихов, Марсель Вагизов, Илюса Хузина, они ведь уже устоявшиеся певцы, им за 30 лет, у них есть свое лицо, своя индивидуальность. Ну споют один раз с симфоджаз-оркестром, что, на другой день станут другими певцами?

Открытие памятников Вагапову и Бигичеву в Нижегородской области Открытие памятников Вагапову и Бигичеву в Нижегородской области Фото: «БИЗНЕС Online»

«МНОГИЕ ПОСТУПКИ РАУФАЛЯ МУХАМЕТЗЯНОВА Я НЕ МОГУ ПОНЯТЬ СВОЕЙ ЛОГИКОЙ»

— Тем не менее этот проект поручен руководству оперного театра...

— Было бы великолепно, если бы наш оперный театр вывел на мировой уровень татарскую оперу, балет. За 30 - 40 лет какой татарский спектакль оперного или балетного жанра вышел на мировой уровень благодаря гастролям нашего театра?!

— Вам можно возразить, что балет «Золотая Орда» и оперу «Джалиль» по разу показали на европейском канале Mezzo, за оперу Резеды Ахияровой «Любовь поэта» Ахмед Агади получил «Золотую маску». Спектаклей мало, но они вроде как есть.

— Это разве выход на мировой уровень?!

Но татарское оперное и балетное искусство никогда не было среди ведущих в мире...

— Согласен, основу любого оперного театра составляет мировая классика. Это тот же Верди, Пуччини, наши Чайковский, Мусоргский... И в Москве то же самое, и в провинциальном театре. Но все-таки у нас Татарский государственный театр оперы и балета, который, все-таки я не побоюсь этого выражения, не очень дорожит традициями, у нас даже фактически нет своей оперной труппы.

Еще одна деталь: я на днях зашел на сайт нашего театра, он называется Kazanopera, потом для интереса зашел на сайт Башкирского оперного театра — Bashopera. Это деталь, но через детали раскрывается суть очень серьезного явления. В прошлом году я был в Казахстане, в Алма-Ате, в Казахском театре оперы и балета имени Абая. В их репертуаре действительно очень много мировой классики, та же «Богема», та же «Травиата», но там мы насчитали 12 постановок казахских композиторов — и опера, и балет, и оперетта...

А почему такое количество ярких оперных певцов из Татарстана или татарских певцов игнорируются театром имени Джалиля? Там ведь частенько выступают довольно средние приезжие вокалисты. Хотя сейчас Венера Протасова и Гульнора Гатина есть, и они стали нести основной репертуар сопрано, но, кажется, на это в театре решились просто из-за нехватки денег. Почему не приглашают Ильгама Валиева? Его же на все правительственные концерты приглашают, то есть и первые лица республики знают...

— Говорят, если у тебя в кармане есть две-три партии, ты можешь уверенно идти в оперный театр, а у Ильгама Валиева десяток с лишним, весь мировой репертуар. Сейчас же он в Екатеринбурге работает, но знаю, что им очень Уфа интересуется, где Валиев начинал. Уфа готова создать ему все условия. Боюсь, что мы упустим, хотя у него огромное желание работать в Казани, он рвется, стремится, но...

— Так почему его не приглашают работать в театр имени Джалиля?

— У меня никаких объяснений нет. Может, там какие-то подводные течения. Мастер высочайшего уровня Ильгам Валиев мог бы стать опорой и основой нашей оперной труппы. Жаль, что мы не ценим такие таланты... Возможно, сказывается и наш российский менталитет: в своем Отечестве нет пророка. Та же Альбина стала бы сегодня великой Шагимуратовой, если бы вовремя не уехала из Казани?!

— Кстати, как мы понимаем, у вас есть и другие вопросы к директору казанской оперы Рауфалю Мухаметзянову в части традиций, которыми здесь не дорожат. Правда ли, что здесь отказали в проведении вечера памяти Хайдара Бигичева?

— Три раза были попытки. В первый раз я обратился к Рауфалю Сабировичу с предложением выступить соорганизатором вечера памяти в честь 65-летия Хайдара Бигичева. Отказ. Потом я готов был взять в аренду зал с полной оплатой, подключили министерство культуры, но, по-моему, он даже не ответил на их обращение.

— Здесь в чем причина? Ведь никто не отменяет того, что Хайдар Бигичев — это легенда и татарской оперной сцены.

— Хайдар Бигичев сыграл огромную роль в развитии татарского оперного театра. Многие постановки стали базовыми благодаря только ему, ту же партию Отелло никто в Казани до него не исполнял, и до сих пор я не вижу, кто готов петь в «Отелло». И в том, что наш театр носит звание академического, тоже есть большая роль Хайдара Бигичева. Я думаю, что это, мягко говоря, просто неуважение к личности, памяти этого человека